Моя одержимость (СИ)

Бунтующий желудок играет ключевую роль, поэтому я все же давлюсь отвратительной субстанцией, успокаивая тем самым болезненные спазмы. После еды действительно становится лучше — неприятные ощущения в желудке стихают, слабость ощущается уже не так остро. С завистью поглядываю на кофе, который взял себе Егор.
— Не смотри на мою чашку такими жалобными глазами. Вылечишь свой желудок — будет и на твоей улице праздник. Сама виновата, нечего было голодовки устраивать.
— Как скажешь, папочка.
— С огнем играешь, Офелия.
В кинотеатре Егор берет билеты на ближайший сеанс, коим оказывается какой-то артхаусный фильм, а я облизываюсь на карамельный попкорн за стеклом. Дети так аппетитно им хрустят, когда вместе с родителями отходят от кассы…
— Дядя Егол!..
Малыш в забавных светящихся кроссовках несется нам навстречу и, не сбавляя скорости, врезается в ноги «дяди» Егора.
— Привет, Кирюх, — нисколько не смутившись, он треплет малыша по волосам. — Ты как тут?
— Меня тетя Соня пливела на мультики, в садике калантин.
— Здравствуй, Егор.
Вздрагиваю от слегка будто бы надменного голоса и машинально тянусь к волосам, чтобы их поправить. Не хочу ни на кого производить особенное впечатление, но рядом с такой девушкой машинально начинаешь ощущать себя мышью. Особенно после бессонной ночи, вылившейся в синяки под глазами, и утренней встречи с фаянсовым другом, из-за которой мое лицо приобрело не особо благородный зеленый оттенок.
— Я племяннику решила устроить день непослушания, а ты здесь какими судьбами? Девочку выгуливаешь? — звучит ехидно и с вызовом, самодовольный взгляд летит в мою сторону.
— Сонь, речь свою фильтруй, я ведь тоже ответить могу. Рад был видеть, — Егор опускается на корточки и последнее предназначается четко для ушей мальчика. — Кроссовки у тебя крутые, я бы в детстве всю коллекцию машинок на них променял.
— Папа пливез из комадниловки, — восторженно отвечает малыш.
— Пойдем, Кирюш. Видишь, Егор слишком занят.
— У меня день лождения будет челез две недели. Ты плидешь? — с надеждой хлопает глазами будущий именинник.
— Подарок придумал уже?
— Хочу твою машину! Ту большую, челную.
Не получается сдержать улыбку. Интересно, как Егор выкрутится?
— Давай так, ты подрасти сначала, чтобы мог сам дотягиваться до руля, а пока я тебе такую же подарю, но поменьше.
— Ла-адно…
Девушка уводит своего, как я поняла, племянника в сторону детского уголка, а я пытаюсь осознать, почему дети так хорошо реагируют на Егора. Они ведь должны видеть истинную сущность человека, по крайней мере, часто все происходит именно так, а тут какой-то колоссальный сбой.
— Ничего спросить не хочешь, — кладет руку на мою талию и подталкивает вперед. — У нас пятый зал.
— Ты правда подаришь этому мальчику свою машину, когда он сможет водить?
Справа раздается мягкий рокочущий смех.
— Естественно. А себе куплю кабриолет, чтобы цеплять на него глупых молоденьких телочек. К тому времени твоя теория хоть станет реальной.
— Тогда тебе в деревню надо.
— Зачем?
— Чтобы цеплять «телочек».
— В кого ты такая зубастая, Аська? Я же тебя накормил, должна была подобреть.
— Кашей, — морщусь.
— Простите, Ваше Высочество, устриц чей-то больной желудок изверг бы обратно. Чего зря деньги переводить?
Делаю вид, что у меня внезапно зачесался нос, а сама ладонью прикрываю губы, которые тянутся чуть ли не до ушей.
Билеты у нас конечно же на последний ряд, и наглая ухмылочка Егора дает представление о его планах. Кино мы будем смотреть, как же. Я пытаюсь сесть через место от него, но меня совершенно бесцеремонно сгребают в правильное кресло.
Около десяти минут от сеанса я вообще не понимаю, что происходит на экране, но зато потом… В куче голых тел и не надо ничего понимать!
— Т-ты знал? — ошарашенно поворачиваюсь к притихшему Егору.
— Честно говоря, нет. Но сделаем вид, что так и было задумано.
— Я хочу уйти.
— А я хочу досмотреть. Значит, ты тоже хочешь. Сиди и не ерзай, Асенька, а то остальные зрители подумают, что мы тут чем-то нехорошим занимаемся.
 
Закрываю глаза, когда чужой…детородный орган — спасибо, что хотя бы в размытых квадратиках — появляется в размере на весь экран.
Глава 15 
— Отличный фильм, — усмешка раздается со стороны Егора, и я краснею сильнее, растопырив пальцы, чтобы убедиться в отсутствии гениталий прямо перед моим лицом.
— Какая-то порнография.
— Современное искусство. Неужели тебе не нравится, малышка? Смотри внимательнее, здесь даже любовная линия есть. Девочкам же нравится такое.
— С двумя людьми? — интересуюсь, потому что у меня эту самую уловить никак не получается.
— Ну, я бы так не сказал. По-моему, тут с одной бабой сразу два мужика. Им нравится смотреть, как ее трахают другие.
— Ужасно…
— Маленькая ханжа. Скажи-ка, Асенька, — горячее дыхание рядом с моим ухом. — Ты никогда не представляла себя сразу с двумя? Между прочим, это одна из распространенных женских фантазий.
— Мерзость! — вскрикиваю резко, заслужив несколько «ш-шиков» в нашу сторону от других зрителей.
— А как насчет секса в публичном месте? — влажный язык проходится по шее, но из-за руки Егора возможность отстраниться отсутствует. Пальцами он вырисовывает что-то на моем плече, продолжая целовать чувствительную ямку, оказавшуюся точно под его губами.
— Я не…нет…хватит… — сдавленно шепчу, когда свободную ладонь он кладет на мой живот.
— Расслабься, солнышко, и смотри на экран.
Егор выщелкивает пуговицу, расстегивает короткую молнию и накрывает мою промежность через трусики. Пытаюсь сдвинуть ноги, но это все равно бесполезно. Подушечками он невероятно мягко поглаживает складки и надавливает на ноющий клитор через тонкую хлопковую ткань.
Когда полоска белья под его натиском сдвигается в сторону, я совсем теряюсь. Дышу часто, вцепляюсь ногтями в его массивное предплечье, покрытое жесткими черными волосками, и утыкаюсь лбом в мужское плечо, повернув голову, потому что с каждой секундой мне все труднее сдерживаться.
— Кусаться планируешь? — рокочущий шепот проникает в каждую клетку внезапно вспыхнувшего тела.
— Перестань… Пожалуйста.
— Чем быстрее ты кончишь, тем быстрее я от тебя отстану. Тебе же самой нравится, Офелия. На моих пальцах слишком много смазки для отсутствующего желания.
— А если кто-нибудь увидит?..
— Не обижайся, кроха, но ты проигрываешь групповухе на экране. Максимум — по камерам охрана заметит.
После этого я еще отчаяннее пытаюсь оторвать его руку от себя.
— Тихо, — тянет зубами мочку уха. — Нам ни к чему лишнее внимание. А если ты будешь и дальше так барахтаться, нам определенно впаяют какую-нибудь административку. Постарайся стонать не слишком громко.
Егор надавливает на клитор большим пальцем, двумя поглаживает внизу и осторожно проскальзывает внутрь. Шиплю из-за непривычного растяжения — после нашей ночи мне еще немного больно, но уже через несколько секунд все неприятные ощущения перекрываются сладким тянущим спазмом.
— В следующий раз придумаю для тебя что-нибудь поинтереснее, — отвлекает меня приятным низким голосом.
Я вспоминаю о вибраторе, который Егор на мне использовал, и в голову закрадываются не очень хорошие мысли.
— Ты извращенец?
Кто-то снова оборачивается, когда с искривленных усмешкой мужских губ срывается слишком громкий для кинозала смех.
— Обижаешь, маленькая. Мне просто нравится использовать не только член.
— Что ты…что ты собираешься со мной делать? — всхлипываю, когда нажим пальцем между ног усиливается.
— Много всего, солнышко. Этой ночью попробуем связывание. Ты не представляешь, насколько чувствительным может стать твое тело, обмотанное жесткой веревкой.
— Не-ет… — с губ срывается отрицание, но вот мое тело живет какой-то своей жизнью.
Умело нажимая на особенные точки, Егор заставляет меня сильнее развести ноги и провалиться в состояние полного вакуума, когда я слышу лишь его дыхание, запутавшееся в моих волосах.