Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ)

Профессор отыскал на втором этаже свой балкон и обследовал территорию под ним. Следов никаких, но вскарабкаться по древесному стволу мужчине в приличной физической форме и впрямь не составило бы особого труда.
От дома уводила недлинная — шагов в двадцать — аллея, усаженная теми же гибискусами. Он прошел по ней и оказался на песчаной поляне, поросшей мясистыми кустами сцеволы и пемфиса. А чуть дальше, за колоннадой кокосовых пальм, уже виднелась лазоревая гладь лагуны.
  
Над мелкими бледно-голубыми соцветиями сцевол с жужжанием кружили какие-то жирные насекомые. Костромиров принял их поначалу за жуков, но, присмотревшись, понял, что на самом деле это шмели. Только черные. Причем черными у них были даже крылышки. Заметив движение у корней ближайшего куста, он, любопытствуя, осторожно наклонился и встретился взглядом с гекконом. В следующее мгновение тот развернулся и умчался, смешно задрав хвост; из-за более мощных, в сравнении с передними, задних лап, с тыла ящерица слегка напоминала крысу.
Пожалуй, прежде всего необходимо искупаться, решил профессор и легкой спортивной трусцой направился к берегу.
Он быстро скинул одежду, натянул плавки и разлегся на песке, с удовольствием подставив тело солнечным лучам. Песок на пляже был мелкий, бархатистый; его ослепительную белизну нарушала лишь россыпь пустых ракушек всех возможных размеров, форм и расцветок. Однако уже через минуту он выяснил, что раковины отнюдь не пустые — почти все они пребывали в непрестанном движении. В каждой из таких раковин — от крохотной, размером с ноготь, и до самой крупной, величиной с детскую головку, — имелся членистоногий жилец, вооруженный парой клешней. Впрочем, вокруг хватало и обычных, «бездомных» крабов. Одни, долговязые, похожие на пауков, деловито сновали у самой воды, другие — крупные, солидные — важно таращились из песчаных норок.
Налюбовавшись представителями местной фауны, Костромиров вошел в воду; несколько акульих детенышей, длиной сантиметров по пятьдесят — шестьдесят, метнулись прочь от береговой линии. «Ну, такие навряд ли сумеют меня схарчить», — подумал профессор и побрел по направлению к коралловому рифу, на глубину. За риф, помня совет старика лодочника, он ре шил не заплывать. Во всяком случае, пока как следует не освоится.
Вдоволь наплававшись, профессор оделся и приступил к методичному и тщательному обходу острова. Но все равно, несмотря на тщательность и методичность, это мероприятие отняло у него меньше часа. Островок действительно был крохотным.
Под конец обхода он пришел к однозначному выводу: спрятаться на таком острове от посторонних глаз, а тем более оставаться незамеченным сколь-нибудь длительный промежуток времени абсолютно нереально.
Костромиров снова вышел к пляжу, только на противоположной стороне острова. Ему захотелось еще разок искупнуться. Но, зайдя по щиколотки в воду, он передумал: лагуна здесь была слишком мелкой и к тому же сильно поросла водорослями.
Профессор принялся задумчиво наблюдать за парой резвящихся акулят. Через некоторое время те подплыли почти к самым его ногам. Но стоило ему шевельнуться, как они в испуге скрылись в водорослях.
Тут он вспомнил, что за все время поисков ему нигде так и не встретился здешний сторож Антон. Безрукий вроде его фамилия? А ведь Степанида, кажется, говорила, что он пошел на рыбалку. Странно.
И словно в ответ на его недоумение откуда-то слева вынырнула утлая лодчонка, а в ней — Антон Безрукий, собственной персоной.
— Как рыбалка? — крикнул профессор.
Но Антоха лишь высморкался в воду и поднажал на весла.
«Тьфу, свинота», — поморщился Горислав Игоревич.
Небо резко заволокло тяжелыми тучами, и Костромиров решил возвращаться, пока не ливануло. Тем более время было обеденное, да и он уже порядком проголодался.
Вернуться до дождя он все-таки не успел, поэтому пришлось переодеваться — вся одежда промокла под тропическим ливнем до нитки. Облачившись в сухие шорты и футболку с символикой родного университета, профессор вышел на балкон, уселся в плетеное кресло и закурил трубку.
Итак, он воочию убедился, что никакой маньяк на острове прятаться не может… Но как же закладка? Тьфу, черт! Или Сладунов зараз ил-таки его манией преследования, и все это лишь результат пустой мнительности?
Горислав Игоревич выпустил целое облако ароматного дыма и растерянно взъерошил волосы. Ситуация складывалась патовая. Как поступить?
Как? А так же, как он поступал всякий раз, когда оказывался в подобном тупике. Профессор достал мобильный И набрал номер старшего следователя по особо важным делам Вадима Вадимовича Хватко.
Вадим был его старинным — еще со студенческих лет — другом и не однажды выручал Костромирова.
Как советом, так и делом. Вот и сейчас Горислав Игоревич рассчитывал на его помощь.
— Славка? Приветствую, пропащая душа! — раздался в трубке добродушный рык Вадима. — Где пропадаешь?
— Приветствую, Вадим. На Мальдивах.
— Ого! Эвон куда тебя нечистый занес! А еще говорят, наука у нас в загоне. Отдыхаешь там, или по делу?
— И то, и другое.
— Понимаю. Так просто позвонил, или случилось чего?
— Не то чтобы случилось… Сможешь быстренько собрать информацию на двух людей?
— О Господи! Я так и знал! — возопил Хватко трагическим голосом. — Опять влип в историю?
— Твоими молитвами, — отшутился Костромиров — Так как, разузнаешь?
— Сделаю, что могу. Давай имена-фамилии, записываю. Только поспеши, а то у меня сейчас деньги на телефоне кончатся из-за твоего роуминга.
— Значит, Сладунов Борис Глебович, родился в Южно-Сахалинске, году примерно…
— Знаю такого, — перебил следователь, — телевизор, чай, смотрю. Второго давай.
— Второй — личность менее известная. Некий Яков Семенович Муль, родился там же; по возрасту, скорее всего, ровесник Сладунова.
— Готово, запротоколировал. А какая конкретно инфа тебе нужна? В каком направлении копать?
— Компромат, естественно. Ну, если что-то любопытное найдешь — тоже шли. Только общеизвестные факты биографии Сладунова мне не нужны. Вообще, сделай упор на этом Муле.
— Добро, жди. И поаккуратнее там. Не осироти российскую науку.
— Ты о чем? У меня все под контролем.
— Ага, как же… — пробурчал Вадим и дал отбой. Или у него действительно закончились деньги.
Поскольку было уже два часа дня, а к обеду никто не звал, Горислав Игоревич решил проявить инициативу и спуститься в столовую. Выйдя из комнаты и запирая ее на ключ, он вдруг хлопнул себя по лбу. Экий болван! А дом-то! Сам дом он так и не смотрел!
Профессор прошелся по этажу из конца в конец. И насчитал шесть комнат. Если судить по количеству дверей. В северной половине дома было две двери по одной стороне коридора (вторая дверь вела в комнату Костромирова) и одна дверь — напротив; также и в южном крыле, только в зеркальном отображении. Подергав за ручки, он убедился, что все помещения заперты. М-да, пожалуй, эта информация ничего ему не прибавляет. Однако и брать на себя роль взломщика он не собирался. Тем паче, «Принципал» его подобными полномочиями не наделял, ни письменно, ни устно.
Помянув в сердцах Сладунова и всю его родню, он спустился в столовую.
Там в гордом одиночестве сидел Антоха и с громким хлюпаньем ел суп из морепродуктов. Помимо супа, на столе стояли тушеная баранина, зеленый салат, тарелка с тонко нарезанными кусочками вяленого мяса и кувшин с апельсиновым соком. В столовой царили духота и полумрак. Кондиционер, вероятно, в целях пресловутой экономии, по-прежнему не работал, и чтобы хоть как-то оградиться от дневного зноя, жалюзи на окнах были плотно зашторены.
  
Управляющий то ли уже отобедал, то ли запаздывал. Ну а Степанида, предположил Костромиров, скорее всего, питается у себя на кухне.
А может, владелец Сладулина и вовсе запретил прислуживающим ему родственникам есть за общим столом? Что ж, с него станется.
Впрочем, нет. Вот же Антоха сидит себе и поглощает креветочно-устричный супец. А сторож-садовник, как догадывался профессор, самый последний в местной табели о рангах.