Ученики, учителя (СИ)
— Интересная позиция! А когда ж ты решил, что я не причем?
— А сам не догадываешься?
— То, что я отдал Ляховы бумажки — ерунда. А вечером в «чистоте помыслов» всерьез ты усомнился лишь раз, — Джордано задумался. — Из-за случая за обедом? Но вопросы морали и работа на чужую разведку — разные вещи.
— Ты не учел еще один фактор — своего ученика.
— Причем тут Колька?
— Он не стал бы учеником своего врага. А в тебя он, мне кажется, просто влюблен, как кисейная барышня.
— С чего ты взял?
— Он испугался, когда утром ты задержался. Еще б чуть-чуть и кинулся выяснять отношения.
— Ты преувеличиваешь. Причиной такой реакции могло быть все что угодно! Он просто не знает, не понимает, как к тебе относиться. А насчет врага — ты, наверное, прав.
— Брось! Я прав по обоим пунктам. Второй раз он кинулся тебе на помощь как раз за обедом.
Джордано вздохнул, зябко поежился:
— Отшельничество, как ты это назвал, расслабляет. Теряешь контроль над собой.
Хан взглянул на Джордано. Что-то хотел сказать, но промолчал.
— Мне кажется, я знал одну из девочек. Галя, дочка Федора Петренко?
— Да… Ее отец — Петренко, — Хан озадаченно смотрел на Джордано. — С чего ты взял?
— Сережки. У Ляха были ее сережки, — голос Джордано стал глухим и невыразительным. — У Федора она была светом в окошке.
Джордано замолчал, потом подошел к самой кромке воды, опустился на корточки и засунул руки в ледяную воду.
Хан молчал. О замужестве девушки было известно, так что попытка приятеля объяснить «потерю контроля» была не убедительна, тем более Хан наблюдал подобное не впервые и знал, что у Джордано такие состояния только провоцируются внешними событиями.
— Не оправдывайся.
Джордано обернулся к Хану. Их глаза встретились.
Хан тоже спустился к воде, уселся на валун и, глядя в пространство, сказал:
— Вся эта история, какая-то нелепая. Лях не был идиотом, а те источники, которые указывали на связи его наблюдателя, не дают оснований предполагать такого развития событий. Убить девчонок — да, но остальное… Просто верх непрофессионализма и глупости. И эти бумажки, что ты мне отдал!
Джордано плеснул в лицо пригоршню воды, потом поднялся, стряхнул воду с мокрых ладоней и засунул руки в карманы. Подошел и сел на камень рядом с Ханом.
— Это точно. Зачем было убивать напарников и лезть на рожон незнакомому бессмертному? Может где-то есть другие документы?
— Ты хорошо смотрел?
— Как ты учил! Вы что-нибудь нашли у остальных?
— Ничего… Только оружие, английское.
Джордано присвистнул.
— Такое впечатление, что он хотел умереть, — задумчиво произнес Хан.
— А что он делал в гражданскую?
— Не знаю. — Хан пожал плечами. — Перед мировой войной, году в 13-ом мне попадала информация, что Лях вел тихую жизнь, был вполне благополучен: имел где-то на юге то ли сахарный, то ли мукомольный заводик, семью…
— Может, он мстил?
— Мстил?
Джордано достал из кармана сережку и, глядя на качающуюся капельку бирюзы, произнес:
— Я помню, Федор рассказывал, что в гражданскую служил в продотряде.
Хан вдруг резко выхватил серьгу и поднялся.
— Вторая где?
Ни слова не говоря, Джордано отдал ему вторую.
— У тебя электричество только для передатчика? Свет нормальный организовать можешь?
— Могу, — Джордано поднялся. — Пошли, дизель включу. Да глянем, что твои орлы делают.
Сразу рассмотреть сережки Хану не удалось. Пришлось разбираться с изделиями «орлов». Крепления для страховочных веревок получились более-менее нормальными, а вот колышки для стены вышли коротковатыми, да и концы у них нужно было еще спиливать и спиливать, чтобы можно было забить в щель между камнями. Парни устали и пытались убедить Хана, что и так все будет нормально.
Критически оглядев плоды их трудов, Хан велел довести работу до конца.
— Да что, мы первый день в горах? — самый молодой из милиционеров, Яшка Серов, пытался уговорить Хана. — Нормальные колья! И так вобьются.
— Вобьются! — передразнил Хан. — Так же как вы сегодня носом по льду катились. Если завтра кто без разрешения куда полезет, то взыскания от вашего начальства я вам обеспечу. Товарищ Саркисян с нами пойдет, и вы как один подчиняетесь ему.
Парни насупились. Яков что-то бубнил про себя.
— Товарищ Серов! Повторите приказание!
Яшка вскочил, вытянулся:
— Слушаюсь, товарищ капитан! Есть выполнять указания товарища Саркисяна.
— Вольно! Так-то лучше.
Хан обернулся к Джордано, тот со спокойной уверенностью, без тени усмешки смотрел на парней. Согласно кивнул и пошел запускать дизель.
На станции Джордано включил шестидесятиваттную лампочку, достал лупу. Пока Хан рассматривал сережки, сидел, облокотившись о стол, следил за Ханом.
— Ты откуда про сережки узнал?
— Федор показывал перед свадьбой. Сказал, что подарит.
— А где взял не говорил?
Джордано мгновение помолчал, вспоминая разговор с Федором.
— Что-то невнятное, про бабу из бывших и барахолку.
— Работа действительно старая. Вот, смотри клеймо. — Хан протянул Джордано лупу и сережку.
— Черт, я думал, что это недорогая поделка начала века. Бирюза — копеечная стоимость.
— Стоимость то копеечная. Только, похоже, не для Ляха и этой девочки — Гали.
Хан поднялся, подошел к окну, открыл форточку и закурил. Сквозь фон присутствия Джордано почудился дополнительный оттенок. Хан посмотрел на приятеля. Джордано тоже поднял голову.
— Похоже — мальчишка твой?
Джордано кивнул. Он тоже поднялся и подошел к окну.
— Жаль, что ты не один, — произнес, задумчиво глядя в темноту.
— С чего это?
— Можно было бы показать Николаю «мельницу».
Хан, казалось, не услышал, молча докурил папироску, выкинул в форточку.
— Щенков этому не учат.
— Кто сказал, чему надо учить щенков.
Хан обернулся и в упор, глядя на Джордано, спросил:
— Мальчишка тут не причем. Это ведь нужно тебе?
— А даже если и так. Что с того? Ты боишься?
Хан хищно усмехнулся:
— Ладно, поглядим.
Часть 5
Уроки вредительства в равной мере необходимо извлекать во всех отраслях работы, во всех отраслях промышленности Предательская деятельность троцкистов задела и партийные организации. Троцкисты в ряде случаев проникли в партийный аппарат, его руководители не сумели разоблачить волков в овечьей шкуре…
На следующий день Джордано помог спуститься в расщелину вначале Хану, а потом и милиционерам из его группы. Осмотрев труп, капитан убедился, что это пропавший член банды, но вытащить тело из-под камней не удалось. Было это слишком опасным из-за возможной дальнейшей подвижки оползня. Так что, осторожно осмотрев доступные карманы, Хан извлек документы и оружие, погибшего бандита. Покрутившись, милиционеры присыпали тело мелкими камнями.
При подъеме наверх произошел небольшой, но неприятный инцидент: капитан подвернул ногу. Он с трудом добрался до станции. Нога распухла так, что думали, придется разрезать сапог, едва сняли. Аванес осмотрел ногу и сказал, что, скорее всего, это сильное растяжение, но, возможно, и разрыв связки. Приложили солевой компресс. Аванес посоветовал капитану отлежаться до возвращения той части группы, что ушла с районным уполномоченным к перевалу.
Гасанов связался с городом, доложил сложившуюся ситуацию и результаты по поиску банды.
Оба старших бессмертных со скрытым любопытством наблюдали за немым изумлением Николая. После ужина, когда Джордано пошел снимать показания приборов, ученик не удержался и подался следом.
— Как он это сделал?
— Кто, что сделал? — Джордано обернулся от коробки с приборами.
— Да Гасанов твой.
— С чего это он мой! — Джордано усмехнулся. — Капитан ногу подвернул и порвал связку.