Порочный учитель

— Это правда.
 Он впервые улыбается настоящей улыбкой, и это зрелище выбивает кислород из моих легких. Это захватывает дух.
— Возможно, я так и сделаю. Как ты развлекаешься? И нельзя говорить «учебой», так как это не считается.
 Я вздыхаю, выглядывая в окно.
— Я люблю читать.
 Он улыбается.
— Какой твой любимый роман всех времен и народов?
 Я хмурю лоб, пытаясь подобрать.
— Это сложный вопрос. Я люблю "Джейн Эйр" Шарлотты Бронте.
 Я вижу, как он закатывает глаза при этих словах.
— Но мне нравятся все жанры, а не только романтика. - Я пожимаю плечами. — Что Вам нравится делать? - спрашиваю, желая узнать больше о человеке-загадке.
 Напряжение возвращается, когда он прочищает горло.
— Мне нравится рисовать.
  Рисовать. 
 Я не ожидала, что он это скажет, ведь он такой серьезный.
— В самом деле? Что Вы рисуете?, - спрашиваю, пока он въезжает через огромные кованые ворота на длинную извилистую подъездную дорожку академии.
 Он проводит своей большой рукой по затылку.
— Я не рисовал много лет, но раньше мне нравилось рисовать людей.
— Ух ты, Вы, должно быть, талантливы. Вы писали портреты?
 Его взгляд перемещается с дороги на меня.
— В основном обнаженную натуру.
— О, ясно, - бормочу я, жар разливается по моим венам и сжигает меня. — Я хотела предложить Вам нарисовать меня, но это было бы неуместно.
 Не знаю, откуда это взялось, но я сразу же жалею об этом. Он бросает на меня горячий взгляд.
— Определенно, - выдавливает он из себя, прежде чем заехать на парковку перед готическим зданием.
 Мужчина выходит из машины и обходит ее, открывая мою дверцу. Обнимает меня одной рукой за спину, а другой подхватывает под колени, поднимая так, словно я ничего не вешу.
 Я обнимаю его за шею, чтобы поддержать себя, наслаждаясь теплом его тела, прижатого к моему. Я чувствую, как он напрягается, когда несет меня через главный вход в школу, но вместо того, чтобы повернуть направо, он поворачивает налево.
— Может, мне попробовать пройтись?, - я спрашиваю.
 На его челюсти дергается мускул.
— Нет, в твоей карте сказано, что тебе нельзя вставать на ноги, пока не заживут швы, за исключением кратковременного мытья и посещения туалета.
 Он несет меня вверх по нескольким лестничным пролетам, пока не подходит к большой двойной дубовой двери со словом "Медпункт", вырезанным на деревянной вывеске.
 Директор Бирн разворачивается и пятится к дверям, которые распахиваются внутрь, прежде чем повернуться обратно.
 Медпункт похож на шикарную частную клинику с комнатами, расположенными по обе стороны от большого зала ожидания в передней части, заполненного чрезмерно дорогой мебелью.
 Он несет меня в третью комнату справа.
— Это твоя, - говорит он, осторожно опуская меня на кровать. — Сестра Джаспер зайдет через минуту, чтобы помочь тебе устроиться.
— О, хорошо. - Я улыбаюсь ему, чувствуя себя неловко, когда он задерживается рядом со мной, его аквамариновые глаза пристально смотрят на меня. Когда он больше ничего не говорит, я нарушаю молчание. — Спасибо вам за все, сэр.
 Он сжимает кулаки и кивает, прежде чем выйти.
 Я тяжело вздыхаю, поскольку, что бы он ни говорил, он всегда кажется сердитым рядом со мной.
 Стук приближающихся каблуков предупреждает меня о том, что медсестра уже в пути. В дверном проеме появляется невысокая русоволосая женщина с мягкой улыбкой.
— Здравствуй, дорогая. Я медсестра Джаспер, и я буду ухаживать за тобой. - Она спешит ко мне. — Помочь тебе переодеться?, - спрашивает она.
 Я киваю, желая, чтобы директор Бирн также помог мне с раздеванием. Напряженность того момента и мягкое прикосновение его мозолистых пальцев к внутренней стороне моих бедер до сих пор находят отклик во мне.
 Я никогда ни в кого по-настоящему не влюблялась раньше, за исключением Джейми Орли в шестом классе, но он ненавидел меня. Возможно, это закономерность в отношении мальчиков и мужчин, к которым я неравнодушна, поскольку я не уверена, что нравлюсь и Оакли.
 
 Директор Оакли Бирн, однако, самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала. Думаю, что забыть о своей влюбленности в него будет невозможно, особенно после того, как я увидела его без рубашки, почувствовала его тело на своем и его руки побывали так близко к самой интимной части моего тела.
 Он снился мне прошлой ночью, и что-то подсказывает мне, что он, вероятно, появится еще во многих снах, особенно после сегодняшнего дня.

 
 
 Следующие четыре дня я развлекала себя чтением для подготовки к выпускному экзамену SAT1.
 Если и есть что-то положительное в моей травме, так это свободное время для изучения того, что я хочу.
 Академия Синдиката не утруждает себя сдачей экзаменов SAT, но я зарегистрировалась, чтобы сдать экзамены в ближайшей средней школе в следующем году, и у меня есть входной билет.
 В глазах закона, в настоящее время я учусь на дому, а не посещаю какую-то гребанную академию для наследных преступников.
 Кто-то прочищает горло у моей двери, пугая меня. Я даже не слышала, как она открылась.
 Я поднимаю глаза, и на меня смотрят те пронзительные аквамариновые глаза, которые преследуют мои фантазии с тех пор, как я встретила его.
  Оакли Бирн. 
— Здравствуйте, сэр, - говорю я, тепло распространяется по моему телу, когда покалывание разгорается на каждом дюйме моей обнаженной кожи.
— Здравствуй, Ева , - говорит он. Мое имя звучит непристойно из его уст, но, вероятно, это мое воображение. Его пристальный взгляд напряжен, как будто он хочет прожечь им во мне дыру. — Как у тебя дела?
 Я сглатываю, разрывая зрительный контакт между нами, когда потребность разливается по моему телу, согревая меня изнутри.
— Гораздо лучше, спасибо. - Меня никогда и ни к кому не тянуло так сильно, как к директору Бирну.
 Он придвигается ближе, засовывая руки в карманы брюк, что привлекает мое внимание к выпуклости у него в промежности. Мой желудок переворачивается, когда я представляю, как невероятно было бы увидеть этого бога-мужчину обнаженным.
— Сестра Джаспер сообщила мне, что надеется, что ты будешь достаточно здорова, чтобы начать занятия через три дня. - Он останавливается в футе от меня.
 Я смотрю на него, улыбаясь и кивая.
— Да, сэр. Мне не терпится покинуть эту палату.
— Держу пари, - говорит он, оглядывая маленькую, но уютную комнату. — Обычно выбор предметов происходит в первый день семестра, но поскольку ты начинаешь обучение в середине семестра, мне необходимо подтвердить, какие занятия ты будешь посещать.
 У меня скручивает живот, потому что я знаю, что в этой школе не преподаются обычные предметы. Речь идет о том, чтобы научить студентов быть криминальными авторитетами, что меня совершенно не интересует.
— Понятно. - Я сцепляю пальцы перед собой на кровати. — Вы хотите, чтобы я выбрала сейчас?
 Он кивает, делает шаг вперед и кладет передо мной на кровать бланк и ручку, прикрепленную к планшету.
— Да, мне нужно убедиться, что в выбранных тобой классах найдется место. - Его плечи напряжены, когда он отходит. — Я просто посижу здесь на случай, если у тебя возникнут вопросы. - Он садится на стул у кровати и наблюдает за мной с такой интенсивностью, что меня бросает в дрожь.
 Я ерзаю под его пристальным взглядом, прежде чем взять листок бумаги. У меня сводит живот, когда я читаю уроки, ни один из которых вы не найдете в средней школе Колумбуса, где я раньше училась.
— Допрос? Пытки? - спрашиваю, широко раскрыв глаза. — На самом деле? - Мои глаза встречаются с глазами директора, и он смотрит на меня со странным блеском в своих аквамариновых глубинах.
— Конечно. А чего ты ожидала? - Легкая ухмылка изгибается на его губах, заставляя мой живот трепетать. — География?