48 часов

— Положите автомат на палубу!
В качестве дубинки в таких обстоятельствах автомат мне пригодиться не мог, а потому я выполнил требование. Два или три раза мне уже приходилось попадать в капкан, а потому я, чтобы показать, что являюсь профессионалом, поднял обе руки вверх и медленно повернулся.
— Ну и ну! Шарлотта Скаурас!
Старый Калверт и в этом случае знал, как поступить. Я знал, что делать, что говорить и каким тоном; этакий обведенный вокруг пальца тайный агент, ироничный, НО горько разочарованный.
— Что за встреча! Но, черт побери, дорогая подруга, как вам удалось проникнуть сюда?
Она по-прежнему была одета в свитер и черные брюки, но они уже не были такими опрятными, как тогда, когда я ее видел последний раз, поскольку она промокла до нитки. Лицо ее было пепельно-серым и начисто лишено выражения. Карие глаза казались остановившимися.
— Я вылезла из окна моей комнаты и спряталась в кормовой кабине «Файркрэста».
— Великолепно! Но вам следовало переодеться.
— Погасите прожектор! — приказала Шарлотта Хатчинсону.
— Доставьте ей удовольствие, — посоветовал я Тиму.
Он подчинился, и мы оказались сданными на милость пиратам.
— Бросьте револьвер в воду, адмирал! — включился капитан Имри.
— Послушайтесь совета этого джентльмена, сэр, — сказал я.
Дядюшка Артур повиновался, а Имри и Лаворски уверенным шагом двинулись к нам. Они могли теперь позволить себе это, поскольку в руках у всех их людей чудесным образом появилось оружие.
— Да нас здесь ждали! — оценил я ситуацию.
— Естественно, — весело ответил Лаворски. — Наша дорогая Шарлотта предупредила нас даже о точном времени вашего появления. А ведь вы не ожидали этого, Калверт?
— Откуда вы знаете мою фамилию?
— Благодаря Шарлотте, несчастный глупец! Единственной нашей ошибкой была недооценка ваших способностей.
— Итак, миссис Скаурас послужила вам подсадной уткой.
— Скажем лучше — приманкой, — ответил Лаворски, потирая руки.
Было похоже, что он будет смеяться до слез, когда меня начнут резать на кусочки.
— Вы клюнули на эту приманку и проглотили крючок, поплавок и все остальное. Очаровательная приманка, снабженная маленьким передатчиком и револьвером в пластиковом чехле. Впрочем, передатчик ведет свое происхождение из вашего правого мотора… Ха-ха-ха! С той минуты как вы покинули Торбэй, мы знали о каждом вашем движении. Ну, как вам все это нравится, господин тайный агент Филипп Калверт?
— Мне это совсем не нравится. Что вы собираетесь с нами делать?
— О, не стоит изображать ребенка! Наивный вопрос — что мы с ними сделаем?.. Я думаю, вы это сами знаете, Калверт. А вот я хотел бы узнать у вас, как вы нашли этот наш тайничок?
— Я не разговариваю с убийцами.
— Прекрасно! — согласился Лаворски. — Я думаю, мы сначала прострелим стопу адмирала, через минуту — лодыжку, затем — бедро, затем…
— Я понял, — прервал я его. — У нас на «Нантсвилле» был свой передатчик.
— Это мы и сами знаем. А вот как вы обнаружили Дюб Сджэйр?
— Благодаря судну оксфордских геологов. Оно стояло на двух якорях, и спереди, и сзади, в маленьком заливчике, в котором не было рифов, и тем не менее получило пробоину. Естественным путем это никак не могло произойти, а значит, кто-то помог им в этом. Они были слишком близко от вас. Стоило им отойти от пристани, и они оказались бы прямо напротив и ангара, и стоящего на якоре катера для подводных работ. Это было самое ваше бездарное дело…
— Я знал, что он это заметит! — рявкнул Лаворски, поворачиваясь к Имри. — Вспомните, я тогда возражал. Что еще, Калверт?
— Дональд Макишерн с Эйлен Орана. Это его надо было похитить, а не его жену. Затем Сьюзен Кирксайд. Вы не должны были разрешать ей бродить по околице с кругами под глазами. Вы когда-нибудь видели молодую, брызжущую здоровьем девушку с такими кругами? Наконец, след, оставленный хвостом самолета на краю пропасти в том месте, где вы сбросили в воду самолет старшего сына лорда Кирксайда. Вам следовало каким-нибудь способом уничтожить этот след. Он был виден с борта вертолета.
 
— Это все?
Я кивнул головой, Лаворски посмотрел на Имри.
— Думаю, ему можно верить, — подтвердил капитан Имри. — Никто из наших не мог проболтаться. Впрочем, именно в этом мы и хотели убедиться… Что ж, начнем.
«Быстрота, четкость, результативность — прекрасная команда», — подумал я.
— Еще два вопроса. Перед смертью я хотел бы узнать две вещи. Я уверен, что, как профессионалы, вы поймете меня.
— Ладно. Даю вам две минуты. Мы спешим.
— Где сэр Энтони Скаурас? Собственно, он должен быть здесь.
— Он действительно здесь. В замке, вместе с лордом Кирксайдом и лордом Чарнли. «Шангри-Ла» стоит на якоре в западной гавани.
— Благодарю. Второй вопрос. Согласны ли вы, мистер Лаворски, что это вы вместе с Доллманом придумали всю эту махинацию и заставили лорда Чарнли выдать тайны компании Ллойда? Подтвердите ли вы, что это Доллман выбрал капитана Имри для подбора команды? И что именно вы отвечаете за похищение и затопление судов, откуда потом и доставали ценный груз? А также, что одновременно вы ответственны, непосредственно и косвенно, за гибель наших людей?
— Сейчас уже слишком поздно отрицать факты, — смеясь, отвечал Лаворски. — Неплохо мы это все провернули, а, Джон?
— Очень хорошо, но мы зря тратим время, — с яростью рявкнул Доллман.
Я повернулся к Шарлотте, по-прежнему целящейся в меня из револьвера.
— Мне предстоит умереть, — сказал я ей. — Поскольку это произойдет по вашей вине, я бы хотел, чтобы вы довели свое дело до конца.
Я взял ее за руку и потянул к себе, так что оружие уперлось мне в грудь, и опустил руки.
— Поспеши, — сказал я ей.
Наступила такая тишина, что стал слышен приглушенный звук нашего мотора. Все глаза были направлены на меня, я. был уверен в этом, хотя стоял ко всём спиной. Впрочем, именно с этой целью я и решился на столь драматический жест.
Дядюшка Артур сделал шаг вперед от правой двери рубки.
— Вы с ума сошли, Калверт?! Она убьет вас! Она же с ними…
Темные глаза актрисы застыли — иначе это нельзя было назвать. Это были глаза женщины, которая чувствует, что земля уходит у нее из-под ног. Палец ее оторвался от курка, ладонь разжалась, и револьвер упал на палубу со стуком, который многократно отозвался эхом в ангаре и окружающих его галереях. Я взял Шарлотту за руку.
— Мне кажется, — сказал я, — что миссис Скаурас оказалась не на высоте. Придется подобрать кого-нибудь другого для столь ответственного задания…
Крик боли заглушил мои слова в тот момент, когда Шарлотта ударилась о высокий порог рубки, в которую я, действительно, может, слишком грубо, бросил ее. Но в этот момент я не мог рисковать. Бывший начеку Хатчинсон подхватил ее и вместе с ней исчез из поля зрения. В следующую же секунду я бросился за ними в открытую дверь рубки со скоростью профессионального игрока в регби, когда он чувствует, что двенадцать пар рук хватают его в двух метрах от ворот. И все-таки я был побежден дядюшкой Артуром, проявившим исключительный инстинкт самосохранения…
— Не стрелять! — голос гремел в пещере, отражаясь от стен. — Не стрелять, иначе вы все погибнете! Автоматы направлены на каждого из вас. Повторяю: одна пуля, и все погибнут! Медленно повернитесь и посмотрите.
Я поднялся на колени и глянул из окна рубки, а потом встал и вышел на палубу. Я наклонился поднять с палубы мой автомат, и это было самое смешное и бесполезное движение, какое я только в жизни сделал. Потому что если чего-то и было в избытке в ангаре, то это наверняка автоматов. Их было двенадцать. Двенадцать автоматов в двенадцати парах рук, самых сильных и самых решительных рук, какие только можно было себе вообразить. Рук коммандос. Двенадцать великолепных парней стояли полукругом в глубине ангара, мощные, спокойные, решительные, в шерстяных беретах, в маскировочных серо-черных комбинезонах, в резиновых сапогах… Их руки и лица были цвета угля, а глаза белели на черном фоне, как в плохом спектакле из негритянской жизни в исполнении белых людей.