Дурень. Книга пятая. Буря

Такихиро был молод, ему недавно исполнилось двадцать три года. А он уже три с половиной года является даймё и управляет ханом Мацумаэ. (хан – что-то вроде княжества, территория). Совсем маленьким мальчиком в возрасте четырёх лет после смерти отца Мацумаэ Акихиро – 9-го даймё Мацумаэ-хана он был отправлен в родовое имение в Эдо (Токио) для получения образования, которое включало в том числе и изучение английского языка – языка врага. В 1849 году 11-й даймё Мацумаэ Масахиро отказался от власти в пользу своего дяди Такахиро. В том году Мацумаэ Такахиро получил от сёгунского правительства (бакуфу) распоряжение о строительстве крепости в своих владениях. И вот он стоит на третьем верхнем этаже своего только что построенного замка и смотрит вниз на четыре военных корабля, что они военные, а не торговые, отлично видно в подзорную трубу. В бортах двух больших кораблей прорезаны порты на нижней палубе, за которыми скрываются пушки. Такие же порты есть и в фальшбортах всех кораблей, а на маленьких двух даже пушки отлично видно.
  
Настроение самурая портилось с каждой подробностью, что он разбирал на кораблях пришельцев.
– Ичиро (первый сын) нужно послать Кэзуки с воинами на лодке, пусть скажет гайдзинам, что сходить на берег здесь нельзя, пусть они убираются откуда приплыли. И торговать с ними никто не будет.
– Господин, но они же варвары и не знают нашего языка. Как они поймут мастера Кэзуки? – низко поклонился управляющий имением.
– Пусть машет на них руками. Нет. Постой. Я сейчас напишу ему записку на языке комодзинов, на английском. Пусть готовит лодку, ты принесёшь ему записку и скажи пусть Кочиро готовит орудия к бою. Если не уберутся, сделаем предупредительный залп.
Владимир Фёдорович стоял на баке «Авроры» и наблюдал, как бухта на глазах пустеет. Рыбаки срочно снимали сети и спешили к берегу. Высланный за одной из рыбацких смешных круглых лодок вельбот не успел её догнать, с такой скоростью японец начал грести, даже выбросил сети из лодки. Они и помешали догнать рыбака, вёсла правого борта зацепились за сеть и запутались, а когда их удалось наконец освободить, то оказалось, что все лодчонки уже на берегу, а рыбаки, сверкая голыми пятками, бегут на верх, к селению и замку. Пришлось лейтенанту Сомову возвращаться назад. Сходить на берег капитан пока запретил.
– Смотри, Валерий Валерьевич, а вон и гости, сами к нам плывут, – фон Кох указал сложенной подзорной трубой на большую, весел на двадцать лодку, или галеру может, что отчалила от деревянного причала и направилась в их сторону. На лодке даже мачта имелась, но парус не поднимали, дружно махали вёслами гребцы.
– Гнать сейчас будут. Говорить, что на берег сходить нельзя и даже воды набрать нельзя.
– Пусть скажут. Главное – вызвать у них желание выстрелить по нам из тех пушчонок, чтобы было законное право ответить.
– А нам это нужно? – лейтенант в свою подзорную трубу смотрел на приближающихся японцев.
– Конечно. Я смогу записать в журнал, что был атакован японцами, прибыв с мирными намерениями, просто хотел пополнить запасы пресной воды.
 
Глава 5
 
Событие одиннадцатое
Сначала надо думать, а потом делать, что надумал.
 
А не как сейчас – сначала делают, а потом думают, что наделали.
 
– А я говорил! – этот товарищ, как любит достающих его людей обзывать на гусарский манер князь Болоховский, в целом был прав. Он действительно говорил. Тогда никто не послушал, уж больно хороша была идея. Ну, и как всегда, мечта разбилась о реальность.
Леонтий Васильевич мрачно оглядел собравшихся в доме Рочева представителей? хм, служителей? священников? Ну, пусть будет священников и развёл руками.
– А мы со временем и железную дорогу построим и паровой катер пустим. Вон, Томас говорит, что до двенадцати узлов скорость развивает. Час путешествия по морю, и ты в Форте-Росс, по дороге пообщаешься с другими людьми, чайку выпьешь, на красоту за бортом полюбуешься.
– А если ветер сильный? Волна? А я снова говорю – глупая затея. Здесь нужно строить по местам, где паствы больше всего.
– Отец Иосиф, вот вы где бы свою кирху строить начали? – решил схитрить управитель Форта-Росс и всех земель в округе.
– Я? – и бузотёр умолк. Вся его паства уплыла. Ну, почти вся, из нанятых в Киле и Кёнигсберге с Данцигом матросов немцев, а следовательно, и лютеран, все на «Авроре» и уплыли три месяца назад. Остался только герр Остин Кранк. Он был сыном разорившегося судостроителя и с детства был погружён в это занятие. Отцу помогал, сам даже построил по своим чертежам небольшой корвет. Но отец разорился, а сам Остин напористостью, чтобы начать своё дело не обладал. Трудягой был, а не дельцом. А ещё мечтателем, вот уплыть бы в места новые обетованные и там начать новую счастливую жизнь. Узнав, что он корабел и отличный плотник, Леонтий Васильевич уговорил фон Коха оставить немца в Форте-Росс, нужно же возрождать здесь кораблестроение.
Разговор шёл сейчас о, как казалось, ещё три месяца назад отличной идее, превратить сам Форт-Росс в град всех религий – построить внутри ограды храмы всех религий и конфессий. И почти три месяца стройка эта кипит уже. Индусы, можно сказать, свой уже построили. И не из дерева, как остальные строят, а из кирпича. Соорудили в трёх верстах от форта небольшой кирпичный заводик. И вот ведь трудяги и бережливые люди, топливом служат отходы от заготавливаемых рядом брёвен. Сучья собирают, обрезанные верхушки, щепу даже. Целый день дети у них бегают по выделенным для заготовки леса делянкам и собирают топливо для кирпичного заводика.
Православная часовня уже стоит и православные тоже индусам помогают, на выходные и сами приходят топливо для заводика заготавливать, и детей приводят.
Ирландцы и прочие католики строят из дерева себе церковь, тоже близка уже к завершению, хуже всех дела как раз у протестантов идут, ну и у англикан ещё, тех тоже не лишку. Несколько семей, что жили в поселениях вдоль реки Славянка.
И вот тут гром и грянул, как индийцы построили свой храм. Они же соорудили себе посёлок в устье реки Славянка, там, где и верфи уже готовы и даже первую шхуну уже до половины срубили. Приходит к Фролову глава их общины Говинд и спрашивает, мол, а как нам завтра, у нас праздник, попасть в храм. Ну и дальше про сам праздник. Дашахра – это индуистский обряд, символизирующий победу добра над злом. Отмечается в месяце Ашвин (сентябрь—октябрь) в течение 10 дней, из которых 9 ночей отводятся богослужению (отсюда происходит еще одно название праздника – Наваратри, то есть, «праздник девяти ночей»), а десятый день отмечается как день поклонения Деви.
– Девять ночей? А кто будет строить шхуну? – Леонтий Васильевич откинулся на спинку стула и заморгал, отказываясь верить в услышанное.
– Днём можно работать.
– Но туда полдня ехать. Это пятнадцать вёрст по хреновой извилистой дороге.
– А зачем, уважаемый, мы тогда тут храм построили?
Твою налево! Фролов только сейчас осознал, какую глупость они сотворили. Вот и вызвал в Форт-Росс всех священников. Акция по вылавливанию их в Сан-Франциско вполне удалась. Построить свой храм в новом процветающем месте желающие нашлись быстро. И католического священника нашли – отца Матвея и протестантского – отца Иосифа и англиканского пастора Фому и даже православного… Этот правда был с изъяном – он был изгнан из академии греко-славянской в Киеве за блуд. Ну, а чего, где другого взять, тем более что сейчас женат, и даже мальчик двух годиков имеется. Звали батюшку Лаврентием и это был богатырь настоящий. Под метр девяносто ростом и косая сажень в плечах. Но вид имел немного карикатурный. Уж больно много волос на голове, и они лежать не хотели – топорщились во все стороны. Чудище такое лесное – лохматое.
  
– Сынку, а пусть они тут поживут девять дён. Ночью пусть молятся – это хорошее дело, а днём кирпичи делают. Нам школу строить в Севастополе. На неё кирпич и пустим. Я их на подворье пущу, пусть там поживут десять дён. И ежели продуктами поможешь, то и горячей пищу обеспечу.