Рождение Веры (СИ)
— Изольда, ты давно верующей стала? Ты же атеисткой до сегодняшнего дня была, — тихо спросила Люба, которая в бога верила, но без фанатизма.
— Я всегда верила. У меня с ним чисто меркантильные отношения. Я пообещала ему соблюдать десять заповедей, а он мне помогать по жизни.
— Девять, — поправила её Люба и хихикнула.
— Что, одну заповедь упразднили? Это которую же? Учиться, учиться, учиться? — спросила Изольда, подходя к подъехавшему сидению.
Она развернулась спиной, оттопырила слегка попу и со словами: «Эх, не сесть бы мимо стула», грузно опустилась. Сидение тотчас провисло.
Игнат помог Вере с Любой погрузиться в подъёмник и запрыгнул между ними.
— Изольда, у тебя заповеди какие-то странные, — хихикнула Люба, и она начала перечислять.
Изольда загибала пальцы и считала вслух. У неё получилось всего девять.
— Люба, а что, учиться — это не оттуда? Или ты пропустила? Где тогда десятая-то?
— А вот с десятой ты нагрешила так, что индульгенции тебе не положено. Не чревоугодничай. Это не про тебя.
— А я что… Так, перекус. Какое уж тут угодничество? Вот связалась ты со своим Ососовым… Завидно, да, что я такая красивая и видно издалека? Вот застрянем в лесу, что делать будете? Правильно, просить будете: «Изольдочка, милая, обогрей!» А я вам: «Кушать надо было хорошо, а не травку жевать…»
— Ты чего разошлась? От страха, что ли? Ты ж высоты боишься? Или уже отлегло? — с подозрением спросила Вера. — Прям как проповедник.
— Я абстрагировалась. Учись. Полезная суперспособность, — не глядя на подругу, ответила Изольда. — Люба, ты так и не рассказала, как сбежала от своего надзирателя.
— Девчонки, он хороший, — улыбнулась Люба. — Жека сказал, что я рассеянная и мне нужно отвлечься и развлечься. Как здорово! Словно по ёлкам идём.
Она опустила голову и смотрела на склоны гор, поросшие густыми тёмно-зелёными елями, верхушки которых были украшены огромными шишками. Насыщенно-синие тени скользили по склону. Узкой лентой петляла дорожка, по которой неторопливо бежал маленький серый зверь.
— Ой, смотрите, вон Дружок бежит по тропинке. Каким маленьким кажется отсюда! — Люба указывала пальцем в направлении тёмного силуэта.
Игнат присмотрелся, хмыкнул, достал из кармана телефон и стал кому-то набирать сообщение.
Люба заметила беспокойство друга и пыталась заглянуть в экран, увидеть, что он там строчит.
— Игнат, выкладывай немедленно, что случилось. Чего такой серьёзный? Это потому что мотор странно жужжит, да? — Люба прищурилась, не сводя с парня глаз.
— Какой мотор? — не понял парень.
— Который канатку тянет. Или ролик скрипит? Что? Поломка, да? Мы сейчас упадём?
— Это не Дружок, — Игнат шептал на ухо Любе и сделал огромные глаза. — Только тихо. Никому не говори. Это волк! Подругам ни слова!
— Ага, меня больше на этом не проведёшь, — раздался голос Веры, которая сидела с другой стороны от Игната. — Я сегодня уже встретилась с одним. Дружком оказался. А вон ещё один Дружок бежит, как-то странно. — И она показала на вторую точку. — Вроде человек или не человек. Знаю! Медведь гонится за волком! Девчонки, нас завезли в лес, сейчас скинут на прокорм диким зверям. И будет финита ля комедия!
Парень посмотрел на девушек и серьёзно произнёс:
— Увы, это не шутки. Волки опять вернулись. Мы примем меры, — так же тихо ответил Игнат. Он выглядел спокойным, но озадаченным.
— Да не, мы спокойные, — проговорила Люба, крепко вцепившись в поручень. — Игнат, скажи, что это шутка. Шутка ведь, правда?
И вдруг она ни с того, ни с сего загорланила во всё горло: «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…
— Люба, ты не переучилась? — Изольда глянула на подругу, а потом на Игната: — А волки входят в квест? Смотрю, разгуливают у вас по территории без поводка. Кстати, а чего волк среди бела дня ходит? Они же ночные животные.
— А волк об этом знает? — нервно хихикнула Люба. — А за ним медведь ползёт. Который, кстати, зимой спит. Игнат, да у вас здесь настоящий парк пермского периода.
— Изольда, это не волк. Это… собак такой, — ответил Игнат.
Скамейка вдруг качнулась и замерла.
— Мы чего застыли? Сломались? Игна-ат! — в голосе Изольды послышался страх. — Если что, я прыгаю, тут невысоко.
— Изольда, без паники. Видишь, волк стоит и ждёт, когда ты прыгнешь.
И правда, животное остановилось как раз под нашими друзьями. Оно подняло морду и завыло. Девушки моментально прижались друг к другу. Зубы дружно выплясывали чечётку.
— Я волков не боюсь, пусть они меня боятся, я замёрзнуть здесь боюсь. Меня же потом с этой штуковины не выколупать будет. Обдерут всю, — разрядила обстановку Изольда.
Игнат раскинул руки и обнял их:
— Ой, девчонки, хорошо-то как. Вот так бы и сидел с вами.
— Давайте в ляпки играть, чтобы не замёрзнуть! — Люба, перекинувшись через Игната, толкнула Веру в бок в ответ. — Ты ляпа.
И правда, лёгкий морозец давал о себе знать. Он пощипывал за щёки. Пытался проникнуть под одежду. Солнце скрылось за облако. Стало ещё холоднее.
Вера в долгу не осталась. Она протянула руку за спиной парня и слегка толкнула Любу. Сидение начало раскачиваться. Налетел свежий ветер, который «присоединился» к игре.
— А ну, стоять, не двигаться. Никакой возни на этой штуке. Иначе у меня начнётся приступ клаустрофобии, а потом паники, и вы об этом сильно пожалеете, — прогромыхала Изольда, вцепившись в перекладину.
Скамейка вздрогнула. Где-то над головами что-то заскрежетало.
— Падаем… — прошептала Изольда. — Игнат, родненький, спаси! Всё что хочешь исполню, только спаси. Обещаю, что не буду больше есть пончики. Господи, ты слышишь, пончикам бой. Заменим на ватрушку, — выдохнула она под дружный смех девчонок.
Но в этот момент подъёмник заработал и потащил сидение с нашими героями вверх. Изольда отдышалась, а потом как-то серьёзно произнесла:
— Кажется, что я про пончики поторопилась… Буду надеяться, что там, — Изольда показала пальцем в небо, — меня не услышали. Сквозь облака звукопроницаемость плохая.
Девчонки прыснули, настроение у них поднималось пропорционально альтитуде.
— Вы лучше скажите, что мне в сауну надеть. У меня совершенно случайно оказалось с собой два купальника: слитный бирюзовый, идеален под мои глаза, и нежно-перламутровый раздельный, просто секси, — вдруг ни с того, ни с сего Изольда.
— Нас же всего трое будет. Свят не планируется. Мы, конечно, готовы оценить хоть оба купальника, но можно вообще в простыни голышом завернуться. Кто увидит-то? — ответила Люба.
— Хм, идея. И без всяких резинок на теле, пусть кожа дышит. Оторвёмся, девочки, пока можем.
— Девочки, а ничего, что я здесь? А то могу катапультироваться… — улыбнулся Игнат, незаметно прижимая к себе Любу.
Глава 11
— Игнат, и где здесь пончики с вертолётами? — заявила Изольда во весь голос.
Они стояли на вершине горы.
Глаза болели от искристого снега. Дух захватывало от какой-то нереальности. Над головой насыщенно-голубое небо. Ни облачка. Одна единственная яркая жёлтая точка. Воздух чист и прозрачен до осязаемости. Острые отполированные покатые склоны сменялись мохнатыми, как плюш, тёмно-зелёными, словно кто-то срывал лоскут за лоскутом.
— Я не пОняла, где здесь пончики? — Изольда наслаждалась звуками собственного голоса. Здесь, на краю вечности, он звучал по-иному.
— Изольда, видишь кафешку за спиной? Пойди, поищи там. Держи. — И он протянул ей карту с изображением базы и фотографией Игната.
— Зайков Игнат Викторович, заместитель директора по правовым вопросам, — прочитала девушка. — Ну не хухры-мухры! Дефффки, я плохо пОняла, а чего он у нас вечно сахар таскал?
— Между прочим, я за один кусок вам всегда коробкой возвращал.
— Кусок помню, коробку нет, — крякнула Изольда. — Ладно, раз уж ты решил искупить свою вину за потерянные мною калории таким способом, а другой не предвидится, так и быть. Я пошла за пончиками. Наемся лет на десять вперёд. Кто со мной? Ух, красота, жалко, что нет дельтаплана. А то так летишь, крылами машешь. Эх, мечты детства.