Наглый роман (ЛП)

— Красавчик? — Даррел лает.
— Я имею в виду, — смеется Санни, — что он крайне Невзрачная противоположность красавчику, не такому сексуальному, как мой муж.
— Совершенно верно. — Даррел выпячивает свою квадратную челюсть.
— Лучше следи за собой, Маллиз, или Гастингс может перерезать тебе горло ножницами, — предупреждает Макс, похлопывая меня по плечу.
— Сегодня насилия не будет, — говорит Кения. — Теперь, поскольку вы, мужчины, перекладываете всю тяжелую работу на плечи бедняжки Хадина, вы дежурите в палатке и за столом. — Она указывает на улицу. — Скамейки сами по себе не установятся.
— Опять, чья это была идея? — Алистер ворчит.
— Во всем виноваты дети. — Кения вальсирующе подходит к мужу и целует его в щеку. — Ты же не хотел бы их разочаровывать, правда?
Угрюмое выражение лица Алистера смягчается на несколько градусов.
Кения хлопает глазами и указывает на дверь. — Тогда я предлагаю тебе включить свой прекрасный мозг и придумать, как установить эту палатку.
— Пошли, Гастингс, — говорит Алистер, направляясь к двери.
Я улыбаюсь их общению. Раньше меня бросало в крапивницу, когда я думала о семейной жизни. А дети? Какое-то время мне было хорошо с ними, но мысль о том, чтобы завести кого-то своего, вызывала у меня тошноту.
Встреча с Кенией и Алистером, Даррелом и Санни и даже Дон и Максом показывает мне другую сторону, которую я никогда раньше не рассматривала. Каково это — иметь женщину, которая будет рядом вечером после долгого дня? Женщину, которая прикроет меня, даже если я потеряю все. Женщина, которая украдет мое сердце из груди и сохранит его в безопасности.
Мой взгляд скользит к Ване. Она выше всех детей, но заглядывает в капот с таким же интересом. Бейли поднимает взгляд и говорит ей что-то, что заставляет ее разразиться смехом.
Пальцы щелкают перед моим лицом. — Ты со мной, Хадин?
— Что? — Я смотрю в проницательные голубые глаза моего лучшего друга. — О, да.
— Я спросил, не нужна ли тебе с этим помощь. — Макс упирается подбородком в гриль.
— У нас получилось. — Два жизнерадостных женских голоса говорят одновременно.
Санни и Кения окружают меня с обеих сторон, их глаза сверкают с такой интенсивностью, что мне становится не по себе.
Макс прочищает горло. — Хорошо, я буду снаружи. — Наклоняясь ко мне, он шепчет: “- бы посоветовал тебе воздержаться от очарования любой из этих женщин. У их мужей подлый хук слева.
Я отталкиваю Макса.
Он бросает на меня еще один предупреждающий взгляд и выбегает на солнечный свет.
Я не могу удержаться от смеха. Ваня написала ‘важное мероприятие’ в своем расписании на сегодня, и я предположил, что это очередная работа моделью или встреча с компанией, которая издает ее кулинарные книги. Я понятия не имел, что она экономит время, чтобы провести его с этой командой.
Это на нее не похоже. Кроме меня, Макса и Джунипера, у Вани больше нет никого, на кого она могла бы положиться. Ей также не нравятся вечеринки, поскольку она посещает их слишком много из-за своей работы. Она часто расслабляется дома в одиночестве за чашкой чая и просмотром фильма, вместо того чтобы общаться.
Кения протягивает мне ведерко с сырой курицей. — Мама Мойра использовала настоящие белизские приправы. Даже если вы поджарите их на углях, они все равно будут ароматными.
— Принято к сведению. — Я ухмыляюсь. Как будто в моих глазах сталь, а Ваня — магнит, я снова смотрю на нее.
Санни ловит меня взглядом, и довольная ухмылка появляется на ее губах. — Итак, ты и Ваня, да?
— Такому не бывать, — уклоняюсь я. Мои руки дрожат, когда я разогреваю гриль. Он большой, блестящий и совершенно новый. Бьюсь об заклад, кто-то из парней купил эту штуку, думая, что они будут ею пользоваться, и она осталась у них в гараже.
В любом случае, это хорошее оборудование. Я должен купить себе такое, когда у меня наконец появится доступ к деньгам…
— Такому, как ты и Ваня, не бывать? — Кения уточняет.
— Именно это я и сказал, — нервно отвечаю я.
— О? Так это ребенок от другого мужчины в ее утробе? — Спрашивает Санни, наклоняя голову и пристально изучая меня.
 
Я потираю затылок. — Дамы, по-моему, вы что-то путаете. Курицу на гриле должны готовить вы, а не я.
— О, он остроумен, — говорит Санни.
Кения кивает. — Мне нравится остроумие.
Я улыбаюсь.
Женщины становятся ярче.
Санни толкает Кению локтем в бок. — Он улыбается.
— Мы не встречали ни одного, кто улыбался, — соглашается Кения. — Я начинала думать, что все богатые люди несчастны.
Кения вздергивает подбородок и изучает меня.
Я наблюдаю за ней, а затем перевожу взгляд на мясо. — Если вам, дамы, есть что сказать, я предлагаю вам выкладывать это, пока ваши мужья не утащили вас прочь или Ваня не подошла сюда и не потребовала объяснить, о чем мы говорим.
— Ваня занята, — возражает Санни.
— Ваня поглядывает сюда с тех пор, как вы двое загнали меня в угол. — Я переворачиваю курицу и смотрю, как ее облизывают оранжевые языки пламени. Запах угля и вяленого мяса наполняет мой нос и заставляет мой желудок урчать. Мы ничего не ели с Гавайев. Не было времени.
Жизнь Вани настолько стремительна, что неудивительно, что ее представление о хорошем времяпрепровождении — запереться в своем доме и расслабиться.
— Может быть, она смотрит на цыпленка, — предполагает Кения.
Я качаю головой. — Ни за что. — Проходя мимо дам, я кладу еще курицы на другой конец гриля. — Она кусает нижнюю губу, что означает, что ей что-то не нравится. Она также играет с воротником своей рубашки. Она делает это только тогда, когда решает, стоит ли ей что-то делать.
Глаза Кении расширяются.
Санни смотрит на Ваню. — Вау, она действительно все это делает.
— Разве я тебе не говорила? — Кения выгибает бровь. — Я же говорила тебе. У меня было предчувствие на их счет.
— Какое предчувствие? — Я спрашиваю.
— Вы с Ваней…
— Эй, ребята, — Ваня бочком подходит к грилю, — о чем вы говорите? — Ее взгляд устремляется на меня. — И зачем вы установили гриль в помещении? Не лучше ли было бы приготовить гриль на улице?
— Другие парни установили его внутри, — объясняю я.
— Еще одно доказательство того, что они понятия не имеют, что делают, — добавляет Кения.
— Можно подумать, такие умные мужчины, как они, способны понять, как приготовить курицу на гриле. — Санни разводит руками. — Можно подумать.
Снаружи доносится громкий стук, за которым следует звук падающей на траву трубы.
Дон и дети вертят головами по сторонам.
Санни и Кения обмениваются взглядами.
— Мы проверим, как они! — говорит Кения. Она берет Санни под руку и спешит на улицу. Вероятно, чтобы убедиться, что у их мужей нет сотрясений мозга.
Я тихо смеюсь и не спускаю глаз с цыпленка.
— Ты думаешь, они настолько невежественны? — Спрашивает меня Ваня, прислоняясь к машине.
Я пожимаю плечами. — Все, что они умеют делать, — это делать деньги и управлять гигантскими компаниями.
— Ты говоришь так, будто ты более зрелый человек.
— Я могу достать чешую из рыбы, смастерить палатку, загнать медведя, наложить жгут на сломанную ногу с помощью палки и платья — не проси…
Она подпирает подбородок кулаком. — Если мир когда-нибудь захватят разумные медведи и нам всем придется жить в лесах, я знаю, кому позвонить.
Я смеюсь.
Ваня улыбается.
Мое сердце странно вибрирует.
— Выглядело так, будто ты, Кения и Санни сговорились. — Ваня прищуривает свои красивые глаза. — О чем вы говорили?
— Ты прилетела сюда до того, как они смогли приступить к третьей степени. В некотором смысле я должен тебя поблагодарить.
Она фыркает.
На расстоянии Дон прерывает свое занятие. — Позволь мне пойти проведать Макса. Он ведет себя так, как будто знает ответы на все вопросы, но этот человек невежествен, когда дело доходит до практических вещей. — Она указывает пальцем на детей и зовет: — Ваня, Хадин, можете присмотреть за детьми вместо меня?