48 часов

— Зачем вы раздвинули шторы?
— Как раз из-за этих мелких происшествий, адмирал, Я боюсь, что скоро такое произойдет здесь. Ночью кто-то обязательно должен появиться на «Файркрэсте». Наши друзья думают, что мы мертвы, Ханслет и я… Или Ханслет в плену, а я мертв… Они никак не могут оставить «Файркрэст» торчать среди порта. Это могло бы вызвать у многих удивление и тревогу. Значит, они придут сюда на моторке, поднимут якорь, направят судно в канал, прервут подачу морской воды, охлаждающей мотор, откроют кингстоны и пересядут в свою моторку, А дальше им останется только проводить «Файркрэст» поклоном — судно медленно затонет, последовав за вертолетом на дно моря. Для честных жителей Торбзя это будет означать лишь то, что мы с Ханслетом на закате подняли якорь и ушли.
— А потом погибли в сражении с ураганом, так вы думаете?
— Я уверен!
— Не понимаю только, что это имеет общего со шторами?
— Это подтвердит мое предположение, что передатчик находится где-то очень близко.
— Все равно не понимаю, какая связь…
Дядюшка Артур явно нервничал.
— Лучшее время, чтобы затопить судно, — это пик отлива. Особенно если кто-то хочет, чтобы судно утонуло в каком-то определенном месте. Это время наступит не раньше часа ночи, значит, команда наших друзей прибудет на «Файркрэст» около полуночи. Но если теперь, после того как я раздвинул шторы, к нам, задыхаясь от спешки, сразу примчатся гости, это будет означать, что за нами следят и что радист находится неподалеку, на суше или на море.
— Ну и что из этого? — раздраженно спросил дядюшка Артур. — С чего это они должны, как вы выразились, задыхаясь, примчаться сюда?
— Постарайтесь, сэр, понять мою логику. Ханслет у них в руках. То есть будем надеяться, что это так, мне бы не хотелось думать о другой причине его отсутствия… Я — мертв, но у них нет доказательств этого. Неожиданно они видят свет в нашем иллюминаторе. «Калверт воскрес из мертвых! — говорят они. — Или на борту кто-то из его друзей, которых мы не знаем. Следует немедленно их ликвидировать!» И сразу отправляются к нам. Задыхаясь от спешки.
— Не вижу причин так веселиться по этому поводу, — проворчал дядюшка Артур.
— Могу процитировать вам, адмирал, ваши собственные слова: «Если вы поверили в это, вы можете поверить всему что угодно».
— А вы должны были сначала проконсультироваться со мной. Я же вам сказал, что решил взять дело в свои руки.
Дядюшка Артур пошевелился в своем кресле. Лицо его было по-прежнему неподвижным, но я знал, что ему не по себе. Он был прекрасным организатором, но работа исполнителя — всякие там удары по голове, карабкание на скалы, откуда ты можешь каждую минуту сорваться в пропасть, и тому подобное, — это было не для дядюшки Артура.
— Мне очень жаль, — сказал я, — но в таком случае придется по возвращении в Лондой внести изменения в мою характеристику. Особенно в тот фрагмент о лучшем агенте Европы.
— Оставим это, — пробормотал дядюшка Артур. — Значит, вы утверждаете, что ваши приятели вот-вот появятся здесь? Судя по всему, они уже в дороге и вооружены до зубов. Профессиональные убийцы… А нам не следует… приготовиться к достойной встрече? Черт побери, у меня нет даже оружия!
Я протянул ему свой люгер.
Дядюшка Артур взял револьвер в руки, проверил, заряжен ли он, снял с предохранителя и наконец снова уселся в свое кресло с крайне неуверенной миной.
— Вам не кажется, Калверт, что нам следует отплыть отсюда? Они перестреляют нас, как уток.
— У нас есть время, адмирал. Ближайший дом или судно находятся на расстоянии полутора километров от нас, на востоке. Это означает, что им надо еще пройти эти полтора километра, притом еще — против ветра. Они, естественно, побоятся включать мотор и придут на веслах. Так что у нас в запасе еще порядком времени. Вернемся пока к озеру Хаурон. Экспедиция к этому делу непричастна — они не смогли бы завладеть даже резиновой лодкой, не то что пятью большими судами. Зато Дональд Макишерн ведет себя весьма подозрительно. Он был до смерти напуган. Но с другой стороны, я не уверен, что, когда мы с ним говорили, в его спину не был направлен десяток стволов. Хотя все это слишком уж ясно и примитивно для профессионалов.
 
— А может быть, профессиональные преступники рассчитывают именно на такую реакцию своего коллеги? Вы же утверждаете, что Дональд был явно испуган. Именно на это и мог быть расчет.
— Возможно, он и замешан в деле, но не непосредственно. Перейдем теперь к этим ловцам акул. У них есть судно, необходимый инвентарь, и, видит Бог, это действительно твердые парни. Но в их пользу говорит тот факт, что они живут там уже несколько лет, все их знают и уважают. Кроме того, мы легко могли бы при желании проконтролировать всю их систему пересылки рыбьего жира. Итак, остается Дюб Сджэйр. Лорд Кирксайд и его красотка Сью.
— Мисс Сьюзен Кирксайд, — поправил меня дядюшка Артур. — Я знаю лорда Кирксайда, — по его тону можно было понять, что это само собой разумеется. — И если еще можно представить, что я ошибаюсь по поводу сэра Энтони, хотя и за него я мог бы поручиться, то что касается лорда, я совершенно убежден, что он не способен совершить нечестный поступок или вообще как-то войти в конфликт с законом.
— Я тоже. Он крутой человек, но стоит, если можно так выразиться, на стороне ангелов.
— А его дочь? Я ее не знаю. Что вы о ней думаете?
— Очень современная девушка. Производит впечатление такой, которая знает, чего хочет, знает, что говорит, и сумеет постоять за себя. На самом деле она отнюдь не такова. Это, скорее, весьма старомодная девица в модных шмотках.
— Итак, Кирксайды вне подозрений, — в его голосе слышалось откровенное облегчение. — Остаются эти люди из Оксфорда, несмотря на презрение, которое вы к ним испытываете, остров Макишерна и ловцы акул. Я бы все-таки обратил внимание прежде всего именно на них.
Мне было совершенно безразлично, на что он решил прежде всего обращать внимание. Пора было уже выйти на палубу, о чем я ему и сообщил.
— У нас уже осталось, наверное, немного времени? — спросил дядюшка Артур.
— Да, адмирал. Выключим свет в салоне, а то они очень удивятся, заглянув в иллюминатор и никого там не увидев. Зато включим свет в двух каютах, и прежде всего на корме. Задняя палуба будет вся залита светом, благодаря чему нос окажется в абсолютной темноте. И именно там мы и спрячемся.
— Где? — голос звучал не слишком уверенно.
— Вы пройдите в рубку, сэр. Ее двери открываются наружу. Я попрошу вас держать руку на ручке двери. Когда вы почувствуете, что кто-то нажимает на нее снаружи, — могу вас заверить, что движение будет очень осторожным, — вы должны подождать пока дверь не приоткроется на сантиметр, а затем ударить по ней изо всех сил чуть пониже ручки. Если ваш гость после этого не полетит в воду со сломанным носом, то, по крайней мере, ему придется заказывать себе зубные протезы. Ну а я займусь другими гостями.
— Каким образом?
— Я расположусь на крыше салона. Свет с кормы на нее не падает. Против света они увидеть меня не смогут, откуда бы они ни подошли.
— И что вы будете делать?
— Оглушу его или их. Добрая монтировка, обернутая тряпкой, свою задачу выполнит.
— А почему нам просто не ослепить их неожиданно светом и не закричать «руки вверх!
Дядюшке Артуру явно не пришелся по душе мой план.
— Это очень опасные убийцы, людей такого сорта надо бить без предупреждения. Может, это и не слишком по-джентльменски, но зато дает шанс выжить. Кроме того, звук по воде расходится очень далеко, а ветер сейчас дует в сторону Торбэя, значит, все должно быть тихо и без выстрелов.
Дядюшка Артур не сказал больше ничего, и мы заняли наши посты. Все еще лил проливной дождь, но теперь меня охраняла прорезиненная накидка. Я лежал на крыше салона и время от времени сжимал и разжимал пальцы. В правой руке я держал монтировку, в левой — небольшой нож… Они появились через пятнадцать минут. Послышался тихий удар резиновой лодки по обшивке левого борта. Я дернул за шнурок, который через открытый иллюминатор рубки соединял меня с дядюшкой Артуром.