48 часов
Пятнадцатью минутами позже, налетев на бесчисленное количество стволов железной твердости, я услышал далекий звук мотора. Звук медленно приближался. Вертолет прибыл раньше назначенного срока, черт бы его побрал! Сядет, убедится, что никого нет, и улетит. Я был настолько угнетен и так отупел от этих постоянных ударов головой о дерево, что даже не подумал о том, что в такой темноте пилот не найдет бухты и уж тем более не сядет в ней. Сначала я даже подумал было использовать один из своих сигнальных огней, чтобы, по крайней мере, показать ему, что я есть, что я приближаюсь. И я уже почти распаковал его, но потом запаковал обратно. Ведь мы договорились, что мои бенгальские огни я использую для указания места посадки, и если я использую их сейчас, пилот направится сюда, сломает о верхушки деревьев винт, и все будет кончено и для него, и для меня.
Я еще ускорил движение. К сожалению, мне уже много лет не приходилось бегать на большие расстояния. Легкие мои издавали звуки испорченных кузнечных мехов, дыхание прерывалось, и все-таки я продолжал бежать, натыкаясь на деревья, путаясь в кустах, падая в мелкие грязные расщелины. Низкие ветви деревьев били по моему лицу, но самым неприятным оставались стволы, из которых я, кажется, не обошел ни одного. Я вытянул перед собой руки, но и это не спасло меня. Тогда я поднял сухую ветвь и пытался заслоняться ею — напрасные усилия. Деревья атаковали меня со всех сторон, и в конце концов у меня создалось впечатление, что весь лес этого проклятого острова встал на моей дороге. Моя голова стала казаться мне самому шаром для игры в кегли, с той только существенной разницей, что в кегельбане шар сбивает кегли, а тут деревья-кегли постоянно сбивали мою бедную голову-шар. Все это время шум мотора вертолета то усиливался, то затихал, и один раз мне даже показалось, что он улетел совсем, но вскоре я опять услышал его. Постепенно небо на востоке начало светлеть, но сам остров оставался для пилота погруженным во мрак ночи.
Внезапно земля ушла у меня из-под ног, я вытянул вперед руки и напряг мускулы, чтобы несколько смягчить падение на склон ущелья, но, увы, я не задержался на нем. Я катился и катился по отвесному склону, поросшему колючими кустами, и в первый раз за эту ночь мечтал встретить на пути какое-нибудь дерево, все равно какое, лишь бы задержало мое падение. Сколько же сосен росло на этом склоне? Не знаю, знаю только, что я ухитрился не встретить ни одной. Если бы это была расщелина, она наверняка была бы самой большой на острове, но это была вовсе не расщелина: я перекатился через какой-то бугор, и неожиданно трава уступила место песку, поверхность земли стала плоской, и я оказался на берегу острова. И хотя я задыхался и никак не мог отдышаться, я благословил судьбу и миллионы лет, которые превратили в песчаный пляж острые скалы, веками охранявшие берег от моря.
Я встал. Это было то место, куда я стремился, единственный песчаный залив на острове. Правда, в рассветной мгле он показался мне намного меньше, чем я предполагал, рассматривая его на карте. С востока снова послышался шум вертолета, по моим оценкам он был где-то в двухстах метрах от меня. Я побежал ему навстречу, достал из кармана сигнальную ракету, сорвал с нее водонепроницаемую упаковку и рванул взрыватель. Яркий бело-голубой свет заставил меня прикрыть глаза рукой. Через тридцать секунд, когда ракета уже догорала у моих ног, издавая при этом ужасающую вонь, вертолет уже был надо мной. Пилот включил два вертикальных прожектора, которые залили резким светом беловатый песок бухты. На всякий случай я отошел подальше, вертолет садился, его полозья погрузились в песок, шум мотора смолк, винт медленно останавливался, пока не замер без движения. Мне еще никогда не приходилось летать на вертолетах, но видел я их достаточно часто. Этот показался мне огромным.
Я приблизился к машине. Дверца открылась, мне в лицо ударил свет фонаря, и голос с уэльским акцентом спросил:
— Вы Калверт?
— Угадали. Можно подняться к вам?
— А откуда я знаю, что вы действительно Калверт?
— Из моих слов. Не усложняйте ситуацию, молодой человек. У вас нет полномочий идентифицировать меня.
— А у вас нет никаких документов? Никаких бумаг?
— Ну, будьте же рассудительны. Вас что, в школе не инструктировали, что у некоторых людей никогда не бывает удостоверений личности? Вам что, кажется, что я просто так, случайно оказался здесь в это время? И случайно имел в кармане сигнальную ракету? Этак вы рискуете еще до наступления сумерек оказаться безработным. Что и говорить, хорошее начало для совместной работы.
— Мне велено быть крайне осторожным, — голос звучал напряженно и по-прежнему недоверчиво. — Лейтенант Скотт Уильямс, — холодно представился он. — Для того чтобы лишить меня работы, вам надо быть адмиралом.
Я поднялся на борт вертолета, уселся в кресло и захлопнул за собой дверь. Он не подал мне руки. Вместо этого он зажег маленькую лампочку на потолке и вскрикнул:
— Что у вас с лицом?
— Вам не нравится мое лицо?
— Оно все в крови и все исцарапано.
— Это, наверное, сосновые иголки.
Я рассказал ему, как добирался до этой проклятой бухты, потом спросил:
— Почему мне прислали такую огромную машину? В ней, наверное, можно разместить целый батальон.
— Ровно четырнадцать человек. Мне, Калверт, приходилось проделывать безумные вещи, но вылететь на какой-нибудь керосинке в такую погоду я не отважусь. Баки у меня полны…
Это означает, что горючего хватит на целый день?
— Более ли менее. Это зависит от скорости. А что вам нужно?
— Немножко вежливости. Прежде всего. А может, вы просто не любите вставать слишком рано?
— Я пилот морской спасательной службы, Калверт, Эта машина — единственная на нашей базе, способная вести разведку в такую погоду, а я знаю, что в эту минуту в этом районе тонут люди. Моя святая обязанность — найти их и помочь им. Именно это я сейчас должен делать, а не играть в непонятные игры. Однако я получил другой приказ. Так что же вы хотите от меня?
— Вы имеете в виду «Морэй Роз»?
— Так вы тоже слышали об этом? Да, именно ее я имею в виду.
— «Морэй Роз» не существует и никогда не существовала на свете.
— Что вы несете? Я сам слышал сообщение.
— Я расскажу вам столько, сколько вам необходимо знать, лейтенант. Я должен обследовать этот район, не обращая на себя особого внимания. Именно для этого я выдумал всю историю с тонущим судном.
— Это правда?
— Да.
— И в вашей власти оказалось передать это сообщение по радио и телевидению?.. Черт побери! Я начинаю верить, что вы могли бы выбросить меня из флота!
Он улыбнулся и протянул мне руку.
— Простите меня, мистер Калверт. Скотт Уильямс, для друзей — Скотти, к вашим услугам. Что будем делать?
— Вы хорошо знаете береговую полосу и острова этого района?
— Как собственный карман. Я уже восемнадцать месяцев несу тут службу. Выполнял спасательные акции, кроме того — учения совместно с наземной службой и флотом, поиск пропавших альпинистов и прочее. Много работаю с морской пехотой.
— Что ж, хорошо. Я ищу место, в котором можно было бы спрятать большой моторный катер. Метров двенадцать — пятнадцать длиной. При этом речь может идти и о большом ангаре, и о каком-то укромном месте в бухте или в устье реки, прикрытом сверху деревьями, где можно бросить якорь. И все это в районе между Ислэем и Скаем.
Он протяжно свистнул.
— Приличное расстояние! Между этими двумя островами несколько сотен километров побережья, не считая малых островков. В сумме эта трасса, видимо, насчитывает несколько тысяч километров. Сколько вы отводите для этого времени? Месяц?
— Десять часов. До захода солнца. Мы сразу можем отбросить все заселенные места, все места, где возможен лов рыбы, а также все районы регулярных морских рейсов. Это меняет ситуацию?
— Еще бы! А что вы, собственно, ищите?
— Я уже говорил — укрытый катер.
— О’кэй, это ваше дело. Откуда начнем?