Лорд моей мечты (СИ)

Бледный свет падал на его лицо, и я в очередной раз с грустью подумала, как он красив. Вот что за напасть, а?
– Майя Хмаль – девушка из богатой аккарской семьи, а в Аккаре сильны законы чести, – произнесла я осторожно. – Разве сплетни, что она может быть вашей любовницей, ей не вредят?
– Они определённо помогают её отцу в его цели свести нас двоих вместе, – устало сказал лорд. – Но неподтверждённый слух ничего не значит. Вот если бы нас застали с госпожой Хмаль в пикантной ситуации, тогда мне было бы не выкрутиться.
– И вам пришлось бы на ней жениться?
– Или забыть о карьере дипломата.
Я присвистнула:
– Ничего себе!
– К слову, у меня были серьёзные проблемы после приснопамятной дуэли с вашим отцом. Спасло меня то, что обвинения против меня не были подтверждены.
– Может, просто отправить их всех за решётку и спокойно лечь спать? – с надеждой предложила я. – Тётю, Майю, её отца? Вы же можете злоупотребить своим положением, правда?
– Могу, но ничего из этого не получится, – невозмутимо отозвался мой муж. – Господин Хмаль всё ещё влиятелен и, как я говорил, предоставил нам слишком роскошные льготные квоты на масло. Никто в здравом уме не позволит мне бросить его или его дочь за решётку без твёрдых доказательств. А если я найму пару громил, которые проникнут в аккарское торговое представительство и начнут угрожать молодой женщине страшными карами за то, что она заказала чай с ванильной пыльцой, может начаться война с Аккарой. Будет несколько неловко, когда в этом обвинят меня.
Я поняла, что он меня дразнит, и невольно улыбнулась. Да уж, беспринципная злодейка из меня та ещё.
– Шесть лет назад кто-то оклеветал вас, сказав отцу, что вы обесчестили женщину. У вас есть идеи, кто это может быть?
Лорд покачал головой:
– Нет. Ни малейшей.
Лорд Таннис действительно не был похож на того, кому готовы мстить отвергнутые женщины. Да и зачем? Ради чего?
Я перевела взгляд на звезду. В такой близости от чуда казалось несусветной глупостью думать о предательствах и злобе. Они были далеко отсюда, в другом мире. Но они незримо присутствовали и здесь тоже. В моём обезображенном лице и в ногах моего мужа, который больше не мог ходить.
Не мог, потому что какая-то женщина его оклеветала. Почему она его так возненавидела? За что?
Впрочем, одну такую женщину я знала. Но это просто не укладывалось в голове.
– А вдруг… – нерешительно начала я. – Вдруг это была моя тётя?
– Признаться, я думал об этом, – спокойно отозвался супруг. – Но речь шла о жизни её брата. «Идите и умрите оба, потому что я обиделась на твоего друга и решила солгать, что он меня обесчестил?» Кем надо быть, чтобы решиться на такое?
– Не мной, – прошептала я.
– Я знаю.
Должно быть, лорду Таннису было одиноко эти шесть лет. Я не знала, были ли у него друзья… но у него совершенно точно не было семьи.
Я молча положила руку ему на плечо. Он поднял голову:
– Хотите сказать мне что-то особенное, Лиза?
– Хочу сказать, что я на вашей стороне, – тихо сказала я.
Его глаза странно блеснули:
– И всё?
– Ну…и я помогу вам с переводами. Бесплатно, по семейному.
Лорд несколько секунд смотрел на меня. А потом тихо засмеялся:
– Вы будете получать гонорар за свои переводы, и это не обсуждается. Но сейчас отдохните, Лиза. У вас выдался нелёгкий день.
Я повернулась к звезде. Мне показалось или блеск сделался тусклее? Сердце сжалось. Неужели наступит день, когда эта звезда погаснет?
…вуаль на моём лице…
…кресло-коляска и неподвижные колени…
А мы с лордом Таннисом не сможем её возродить. Я просто это знала.
– Мне… можно будет прийти сюда ещё? – нерешительно спросила я.
– Посмотрим на ваше поведение, – невозмутимо сказал лорд. – Впрочем, если вы прошествуете сюда прямо из ванной и станцуете мне, хм, этот самый танец на коленях…
– Можно подумать, его больше некому для вас станцевать, – фыркнула я.
– Не поверите.
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Я, наверное, всё-таки буду носить вуалетку, по крайней мере пока, – произнесла я. – Но спасибо вам, что заставили забыть об этой злосчастной аллергии. Мне это было нужно.
 
Лорд наклонил голову:
– Всегда пожалуйста. Доброй ночи, миледи.
Весь его вид говорил, что ему нужно побыть здесь без меня. Я бросила последний взгляд на звезду и направилась к выходу.
У дверей я обернулась. Лорд Таннис подъехал в своей коляске прямо к звезде и теперь разглядывал её с непонятным выражением лица. О ком он думал сейчас? О своих родителях? О загадочной алхимии, которая таилась в этом негаснущем свете? О себе?
Я не знала. Но уж точно не обо мне.
Я провела ладонью по распухшему лицу. А потом толкнула дверь и молча вышла.
Глава 11
На следующий день я завтракала в одиночестве. Лорд Таннис отправился в департамент иностранных дел, собирался вернуться крайне поздно и, по словам Росситера, ничего не просил мне передать.
Отношение дворецкого ко мне ни капли не изменилось в худшую сторону. Впрочем, на мне теперь была лёгкая, но очень плотная вуалетка, приколотая к волосам и полностью скрывающая лицо.
Я не очень-то стремилась лишний раз разглядывать себя в зеркале, даже во время умывания. Ужасно распухшее лицо и веки, сыпь на щеках… это лицо будто принадлежало не мне. Поэтому, одевшись, я быстро опустила на лицо вуалетку и выщла из комнаты.
– Росситер, вы не расскажете мне о родителях моего супруга? – попросила я, когда дворецкий наливал мне чай. – Хотя бы немного.
– Я затрудняюсь сказать, миледи, – невозмутимо ответил Росситер. – Быть может, милорд может снабдить вас более полной информацией.
– Вы прекрасно знаете, что ничем он меня не снабдит, пока сам не захочет, – парировала я. – И, возможно, не захочет никогда.
Я понизила голос:
– Но он доверился мне. Я знаю, как он выглядит, и знаю, что он поддерживает меня. Так позвольте мне тоже его поддержать. Вы же знаете, как ему это нужно.
Росситер помедлил. За окном журчали искусственные водопады, перетекая из чаши в чашу, и я невольно залюбовалась сверканием струй под солнечными лучами.
– Леди Таннис любила ухаживать за садом, – произнёс Росситер с тёплыми, почти ностальгическими нотами в голосе. – У миледи не было способностей к языкам, но она понимала язык цветов. Розарий высадила она. Наш садовник был её учеником, поэтому сад содержится в совершенном порядке до сих пор, как и при ней. Лорд Таннис бережёт его в память о матери.
– Наверное, мне следует взять несколько уроков у нашего садовника, – произнесла я. – Ну, когда я сниму эту дурацкую вуалетку.
– Миледи, мы все к вашим услугам в любое удобное вам время и при любых обстоятельствах.
Во взгляде Росситера действительно была симпатия. Не бесстрастная вежливость, но подлинное сочувствие. Это было… необычно. В пансионе не очень-то поощрялось выражать кому-то сочувствие, да и дома тоже. Мадам Обри называла это хорошими манерами, тётя Фрина – правильным воспитанием, но в эту минуту я совершенно точно поняла, что предпочитаю неправильное. Смеяться во весь голос, хрумкать печеньем погромче и отвечать на симпатию симпатией, а не холодом.
– Спасибо вам, – негромко сказала я. – Клара сказала мне то же самое. Она великолепная горничная.
– Моя племянница, миледи.
Так вот в кого она такая тактичная и понимающая, оказывается. Но я не стала говорить ничего вслух: Клара тоже не сказала о моём лице ни слова и лишь поклонилась, когда я мягко объяснила, что пока предпочитаю обойтись без личной горничной. Но её глаза говорили за неё: «Я сочувствую вам, миледи». Она сразу же тактично удалилась, но этот взгляд стоил многих слов.
 
– Она замечательная, – тепло произнесла я.
Дворецкий поклонился:
– Я думаю совершенно так же, миледи. Спешу также сообщить вам, что лорд Таннис просил меня провести инвентаризацию на кухне и после неё в доме не осталось ни единой щепотки ванильной пыльцы.