Наглый роман (ЛП)
— Это невероятно, — бормочет Кения.
— На самом деле это не так. — Я качаю головой, чувствуя себя застенчивой.
В воздухе витает атмосфера сестринства, семьи и единения. И я не совсем уверена, что с этим делать.
— Что ж, — объявляет мама Мойра, — для нас большая честь, что ты присоединилась к нам сегодня, Ваня. И я надеюсь, ты не против испортить свои красивые ноготки, — подмигивает она, — потому что пора приниматься за работу.
На кухне воцаряется комфортная тишина, пока другие женщины сосредотачиваются на своих задачах. Кажется, все они знают, что делать, в то время как я неловко ковыряюсь в тесте, стоящем передо мной, совершенно потерянная.
— Тебе подойдет вот это, — говорит Санни, снова привлекая мой взгляд к себе. Она берет горку теста, отщипывает кусочек и скатывает его в шарик.
Я беру муку и подражаю ей, но эффектно терплю неудачу.
Дон хихикает. — Кажется, я наконец-то нашла кого-то, кто лепит тесто для жаренных джеков хуже меня.
— Не волнуйся. — Санни похлопывает меня по руке. — У нас впереди еще около тысячи. Ты освоишься.
— Тысяча?
— Элизабет и Бейли пришла в голову идея продавать жареные джеки на школьной распродаже выпечки. Посмотрим, готова ли модная частная школа для детей к блюдам белизской кухни. — Санни закатывает глаза с мастерством человека, который делал это веками.
— Конечно это так, — воркует мама Мойра. — Они влюбятся после одного укуса.
— Если нет, мы окружим их и запихнем это им в глотки, пока они не будут молить о пощаде, — мрачно говорит Кения.
Громкий взрыв смеха эхом разносится по комнате. Мне требуется секунда, прежде чем я понимаю, что звук исходит от меня.
Женщины даже глазом не моргнули на мой громкий и противный смех. Они продолжают болтать, готовя тесто для жаркого и игриво поджаривая друг друга на гриле.
В середине я ловлю взгляд Дон.
Симпатичная женщина-механик смотрит на меня с довольной улыбкой на губах.
Я наклоняю к ней подбородок и одними губами произношу: — Спасибо.
Она самоуверенно пожимает плечами, как будто знает, что это хорошая идея.
Позже, после того как мама Мойра подала белизские жареные оладьи с фасолью, тертым цыпленком и сыром, я почувствовала райский вкус и поняла, что это была не просто хорошая идея.
Это был отличная идея.
ГЛАВА 4
ОТ ПРИНЦА К НИЩЕМУ
ХАДИН
ЗА ЧЕТЫРЕ ЧАСА ДО СВАДЬБЫ В ВЕГАСЕ
— Ты сказал, Ваня в Вегасе? — Беззаботно спрашиваю я, сидя на капоте своей гоночной машины.
Заходящее солнце — яркий оранжевый шар. Я щурюсь на свет, когда он опускается за горизонт.
Мой лучший друг заглушает двигатель, вылезает со стороны водителя и огибает капот.
— Почему у тебя такой взволнованный голос? — Спрашивает Макс с выражением лица "холодного бизнесмена, которого не волнует ничего, кроме денег". Он достает телефон из кармана и проверяет экран. Вероятно, чтобы узнать, писала ли ему Дон, его невеста.
Судя по хмурому выражению его лица, которое омрачает и без того суровое выражение, я предполагаю, что она этого не сделала.
— Я удивлен, что Ваня попросила тебя передать мне эту информацию. — Я закрываю бутылку с водой, из которой пил, и бросаю ее Максу. Она отскакивает от его груди, и он быстро ловит ее. — Это звучит почти как приглашение.
Макс откручивает крышку бутылки. — Я думаю, что да. Это первый раз, когда она появится на обложке одного из этих модных журналов.
— Так ли это?
— Ты не слышал, как она говорила об этом миллион раз? — Макс хмыкает.
— Я не слушаю Ваню, когда она говорит, — вру я, бросая взгляд на свой телефон, а затем убирая его в карман.
Макс смотрит на меня сверху вниз.
Я ерзаю. — Что?
— Кого ты пытаешься обмануть, Хадин?
— О чем ты говоришь?
— Ты знаешь, о чем я говорю.
— Откуда мне знать, что ты знаешь, что я знаю, о чем ты говоришь?
Он хмурится.
Я ухмыляюсь. — Почему ты не беспокоишься о привлечении внимания Дон теперь, когда она заменила тебя на "Стинтон Авто”?
— Хороший поворот. — Он похлопывает меня по плечу и проходит мимо.
— Куда ты идешь? — Зову его я.
— Похищать мою невесту-трудоголика и сводить ее на свидание.
— Получайте удовольствие.
Макс оборачивается и пронзает меня взглядом своих холодных голубых глаз. — Когда приедешь в Вегас, передай Ване от меня привет.
Если бы я не позволил Максу подбросить мне в голову идеи, если бы я сидел дома вместо того, чтобы запускать частный самолет, случилось бы что-нибудь из этого дерьма? Была бы жизнь Вани полностью разрушена из-за ребенка, о рождении которого она не просила? Сидел бы я сейчас в своей гостиной, пытаясь осознать тот факт, что я собираюсь стать отцом?
Отец?
Чертов ад.
Я даже не помню, вовремя ли менял постельное белье. Теперь я буду менять подгузники?
Это если Ваня решит завести ребенка.
Я не знаю, где у нее голова от всего этого. После того, как она выбежала из кабинета врача, было достаточно легко сказать, что она была потрясена и унижена.
Я знаю, как она относится к детям. Она не делала секрета из своего отвращения. Вероятность того, что она оставит ребенка себе.…
У меня в животе завязывается узел, а в голове начинает раскалываться. Я тру лицо снова и снова, надеясь, что трение принесет ясность.
Черт.
Раздается стук в дверь.
Я вскидываю голову. Хотя это маловероятно, я надеюсь, что это Ваня. Может быть, она готова поговорить об этом.
Я делаю глубокий вдох, набираясь храбрости, и бросаюсь к двери.
Когда я распахиваю ее, я ошеломлен, увидев своего отца, стоящего с другой стороны.
— Это то, что я должен сделать, чтобы увидеть твое лицо? — он рявкает.
— Папа?
Оливер Маллиз Третий, все шесть футов и один дюйм в нем, рвется вперед, толкая меня в плечо, когда врывается в мой дом. Его волосы цвета соли с перцем коротко подстрижены, как он делал, когда служил в армии. Он в своем любимом костюме с белой застежкой на пуговицах и запонками из чистого золота. Холодный серый цвет его глаз выделяется на фоне морозно-белой кожи, которая никогда не загорает.
— Я должен был отправить тебя в школу-интернат, когда у меня была такая возможность, — бормочет папа, останавливаясь перед моей картиной с изображением винтажного гоночного автомобиля и с отвращением скрещивая руки на груди.
— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, оставляя дверь открытой в надежде, что он быстро уйдет.
Он выгибает бровь. — Это твое лучшее приветствие?
— Я не помню, чтобы ты поздоровался перед тем, как ворваться.
Его серые глаза сужаются.
Я вздыхаю и закрываю дверь.
Это будет долгий визит. Папа сидит на краешке стула, выпрямив спину. Он никогда не был теплым и пушистым. По крайней мере, не со мной. Нет, вся эта любовь и привязанность была зарезервирована для его старшего сына. Идеальный ребенок. Его самая большая потеря.
— Чему я обязан страданиями — прошу прощения, удовольствием от визита? — Мой взгляд скользит вниз к его кожаным ботинкам и идеально выглаженным носкам. Да, мой папа гладит свои носки. Или, точнее, он заставляет своих подчиненных гладить их для него.
— Не прикидывайся невежественным, Хадин. Ты слишком взрослый для таких игр.
Я опускаюсь в глубокое кресло, от которого у меня осталось идеальное впечатление о заднице после многих часов просмотра соревнований NASCAR. — Отправив Уилла, я не донес до тебя суть, поэтому ты решил прийти и оценить меня самостоятельно?
— Мне сказали, что ты отмахнулся от него сегодня утром.
— У меня были дела поважнее.
— Например? Тратить время на бега? Или таскаться за этой девчонкой Бекфорд, как потерявшийся щенок?
— Мне действительно нравится, когда она гладит мой живот.