Наномашины, Демон-Принц! Том 8 (СИ)

Я ненавижу свою жизнь.
Если не сделаете вы, его убью я. Мне уже на всё плевать. Я устал. Я не могу. Мне надоело это терпеть. Я больше не хочу так жить.
Почему зло не получает того, что заслуживает? Почему страдаю только я?
Я устал.
Пожалуйста. Помогите'
Я черпаю Гнев, вспоминаю анонимную историю травли. Пытаюсь прочувствовать всё шкурой того человека. Пытаюсь вообразить, как задирали бы меня, как выкидывали бы рюкзак из окна!
  
Гнев пробирает. Разрастается! Не только мой. Я будто… научился питаться Гневом других. Странное чувство насыщения!
А затем я вспоминаю тренировку с дедом и Таем, смотрю в глаза девятикласснику, и…
Расширение Территории!
«Техника: Дуэль Легионера!»
Концентрированный залп Гнева, преобразованный дедовской техникой и выпущенный восточным контролем энергии, пробирает жертву!
Он сжимает зубы, наверняка прокручивает все оскорбления, которые я на него только что сыпанул, и с воплем срывается в драку.
Пха… пха-ха-ха-ха!
— Э-эй, ты чё⁈ — распахиваю глаза.
Бам! Он бьёт меня в челюсть! Наномашины концентрируются и гасят дробящий урон, но я всё равно делаю вид, что мне больно.
— А-ай! Ты псих⁈ — ору.
— ДА КАК ТЫ ВСЕХ ЗАДОЛБАЛ, МЕЛКИЙ УРОД! — едва не зарычал он, пуская пену со рта, — Ты, ублюдок, всех просто бесишь!
— И это повод меня бить⁈ Обсыкался?
— ДА!.. — сказал он, потом резко закрыл рот, — АХ ТЫ С*КА!
Я пролетаю под его ногой и в прыжке пробиваю прямо по голени! Девятиклашка падает на пол, матерится, пытается подняться, на что я без проблем толкаю его ногой в плечо, заставляя повалиться!
Он матерится, жмурится, мычит!
Удовольствие разливается по моему телу. Я чую его вкус. Ощущаю его запах! Что-то внутри меня трепещет. Смеётся!
«Как там было в том сообщении? Ах, вспомнил…».
— Ну… ну… позови мамочку! Запла-ачь! — цитирую я его же слова, когда он унижал одноклассника.
Я смотрю в его глаза. Смотрю на его шок. Животное, монстр внутри меня трепещет! Ох, как же ему нравятся страдания!
Но я сам, Михаэль Кайзер, сын и внук лучших на земле людей… не испытываю мук совести. Вы это понимаете? Я творю зло, которого желает моя натура, которое диктует моё прошлое и Гнев! Но я ведь… чист.
— Ублюдок! Ублюдок! — едва не захрюкал задира, — МЕЛКИЙ УБЛЮДОК! ЫА-А!
Он пытается меня ударить, на что я просто ловлю его кулак. Гнев меня питает. Мышцы трещат! Я сжимаю его кулак, смотрю в перепуганные глаза и начинаю выворачивать конечность!
— Эй, парнишка… — процедил я, — Так-то я тебя спасаю. Ещё благодарить должен.
Все события привели к этому моменту. Вся моя жизнь состояла из терпения и попытки сопротивляться, но ведь нужно было просто принять.
Я — правда злой. Я наслаждаюсь чужими страданиями. Всё. Точка.
Но почему при этом не быть и хорошим? Я же сам это Зайке и сказал. Так почему забыл?
— Что у вас происходит⁈ — слышу голос охранника, — Кайзер, а ну отпусти!
— Хорошо, хорошо, — поднимаю руки, — Я просто защищался!
— Ой, иди в класс, а… — фыркнул мужик, подходя к хныкающему девятикласснику, — Защищался он…
Я пожимаю плечами, с улыбкой разворачиваюсь и смотрю на его дружков и подружек. Мы сейчас во дворе, а компашку выловили, когда те курить ходили.
Они на меня смотрят. Они, девятиклассники, взрослые, огромные лбы…
Меня боятся.
— Теперь не так весело, да? — улыбка спала с моего лица, — Не бойтесь, я вас не трону. Вы что тому пареньку не помогали, когда он ревел и просил его не трогать, что своему другу, — я прохожу мимо.
Вся эта компашка меня жутко бесит. Терпилы двуличные! Язык в попу что тогда, что сейчас засунули, ни чести, ни самоуважения! Всех бы поколотил! Но не буду — неправильно.
«И всё же, Бемтена миру не хватает», — кивнул я, засунул руку в карман и кинул кусок деревяшки в рот, — «М-м-м, блин! А бабка-то… вкусная оказалась».
Уже неделю ем те куски, что она от себя отрезала. У каждого дерева, друзья, есть свой вкус! Ель, дуб, берёзка наша. А Мировое Древо на вкус как жаренный арахис с привкусом мяты.
Мда-уж, дед. Урок я твой понял.
Женщину надо выбирать так, что если она превратится в бревно — чтобы и так сладка была! О как. Дедовская мудро…
*Бам!*
Как только я подхожу к классу, дверь резко открывается! И чтобы в неё не воткнуться, я резко шагаю в сторону… и втыкаюсь в вышедшую девочку! Моё твёрдое тело устояло, а вот мягкое девочкино — не выдержало и споткнулось!
— Ай! — айкает Катя.
Погоди… Катя⁈
«Ох, блин!»
Я машинально хватаю её за руку! Для меня её вес — пушинка, так что я легко её удерживаю, и застываем словно в танце, в окончании вальса! Её коса упала с плеча, а сама Катя, распахнув зажмуренные глаза, с удивлением глянула на меня, держащую её под наклоном.
Сцена… красивая. Сказочная, даже. Как в книжках и мультиках, как в настоящем балете…
Если бы не шагающий за спиной Максим.
Его я увидел краем глаза. Он шёл, что-то насвистывал и, увидев нас…
— О как, — говорит он, — Во дела… а ну-ка…
И меня толкают в спину.
*Бабах!* Вот сейчас я теряю равновесие и с противовесом спереди — вперёд же и заваливаюсь. Прямо на Катю.
— Блин… блин, БЛИЫА-А-А… — полетел я.
— А-а-а-а! — завизжала она, падая вниз.
Я успеваю подставить локти, чтобы не раздавить девочку! Бах! Едва не пробиваю ими пол!
Наномашины гасят удар, так что даже не жмурюсь. А вот Катя — жмурится ещё как! Но вновь не получив ожидаемого удара, она приоткрывает глаз, чтобы проверить, уже в раю она или повезло. Затем тут же открывает второй.
Наши лица застыли в сантиметрах друг от друга.
Катя молчит. Лишь смотрит с распахнутыми изумрудными глазами. Её розовые губки слегка приоткрыты, а тёплое медленное дыхание окутывает меня запахом мятной жвачки. Вкусной.
Я… ам… ну… ёмаё, как шевелиться, я забыл управление.
— Я… ам… случайно, и типа…
— Из… ИЗВРАЩЕНЕЦ! — заорала она.
Её вопль бьёт по ушам.
Всё нахлынувшее наваждение тут же исчезает, паралич сходит, а моё застывшее сердце вновь начинает биться.
Мда, Катя…
— У-уйди от меня! А-а-а, помогите! Лапают! Лапаюююют! — заверещала она как резанная, вся насквозь заливаясь краской.
— Ой, дура… — вздыхаю и перекатываюсь в бок.
Я даже отсюда слышу, как колотится её сердце, и как часто она задышала. Девочка хватается за грудь, как пружина садится прямо и с офигевшим, напрочь шокированным лицом поворачивается на меня, продолжая прожигать взглядом огромным глаз-блюдечек.
— Да что ты прикрываешь, там нечего, — отмахиваюсь.
— ТЫ ВАЩЕ ОФИГЕЛ⁈
Уже вижу, как спешит бравый герой Теодор. И вижу Максима. Он стоял с лицом ТАКОЙ тупой жабы, что я сомневался, есть ли у него мозг. Да он наверняка и сам не понимал, что сделал.
Ой, дурак.
Весь класс на нас пялился. Да-да, смотрите, это же так интересно! Дебил и дура упали, «ха-ха», конечно, смотрите!
Я вздохнул и покачал головой. Мда…
— Катя, ты в порядке⁈ Ты не ушиблась⁈ — подбежал Тео, — Кайзер, ты… — прорычал уже было он, как вспомнил про свою суженную, и снова ринулся к ней, — Давай, я помогу собрать. У тебя тут разлетелось всё.
— Что? Собрать? — опомнилась Катя, — Погоди! Не на…
— А… что это?
Я нахмурился и повернулся. Катин рюкзак упал вместе с ней и был не застёгнут, отчего содержимое разлетелось по полу. Тетрадки, девчачий пенал, мятная жвачка и… два начищенных до блеска острых ножа.
Катя всё это прекрасно поняла, тут же схватила рюкзак, ножи и прижала к себе, старательно пытаясь прятать.
Но я уже всё увидел, и она это поняла.
— Что⁈ — зашипела она на меня, — После того, как похитили стала носить. Для… для самообороны! Кто меня спасёт? Ты⁈
  
Девочка судорожно запихала всё выпавшее в портфель, наспех его закрыла и быстрым шагом убежала из класса, вся напрочь красная.
Я молча смотрел в её спину.