Ученики, учителя (СИ)
В конце пещеры имелась маленькая лесенка, ведущая в галерею дю Понт Маон. Сюда солдат, по имени Декур, несущий в катакомбах караульную службу, каждый день приносил свой завтрак. Мак был с ним знаком. Он устроил себе удобное место для пикников, соорудив своими руками каменный стол и скамейки. Он украсил стену резной картиной, — вот она, до сих пор видна, — изображающей испанский порт Махон; он погиб здесь во время обвала.
Тут же находились знаменитые качающиеся камни, грозящие падением всякий раз, как поблизости проводились подрывные работы. Они были освещены светом, льющимся из открытой двери в конце коридора. Дверь вела в небольшой восьмиугольный зал. Там был бессмертный. Мак подошел и заглянул вовнутрь. Зал представлял собой оссуарий — вдоль стен от пола до потолка в определенном порядке громоздились кости: тройной ряд плечевых, бедренных и берцовых костей, тройной ряд черепов и ряд аккуратно сложенных мелких костей. Маленькие часовни по бокам так же были все заполнены костями. Алтари украшены иссохшими черепами с пустыми глазницами.
Митос сидел на одном из алтарей, читая Клаузевица.
Он захлопнул книгу, поднял голову и, улыбнувшись, отложил меч в строну.
— Так и думал, что ты придешь.
— Отвратительное место, не мог выбрать получше?
— Нет, — ответил Митос, — держи, это тебе.
Он кинул Дункану пакет. Тот поймал и заглянул вовнутрь.
— Что за…?! Это что, Poggia?
— Да, издание 1456 года. Я подумал, тебе должно понравиться.
Маклауд без труда узнал и вторую книгу, поскольку и «Liber Facetiarum Poggia», и «Eikon Basilike» были прекрасно известны любому антиквару. Первая, написанная на латыни, была сборником непристойных анекдотов и рассказов — определенно, только для взрослых, — настолько неприличная, что ее перевели на доступный для простых людей язык лишь через двадцать лет после смерти автора. Подарок с намеком?
Мак усмехнулся.
— Я так понимаю, Дуглас еще не появлялся?
— Ни слуху, ни духу… А, помяни черта.
— Вот вы где, — Дуглас с обнаженным мечом стоял в дверях.
В своем свободного покроя пальто он выглядел великаном, с плечами шире амбарных ворот. В руке бессмертный держал фонарь.
— Рад, что ты все-таки пришел, Пирсон. Я тебя недооценил. Выйдем?
— Веди.
Маклауд сжал зубы и вышел следом за ними, готовясь к худшему.
Дуглас потопал ногами, определяя, на какой поверхности ему предстоит сражаться; пару раз взмахнул мечом и, сняв пальто, бросил его на землю. Митос тем временем листал свою книгу.
— Можешь с ней попрощаться, — рявкнул Дуглас. — Пора начинать.
Митос поднял на него глаза, начал было говорить, но передумал. Наконец, после долгой паузы он произнес, тщательно выговаривая слова, как для дефективного ребенка:
— Мы не можем драться здесь, это святая земля.
Дуглас скрипнул зубами.
— Ничего подобного!
— Катакомбы — это святая земля.
— Катакомбы — лишь исторический памятник, — тяжело дыша, возразил Дуглас. — Древние каменоломни, инженерные сооружения, инфраструктура!
— Они ими были, пока сюда не перевезли все эти кости.
— Это не святая земля!
— Это могильник. Здесь покоятся семь миллионов парижан.
— Это парижская клоака! — взревел Дуглас.
— Готов поставить на это свою жизнь? Я — нет.
— Тогда мы найдем другое место!
— Хорошо, веди, — согласился Митос. — Так куда?
— Да в любой переулок или аллею, — рев перешел в крик, — тебе не удастся отвертеться!
— Слишком много смертных. Над нами район кафе и ресторанов, забыл?
Это была правда.
— Какой-нибудь склад, думаю, мы сможем найти! — Дуглас оборвал себя на полуслове, боясь сморозить глупость.
— Фехтовальный зал, — бросил он коротко. — Это недалеко.
— Что ж, замечательно, — любезно сказал Митос.
Весь путь до выхода, который находился напротив станции метро Denfert-Rochereau, Дуглас прошел в мрачном молчании. Митос следовал за ним вразвалку, весело насвистывая. Даже Мак мог слышать, как Дуглас скрипит зубами. Лишь один раз он открыл рот.
— Защита д’Эона, что ты упоминал. Конечно, я ее знаю, просто из головы вылетело.
— Да, конечно, — согласился Митос.
Стоя у входа в подъезд здания, тот молча наблюдал, как Дуглас роется в карманах и перетряхивает каждую складку своей одежды.
— Если у тебя нет ключа, я могу вскрыть замок, — не выдержал наконец Маклауд.
— Проклятье, — процедил Дуглас сквозь зубы. — Он у меня был, был, я уверен! Вот!
Его лицо было пунцовым от ярости и унижения. К счастью, ключ подошел. Дуглас взлетел по лестнице, отпер дверь в зал, едва не выломав ее при этом, скинул ботинки и обнажил меч прежде, чем Митос и Маклауд переступили порог.
— Начинаем, сейчас же! — рявкнул он. — Хватит откладывать.
— Даже и не думал, — сказал Митос спокойно. — Где я могу положить свою книгу?
— Просто брось ее куда-нибудь!
— Хорошо, — он снял пальто, кинул его Маклауду. Потом наклонился и аккуратно положил книгу на пол около двери. Дуглас ждал. Митос вступил на дорожку в своих тяжелых шипованных ботинках.
Мак заметил, что его ученик, ярый поборник правил, при виде такого кощунства едва сдержал яростный вопль. Хоть и с усилием, но ему удалось взять себя в руки, выкинув из головы все, кроме предстоящего поединка. Подняв меч, он сделал шаг вперед и превратился в живую иллюстрацию к учебнику фехтования. На лице Дугласа застыло выражение холодной ненависти, взгляд сконцентрировался на противнике. Он слегка поклонился и атаковал.
Мечи запели.
Перевод. На мгновение они разошлись…
— Давай побыстрее закончим, я голоден, — сказал Митос беспечно. — И, пожалуй, не прочь отведать тукана в том новом бразильском ресторане, напротив рынка.
— Заткнись и сражайся!
— Никогда не пробовал? Представляешь, в процессе готовки мясо этой птицы становится ярко-голубым.
— А тебя никогда не заставляли проглотить собственный язык?
Мечи зазвенели быстрее.
Маклауд несколько раз видел, как дерется Дуглас, и знал, что должно произойти. Первые фразы поединка будут проверкой — фехтование как по учебнику. с большой долей осторожности. Затем, когда Дуглас изучит врага, он начнет проводить атаку за атакой с такой яростью и натиском, что противник вскоре будет смят. И как только его сопротивление ослабеет, Дуглас нанесет смертельный удар. Его методы всегда были беспроигрышными.
Именно так он сейчас и сражался, сохраняя темп и дистанцию. Его контратаки были предельно точно сориентированы, вызовы заставили бы заплакать от зависти тренера олимпийской сборной. В то же время Митос защищался и атаковал с широкой улыбкой на лице. Раз споткнувшись и едва не упав лицом вниз во время выпада, он рассмеялся и заметил:
— Последний раз, когда я так сделал, то чуть не лишился головы. Эй! Держи локоть прямее!
Дуглас бросил на него злобный взгляд.
— Poco a poco, — сказал Митос. И начал декламировать, нанося удары в такт словам:
— Кости сухие!
Слушайте слово Господне!
Так говорит Господь Бог костям сим:
Вот, Я введу дух в вас, и оживете.
И обложу вас жилами,
и выращу на вас плоть,
и покрою вас кожею,
и введу в вас дух, и оживете,
и узнаете, что Я Господь. [6]
«Сирано де Бержерак, — подумал Маклауд, едва не произнеся это вслух. — И нос для полного сходства».
— У-у-у-у-у-у-у-упс! — говорил в это время Митос. Он выполнил захват, заставив Дугласа в замешательстве отскочить. Но вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, остановился и начал разглядывать собственные ногти.
— Мне нужны перчатки, — громко провозгласил он. — И вообще, физические упражнения пробуждают аппетит. Мак! Что ты думаешь насчет тушеной медузы [7] с гарниром из чечевицы?
