Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ)

— Да, я помню.
— На этот раз он был громче и… ближе. Совсем рядом. Воздух был совершенно неподвижный, но вдруг огонек у свечи задрожал, словно от порыва ветра, задергался, а потом стал гаснуть — медленно, будто фитиль догорал. Я хотел было достать спички и новую свечку, но тут завыло снова… совсем близко и со стороны тоннеля, из-за границы света. Воздух сделался вязким и липким, словно джем, дышать стало тяжело, как будто на грудь надавило чем-то тяжелым. Руки так ослабли, что я не смог расстегнуть пуговицу на кармане. Я боялся крикнуть, боялся, что немцы меня услышат… Свеча почти совсем потухла — только маленький язычок остался, так что видно было не больше, чем на фут вокруг него…
  
По мере того, как Хейл продолжал свой рассказ, голос его менялся. В нем постепенно проступала некая искра, которая бывает в речах тех, кто пережил сильное потрясение и вновь вспоминает его. На щеках парня проступил лихорадочный румянец, пальцы мелко дрожали.
— Стало так темно, что я не видел своих ног — их как будто вообще не было. И тут я понял, что перестаю их чувствовать. Совсем. Будто бы их отрезали. Я не мог пошевелить ими, не мог встать. А потом я почувствовал ее…
Хейл, не мигая, смотрел на Райена, широко распахнув глаза и часто облизывая потрескавшиеся губы.
— Она ползла по моей коже вверх, и от ее касания меня словно охватывал паралич. Мне было так страшно, что я не мог даже раскрыть рта. Я не видел ничего вокруг, ничего не слышал, только чувствовал, как она ползет по коже вверх. Я знал, что как только она коснется лица — я пропал. Так же как Морган и Паккард как старик Диллвин…
Он замолчал, закрыв глаза и съежившись всем телом. Виккерс протянул ему стакан с водой.
— Выпей.
Парень секунду ошалело смотрел на протянутый ему стакан, затем принял его двумя руками и в несколько глотков осушил.
— Харт меня спас. Он пришел с фонарем. Я не мог идти, он на плечах дотащил меня до клуба… Капитан стал спрашивать, что случилось, а я не мог ему ответить — только плакал все время. Я не помню, что он со мной делал, но, казалось, вечность прошла. Когда я пришел в себя, то был уже наверху. Кто-то помог мне выбраться на поверхность…
Дуглас замолчал. Виккерс тоже не спешил говорить. Рассказ Хейла походил на расцвеченный юношеской фантазией приступ клаустрофобии. Свеча начала гаснуть, и парень, сильно переживавший из-за пропажи товарищей…
«Вот в этом-то и беда, — оборвал стройный поток мыслей Райен, — Даг испугался — вполне логично. Но где Диллвин? Я сам видел, как он уходил. Ему некуда было деться. Некуда. Не-ку-да».
— Иди к себе, Даг, — сказал он, наконец, — поспи. Все образуется.
Парень послушно встал и направился к выходу. Уже в проходе он остановился и повернул голову к Виккерсу, в задумчивости присевшему за стол.
— Нет, лейтенант. Нет. Темнота… Она будет ждать.
Оставшись один, Райен поставил локти на стол и обхватил голову руками. То, что происходило, снедало его изнутри, не давая покоя. Наконец, не выдержав напора собственных мыслей, он встал и, торопливо собравшись, вышел из блиндажа.
У него была еще пара законных часов на поверхности, можно заняться расчетами или просто поспать — в предстоящей двенадцатичасовой смене вряд ли удастся сомкнуть глаза. И все же что-то тянуло Райена вниз, неудержимо тянуло.
МакКинли он нашел у одного из «подарков» проверяющим коммутации.
— Что, лейтенант, не сидится наверху? — Шотландец осклабился. На грязном, блестящем от влаги лице крупные желтые зубы выделялись особенно заметно. Виккерс промолчал.
— Тут среди ребят слухи поползли… — отвернувшись, проворчал МакКинли, — из-за Диллвина и Моргана с Паккардом. Ты сам что думаешь об этом?
— Не знаю, капитан, — после некоторой заминки ответил Райен, — странно…
— Странно, — кивнул шотландец, — Под землей вообще много странного происходит, уж поверь мне.
И люди не первый раз пропадают.
Виккерс снова промолчал. Шотландец, покончив, наконец, с проверкой, развернулся к нему.
— Вот что я тебе скажу, — процедил сквозь зубы, — панику надо пресекать. Сразу же. Если ты не хочешь потом пулеметами загонять сюда людей. Страх может пожрать любого.
Они вернулись в клуб, после чего МакКинли, воспользовавшись ранним приходом Виккерса, сдал ему дела и ушел наверх. Сержант Дьюрри проводил капитана долгим взглядом.
— Как здесь, Рон? — негромко спросил Виккерс, садясь за стол. Сержант дернул плечом.
— Понемногу. Копаем. Один из насосов остановился, пришлось переключать на резерв. Сейчас Кертис им занимается. Удивительно, что эти штуки вообще работают в таких условиях.
— Где Харт?
— Харт? В десятом, мне кажется. Сменил Дага — у парнишки случился приступ.
Виккерс поднялся, направляясь к выходу.
— Пойду, проверю слушающих, — бросил он сержанту, озадаченно глядящему ему вслед.
Унылое однообразие узких тоннелей поглотило Райена. Пропитанные влагой брусья, деревянная обшивка стен, вечная грязь под ногами, хлюпающая и вязкая, словно квашня.
Харт сидел неподвижно, как статуя. Фоноскоп лежал у него на коленях — непохоже, чтобы он был нужен шахтеру.
— Лейтенант, — не оборачиваясь, приветствовал он Виккерса. Райен сел рядом с ним.
— Все тихо? — шепотом спросил он. Харт кивнул. Какое-то время молчали.
— Что думаешь о Хейле? — спросил, наконец, Виккерс. Харт меланхолично пожал плечами.
— Испугался.
— А Диллвин?
Шахтер не ответил. Он продолжал буравить взглядом глинистую стену перед собой и, казалось, даже не мигал. Райен какое-то время ждал ответа, но затем, отчаявшись, встал и двинулся прочь.
— Темнота.
Харт произнес всего одно слово, но чувствовалось в нем не меньше, чем в рассказе Дугласа. Виккерс замер, ожидая продолжения, но шахтер снова умолк.
К полуночи Виккерс отправился проверить коммутационный узел, с которого шли провода сразу к трем минам. Протянутый под потолком провод входил в небольшую коробку, откуда расходился по трем тоннелям.
Райен расставил и поджег пару свечей по обе стороны коробки, достал из сумки небольшую отвертку, аккуратно развинтил уже подернувшиеся пятнами ржавчины болты, удерживающие крышку. Коммутация здесь была самой примитивной, и все же проверять ее надлежало тщательно — малейший сбой мог привести к преждевременной детонации, которая, случись не вместе с остальными взрывами, означала бы бесполезную трату аммонала.
Неожиданно лейтенант услышал тихий, скребущийся звук. Он шел откуда-то сверху и почти растворился в монотонном плеске воды, но тренированное ухо тут же выделило его из общего фона, заставив Райена взяться за пистолет. Звук повторился уже отчетливей, затем, в потолке, в паре шагов от Виккерса, образовалась дыра, из которой хлынул мутный поток воды.
— Дьявол! — выругался лейтенант, спешно закручивая коробку. Вода время от времени просачивалась в небольшие щели в глинистом слое, когда ее накапливалось достаточно много.
Нужно было укреплять потолок, чтобы течь не расширилась и не обвалила весь свод. Для этого понадобится человек десять, винтовые домкраты и дощатые щиты…
Кусок глины, не меньше десяти квадратных футов, обвалился, и вода ударила сплошной стеной, едва не сбив Райена с ног. Вместе с водой в тоннель упали две человеческие фигуры.
Не думая, Виккерс выстрелил. Ему тут же ответили, но, ошеломленные падением, боши не смогли толком прицелиться. Следующий выстрел Райена достал одного из них, повалив на землю. Второй, с короткой лопатой в руке, бросился на лейтенанта.
Прежде чем Виккерс выстрелил еще раз, немец ударом в запястье отвел его ладонь, затем, навалившись всем телом, повалил на пол. Заточенный край лопаты приближался к горлу Райена. Двумя руками он сдерживал натиск немца, не в силах вывернуть кисть с пистолетом для выстрела. Захрипев от напряжения, он перевалился на бок, так что собственный вес уже не помогал бошу. Тот прекратил давить и резким ударом выбил пистолет из руки англичанина. Второй удар был направлен в лицо, но Райен успел подставить руки. Локтевая кость отозвалась на удар острой болью.