Горячее лето 42-го

Там же на площади, видимо, штаб местной группировки разместился, флаги висели, машин не было, удрали, здание я тоже расстрелял, хотя как раз в нем никого и не оказалось. В результате я к окраине, где была дорога на Севастополь, подошел с пехотой в количестве двух сотен человек, увешанных оружием с ног до головы. Видимо, оккупанты их так достали, что, видя бой и жуткие потери противника, решили поквитаться. Да и меня явно приняли за часть Красной армии. С этой пехотой я мог позволить себе небрежность с подранками. То есть не добивал. Мы уже освоились работать тандемом, хотя на контакт не выходили. Я стрелял, они ожидали, а когда ехал дальше, то зачищали здания, по которым я стрелял, добивая подранков и собирая оружие. Уже знали, что там можно найти трофеи. Да их по городу теперь уйма.
И вот, когда я подъехал к окраине города, пушки танков сразу стали бить по забитой войсками дороге. Вовремя я тут появился. Похоже, к городу кто-то кинул целую моторизованную дивизию, танков одних около сотни. Правда в основном легкие, да такого зоопарка, что даже смотреть смешно, около двух десятков. Там были и бывшие советские машины разных типов. Не сразу, но я понял, что на танках румынские опознавательные знаки.
Что я скажу? В Симферополе я полностью модернизировал ИС и китайца, начав копить на девятый уровень, пока не больше двадцати тысяч баллов. С японцем накопил на восьмой уровень, исследовал его и отогнал по улице подальше, ведя постоянный огонь по мелькавшему в разных местах противнику, они решили поохотиться на одинокий танк без пехотного сопровождения, видимо посчитали легкой целью. Ну-ну. Пока отгонял его, то двести солдат противника на тот свет отправил и две пушки расстрелял. Он ушел за дистанцию управления и самоуничтожился, а я купил тяжелый японский танк восьмого уровня О-Но. Дубовый. Это два других моих танка после полной модернизации стали конфетками, а этот пока готовить буду. В общем, я купил японца как раз перед тем, как выйти к дороге на Севастополь, так что ему есть где заработать баллы, и он начал зарабатывать с остальными. Времени замазать японские тактические знаки не было, ну и ладно.
Местные остались в городе, они видели, какие силы надвигаются на Симферополь. Да и авиация наконец появилась, видимо вызвали с другого аэродрома. Двенадцать румынских бипланов, но в стороне шесть «мессеров» крутились. Три моих танка вели плотный огонь по немцам, пулеметы по пехоте, что покидали машины, зенитные тоже, кроме японца, у него пока не было пушки по танкам. Однако, когда появились самолеты, я зенитки попридержал, активировав перезарядку, а то там немного осталось в лентах. Стрелял много. Поэтому, когда румыны подлетели, высота метров восемьсот, и, закружившись, стали готовиться к бомбометанию, оба моих КПВ одновременно заработали. Короткими очередями по пять-шесть патронов. Этого вполне хватило. Добил двух подранков, что пытались уйти, дымя, и все. Все восемнадцать бипланов горели на земле. Но не только они, две пары «мессеров», снизились, чтобы посмотреть внимательнее на мои машины, и один истребитель я сбил, остальные сразу ушли, резко, даже стрелять не стал, не попаду. К слову, когда эти румыны прилетели, я на тот момент уничтожил девятнадцать румынских танков, что, расходясь от дороги россыпью и пытаясь построить клин, атаковали меня, а с ними до батальона пехоты. Японцу вон ходовую и двигатель заменил, модернизировав, зенитный пулемет купил, он спаренный, хотя все равно винтовочный патрон, а так тот быстро баллы набирал. В кредитах тридцать миллионов на счету, неплохой бонус. Только на аэродроме, на продаже техники, три с половиной миллиона заработал, да и в городе и на дороге немало, и счет рос как у кредитов, так и у баллов.
За холмами, откуда атаковала город эта румынская бронедивизия, начала работать артиллерия. Подумав, я стал маневрировать на окраине. Тяжелые «чемоданы» поднимали огромные столбы земли в воздух, поэтому я погнал японца вперед, решив его потерять в бою. А вот немецкие танки к себе не подпускал, зайдут с кормы и расстреляют, там броня тоньше, и подожгут. В упор их пушки с броней справятся. А японца я решил разменять на арту и накрыть артиллерию противника. Одной установки мало, но хотя бы снижу огонь, постепенно выбивая расчеты. К моему удивлению японец продержался десять минут, он уже дошел до границы в семьсот метров, но дальше я его не отправлял, и так, маневрируя своими многочисленными башнями, постоянно работал, потери румыны несли от его огня просто чудовищные. Танков горело уже пять десятков, еще двадцать встали с разбитыми гусеницами. Это работа моих крупнокалиберных пулеметов. На их счету теперь полтора батальона пехоты с разной техникой и двенадцать танков. Бронетранспортеры я не считаю. Хватало баллов на замену орудия, что я и сделал. Ну и всякие опции для него приобрел. А орудие в сто пятьдесят миллиметров. Укороченное, но мощное. Исследовал, купил и установил, так что теперь оно грохотало. А все же спалили танк, прорвался взвод, отмечу, не румын, а немцев, у того как раз часть пулеметов перезаряжались, и закинули мину на моторное отделение. Положили всех, но танк загорелся. Я восстановил, но он словил в борт снаряд и взорвался от детонации боекомплекта. Я тут же достал арту, американскую, седьмого уровня, и она заработала по артиллерии противника. Теперь вися над вражескими батареями, я их отлично видел. Стояли рядом друг с другом без укрытий, явно с ходу развернули на огневые. Так что я клал снаряд меж двух орудий, и разрывы мощных фугасов выносили расчеты.
 
Танковую атаку противника я остановил. Румыны на удивление упертыми оказались, но все же дрогнули от таких потерь. Все танки встали и не могли двинуться. Половина из сотни горела, но другие еще стреляли. А остановил просто – сбил гусеницы зенитными пулеметами, и теперь орудия ИСа и китайца грохотали, не переставая, уничтожая их. Атаковать я не спешил, пока не выбью все танки, так что от снарядов серые коробки бронемашин противника буквально разваливались. Многие обездвиженные танки румыны бросили, однако пулеметы работали, и я старался не упустить танкистов.
Закончив с бронесилами, похоже, у Манштейна это были последние танки, те самоходки, что атаковали аэродром, и эти больше я не видел. В городе против меня одиннадцать броневиков использовали, половина бывшие советские, но и все. В общем, решив проблемы с танками, их теперь только на металлолом, я двинул обе свои машины вперед, арта следовала метрах в ста позади. К слову, мне гусеницы сбивали постоянно, башни болванками клинили, повреждения приборам наблюдения и зенитным пулеметам наносили, близкие разрывы артиллерийских снарядов тоже не радовали, хорошо прямых накрытий не было. Спереди у танков на лобовой броне все в рытвинах от попаданий и торчали болванки, но пробитий нет. Хотя от брони окалина и отлетала, я лечился аптечкой, а теперь двинул вперед. И дивизия, которая уже потеряла наступательный порыв, стала отходить. Да побежала. Она уже потеряла один полк полностью и два батальона во втором полку. Третий в бой еще не был втянут. Найдя штаб дивизии, – рядом машины легковые, штабные и радийные, точно он, – арта пару фугасов там положила, чтобы расстроить управление дивизией. Хм, а больше против меня никого не было, видимо вблизи только эта часть, явно следовавшая к Севастополю для участия в последнем штурме. Усиление Манштейну.
Мои местные помощники, что изображали пехоту, быстро свинтили, еще, когда немецкие артиллеристы пристрелку вели. Видя, кто наступает на город, похоже решили, что дело плохо, и разбежались. А я, сломив наступательный порыв, двинулся вперед несокрушимо. «Мессеры» недолго в синеве вились, улетели, и вскоре появился одинокий истребитель, но горел он зеленым. Як-1 оказался. Тот покрутился, и я поначалу подумал, что советский летчик меня атакует, зашел в пике. А он, оказалось, рассматривал мои танки и, видимо, тактические знаки. То как я румын и немцев гоню, сверху было отлично видно. Сделал еще два захода, после чего поспешил сбежать в сторону Севастополя. Две пары «мессеров» появились, причем низко летели, я этим воспользовался и сбил двух, третий уходил дымя. А я как раз прошел танковое побоище, дым остался позади, тут чище было, и, сталкивая с дороги горевшие и разбитые машины, двигался следом за немцами, нагоняя. Все же пешком удрать от танка сложно. Арта шла сзади, время от времени делая очередной выстрел и нагоняя. И я, удалившись от окраины сильно побитого боем города километра на три, встал – отсюда было отлично видно еще не подавленные мной батареи, и я открыл по ним прицельный огонь фугасами танковых орудий, а арту развернул. Для нее другая работа была. В четырех километрах слева виднелось большое зеленое пятно, я ранее любопытствовал уже, поворачивал туда арту и смотрел, что там. Как и ожидалось, это лагерь военнопленных оказался. Причем, снизившись, я понял, что охраняли пленных местные, татары. Вид характерный. Никак не спутаешь. Форма немецкая, но без знаков различия. Ранее я их не трогал, хотя видно, что татары сильно волновались, да и горели все красным, редко кто оранжевым, четверо вроде было на пять сотен. Сейчас у ворот лагеря собрались и явно устроили митинг, по количеству их там около батальона. Да и пленных немало, тысяч пять, не меньше.