Ученики, учителя (СИ)

Очнулся он на берегу речушки. Воняло сыростью, над головой неслись разорванные тучи: то заслоняя, то вновь открывая бледный диск луны. Все окружающее пространство звенело от слишком близкого присутствия другого бессмертного. Сдерживая все еще бьющееся в судорогах тело, он окончательно открыл глаза и попытался подняться.
— Лежи! — сильные руки удержали его движение.
Хан сидел перед ним на корточках и смотрел с непонятной тревогой.
— Сволочь! — рот наполнился кровью, накатила очередная волна, выворачивающая наружу все внутренности.
Хан прижал его к себе, удерживая голову так, чтобы Джордано не залил себя и подстилку, а потом, когда пройдет спазм, мог свободно вздохнуть. Джордано неосознанно вцепился в руку Хана.
Пытка продолжалась минуты две, и когда Хан уложил его, сил совершенно не было. Хан высвободил свою руку, ободряюще улыбнулся:
— Все! Только помолчи.
Джордано закрыл глаза. Хан притащил из реки воду и начал его обтирать. Потом бросил тряпку и выругался. На вопросительный взгляд Джордано сказал:
— Тебя надо выкупать. Козлом воняешь.
Джордано слабо усмехнулся и одними губами произнес:
— Не на курорте был.
— Я тебе сказал, помолчи!
Хан поднялся и опять куда-то ушел. Джордано попытался поднять голову и проследить за Ханом, но опять накатила волна, и он едва сдержался, опустил голову на землю. Вернулся Хан, присел на корточки, опять вытер Джордано губы.
— Ты русского языка совсем не понимаешь? У тебя вмятина в голове, рожа еще вся синяя.
Джордано молчал. Смотрел на Хана.
— В пять утра ты должен быть как огурчик, ну самое позднее в шесть. Иначе вся станица наш приезд обсуждать будет. А Ивановне тебя в таком виде показывать нельзя.
Хан вздохнул. Джордано больше не пытался двигаться.
— Я тебя перенесу в воду. Постарайся не двигать головой.
Через пятнадцать минут Хан затащил вымытого и переодетого Джордано на заднее сиденье видавшего виды «Опеля».
— Лежи, не вставай. Будет тошнить, делай на пол, чтоб не вымазаться.
— Кто ж такая эта твоя Ивановна, что ты так ее боишься? — длинна фраза почти не вызвала последствий, только в голове продолжало звенеть.
Хан понял, что Джордано уже стало лучше, и улыбнулся:
— Узнаешь! — захлопнул дверцу, вернулся на берег.
Джордано закрыл глаза. Как они отъехали, он не запомнил, чувствовал только, что машину трясет на ухабах разъезженного степного проселка. Потом выехали на тракт, и он окончательно уснул.
Проснулся от возобновившейся тряски, когда начало сереть. Хан даже не обернулся, сосредоточенно объезжая рытвины. Въехали в балку. Хан остановил машину, достал из ящичка на передней панели бумаги и протянул Джордано.
— На! Это тебе на ближайшую неделю. Потом приедешь в город, получишь уже свои.
Джордано открыл паспорт, потом развернул командировочное удостоверение некого Филиппа Григорьевича Янделя, деятеля из райпотребкооперации. Филипп Григорьевич объезжал деревни, собирал заявки на мануфактуру за сданные колхозниками молоко и мясо. Условия были грабительскими, но в обычных магазинах не было и этого, да и денег у колхозников практически не было.
Хан дождался, пока Джордано перелистал документы, перекинул из-под переднего сидения потертый портфельчик, набитый бумагами.
— Это тоже тебе. Учти, Филипп Григорьевич — реальный человек. Мне нужно вернуть ему бумаги. И чтоб договоры заключил. Так, что на месте не сиди, не волынь.
Джордано вопросительно взглянул на Хана.
— Я ему с любовницей отдых организовал, а он бумагами поделился. Теперь дальше. Ивановна, Анастасия Ивановна — мать генерала Василия и бабка Кати. Я здесь достаточно часто бываю. Тебя подобрал по дороге.
— Ты не осторожен, — Джордано усмехнулся.
Хан всем телом обернулся к заднему сиденью:
— Послушай! Моя шпага всегда к твоим услугам! — Джордано почувствовал, как угрожающе нарастает уровень зова Хана, готовый вырваться из-под контроля.
 
— Ты совсем сошел с ума? — Джордано прижал пальцы к вискам. Голова начала предательски раскалываться. Он не мог сосредоточиться.
Хан хлопнул глазами, приходя в чувство. Его фон резко вернулся к норме. Чертыхаясь, он отвернулся и опустил голову на руль. Джордано с облегчением откинулся на сиденье.
— У меня, между прочим, даже ножа нет, не то что шпаги. Так что, это моя голова полностью в твоих руках.
— Извини! — Хан поднял голову, его голос звучал глухо, — Твое оружие в багажнике.
Некоторое время они молчали.
— Ты собирался к пяти быть на месте.
— Уже почти приехали.
Хан потянулся к ключу зажигания, вдруг остановил движение и опять обернулся к Джордано:
— Ты знаешь! Я понимаю людей, которые тебя сожгли!
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Джордано грустно улыбнулся:
— Это воспринимать как комплимент?
— Как хочешь! Да, кстати, забыл, — Хан вновь залез в «бардачок» на передней панели, что-то достал и протянул Джордано, — Держи на память.
Джордано развернул завернутую в носовой платок пулю.
— Спасибо…
Пять минут спустя они были у ворот дома на краю небольшого хутора. Хан нажал на сигнал и вылез из машины. Через минуту от крыльца к воротам неслась, как ветер, босоногая стриженная под мальчишку девочка. Она откинула засов, распахивая калитку, выскочила наружу и как вкопанная остановилась перед Ханом.
Джордано вновь ощутил изменение фона Хана, и понял, что за голову бессмертного покусившегося хоть на прядь волос этой деревенской девчонки не поставит и полушки.
— Ты что-нибудь узнал? — широко открытые серые глаза смотрели на бессмертного с тревогой и надеждой.
Хан вздохнул.
— Почти ничего.
Плечи девочки опустились:
— Почти?
— Я не один.
Джордано вылез из машины.
— Знакомься! Это… — Хан обернулся к Джордано.
— Филипп Григорьевич, — Джордано выступил вперед, протягивая Катерине руку, — Товарищ Гасанов любезно согласился подвезти меня к вам в станицу. Я безнадежно застрял на дороге.
Катя вопросительно взглянула на Хана, а Джордано показалось, что порыв ветра задул горящий огонек. Но она лишь в ответ протянула нежданному гостю ладошку:
— Катя. Только от нас еще далеко до станицы.
Джордано, улыбнулся, пожимая на удивление сильную девичью руку.
— Я доберусь. А если у вас тут на хуторе много дворов, то могу вначале…
— Катерина! Приглашай гостя. И позавтракать нам бы чего-нибудь.
— Да, что же я! — девушка смутилась, — Заходите!
Она отступила, пропуская Филиппа Григорьевича во двор. Хан тем временем остался, пристроить машину у забора. Из-за угла дома показалась высокая статная старуха, вытирающая руки чистым передником.
— Кого это принесло? Ты, что ли Камиль? Здравствуй, здравствуй, зятек!
Джордано оглянулся на Хана, фактически впервые услышав вот так неофициально имя его нынешней реализации.
— Здравствуйте, Анастасия Ивановна! — Хан входил в калитку. — Не вовремя? Извините, я еще и человека по дороге подобрал, — Хан как-то виновато, не похоже на себя, улыбнулся.
— Что ж, раз подобрал, пусть заходит, — женщина оглядела Джордано. — Зачем сюда пожаловал?
Джордано стал объяснять, а она продолжала оценивающе его рассматривать. Под ее властным хозяйским взглядом он, не зная, как сейчас выглядит, ощущал тревогу и неудобство.
 
— Ну, что ж. Покажешь свой договор, может, и я подпишу. Вот внучке к осени в город на учебу возвращаться, гардероб обновить надо будет.