Патриот. Смута. Том 3 (СИ)

Завидев нас, они поднимались, распрямлялись в полный рост, смотрели. Когда подъезжали мы ближе, то кланялись в пояс. Радость на лицах была неподдельной. То, что вернулся воевода, то есть я, для них стало надеждой. Раз Игорь Васильевич Данилов не погиб в татарском плену, значит добился чего хотел. Если нет — не пустили бы его лютые степняки обратно.
— Подъемы по вешкам, боярин. — Один из стрельцов подошел, предостерег. — Вот здесь и здесь можно, а оттуда дотуда ноги переломают кони.
  
— Понял. — Я махнул ему рукой, усмехнулся устало. — Молодцы!
Встречающий поклонился и вернулся к прежней работе.
Посмотрев на подъем, весь отряд спешился, начал подниматься неспешно. Здесь конно даже без проведения инженерных работ не так легко было пройти. Рысью не взлетишь, с наскока не возьмешь, а уж после того, как здесь сутки мои молодцы копают — совсем худо стало.
Поднимались, Пантелей вовсе носом клевал. Споткнулся три раза. Чуть не грохнулся. Покашливал, гудел что-то себе под нос. Морило его все сильнее, обессилел совсем. А я смотрел по сторонам, радовался проделанной работе.
Выбрались через несколько минут к очищенной от растительности территории подле самого острога. Стрелец на башне замахал нам, крикнул вниз о приезде:
— Воевода вернулся!
Пока обогнули стены, у ворот нас уже встречал Филарет.
— Жив! Боярин! — Выкрикнул он.
Радостный, хоть и усталый с виду. Сапоги его были запыленными, все в песке, как и одежда, а сам помят и взмылен изрядно.
— Жив. — Улыбнулся я в ответ.
За его спину глянул внутрь острога, во двор. От терема к нам бежал, торопился к воротам мой слуга. Ослушался значит, в город не пошел, здесь ждать остался. Так то хорошо, с ним проще будет. Есть на кого работенку свалить пыльную.
Он, завидев меня, закричал во все горло с неподдельной радостью:
— Хозяин! Вы ли! Хозяин!
— Я Ванька, голодный как волк. — Отвечал не так рьяно. — Готовь стол и помыться организуй. Баню или что тут у Жука было и нам досталось.
— Сделаю! — Он замер, не добежав до меня метров пять. Поклонился низко, распрямился, улыбнулся. На лице играло по-настоящему светлое, довольное выражение. — Рад я, хозяин, очень рад. Сейчас все будет, все сделаю! Еда, потом банька. Все сделаем! Хозяин мой!
Развернулся и понесся в терем.
Чую, сейчас бабонькам достанется от него. Начнет подгонять да понукать, самое лучшее подать к столу потребует. Но это его работа — пускай выполняет, а мне об ином думать надо.
Обедать рано, да и не готово еще, время осмотреться. Понять, что сделано из запланированного.
Лагерь уменьшился. Часть его, как я и приказал, переехали вниз, подальше отсюда к месту впадения Воронежа в Дон. Осталось всего несколько мест для отдыха и пара кострищ. Внизу у реки люди копошились, копали. Чуть дальше, видно было ощутимо хуже, но выше по течению тоже шла возня. Из лодок, причаленных к берегу, к мосткам, шла разгрузка.
Филка уставился на меня
— Ну что? Боярин. — На лице играл невысказанный вопрос.
А что ты хочешь услышать? Что ушли татары вся стройка зря? Нет, товарищ мой, не зря. Придут они завтра к вечеру, и будем мы биться с ними, крепко. Только не двадцать тысяч их будет, а ощутимо меньше.
— Говорить долго надо. Совет держать военный надо, как все сотники будут. — Выдержал короткую паузу. — В общих чертах, Филарет, неплохо. Так. Хорошо, да не очень. Татары придут, но силами малыми. Тысяча, может, две. Думаю так.
«Инженер» услышав, посерьезнел, покачал головой, вздохнул. Драться Филарету не хотелось, не его это было. Строить, созидать, а не людей убивать — его удел. Проговорил задумчиво:
— А у нас новости, хорошие, воевода.
— Какие же?
Давай не томи, чего случилось-то у вас здесь.
— Сотня поместная собралась. К вечеру здесь будут.
Не удержался, хлопнул звонко в ладоши от услышанного. Потер рука об руку. Отлично, прямо вовремя люди собрались. Не подвел меня подьячий Разрядного приказа, собрал людей, пришел.
— Яков Семенович, молодец. — Проговорил, кивнул.
— Да еще. С города люди на лодках приходят, снаряжение везут. По воде-то быстрее. Туда-обратно. А он с сотней берегом двинулся.
— Благая весть. Сотня полная?
Здесь вмешался Тренко. Он, видимо, больше понимал в численности войсковой части и мог выдать более толковую информацию по вопросу:
— Как раз усманский стан, что на этой стороне Воронежа вольется и будет даже больше. Пешими многие пришли, как узнали, что беда татарская нависла.
— Отлично. Коней-то у нас теперь с запасом есть.
Эх, надо бы пойти глянуть, как происходят приготовления, все ли делается из задуманного. Не попутали люди чего.
Но остановился. Лучше поесть, отдохнуть, потом все осмотреть на более свежую голову. Исключить возможность ошибки из-за недогляда от накатившей усталости. У нас еще завтра день. Татары только к вечеру должны выйти к переправе.
Спросил, смотря в глаза:
— Как готовность задуманного?
— Долго рассказывать. — Теперь уже Филко ушел от прямого ответа. — Если коротко, должны успеть. Основное сегодня, завтра доделки, как ты и говорил, чтобы люди отдохнули.
— Хорошо. — Я хлопнул его по плечу.
— Да, Жук нам хорошо помог. Заготовил материал.
— Это точно. — То, что подметил я, поднимаясь, понимали и другие сотники.
— Пойдем обедать. — Проговорил я. Предварительно все ясно, остальное как все соберутся, на совете.
Двинулся неспешно к воротам.
Тренко повернулся, отпустил своих людей, выдал им новые указания. Нужно вновь идти в дальний дозор, смотреть во все глаза. Присоединился ко мне и Филарету.
— Пантелей. — Я обернулся, нужно же освободить служилого человека от обязанностей.
— А, да, боярин. — Он спал на ходу. Утомился сильно.
— Отдыхать. Коней передай и…
— А шкуры как же, Игорь Васильевич? — Он вроде даже проснулся, встряхнулся, уставился на меня.
— Твое по праву, заработал. — Махнул ему рукой. — Делай с ними что хочешь.
— Благодарствую. — Он поклонился.
— Только так, чтобы завтра днем и к вечеру ты в форме был. — Я смотрел на него пристально, буравил взглядом. — Ты мне ох как нужен в деле будешь.
— Буду, не изволь беспокоится, воевода. Отосплюсь, отлежусь и буду. — Он очень устало улыбнулся, глаза стеклянные, смотрит куда-то мимо меня, как пьяный.
— Отдыхай.
Повернулся, и мы втроем двинулись внутрь острога, прошли через двор. Здесь возни и суеты стало ощутимо меньше, чем когда я уезжал. Несколько дозорных смотрели на нас с довольными лицами. Кланялись мне.
Вошли, прошли сквозь сенцы. Раненых не было, только два стрельца — один спит, второй караулит, так и были на входе.
Ванька в основной комнате командовал своей бабьей ратью. Четыре девушки, Глашка тоже была с ними, достаточно быстро и вроде даже без взаимной ненависти возились с готовкой. Слуга мой стоял, наблюдал, покрикивал. Наставления его сыпались, как из рога изобилия.
— Ванька. Давай помогай. — Я указал ему на комнату, бывшую покоями атамана.
Надо снять доспех. Не привыкло молодое тело быть в нем, почитай сутки. Да еще и ночевать, спать вкупе с конной гонкой. Освободиться от всего этого надо, отдохнуть и до боя завтрашнего восстановиться.
— Иду, хозяин. — Заторопился он, отдав последние указания.
— Располагайтесь, товарищи. Отобедаем и поговорим. — Указал сотникам на стол, добавил. — Я сейчас. С дороги переоденусь только.
Зашли вдвоем в комнату. Я начал расстегивать ремни, удерживающие броню. Сбросить это бремя хотелось сильно. Слуга помогал, пыхтел, тянул, орудовал ловко. Наконец-то сталь спала с моих плеч. Чувство, что крылья выросли за спиной, пришло сразу же. Сделал шаг — словно подпрыгнул. Второй, здесь и сам поверишь, что ангел в тебя вселился. Как же без этого груза хорошо-то!
  
Следом я скинул кафтан, передал Ваньке. Смердела одежда изрядно. Еще бы — через сколько я во всем этом прошел без бани. Поглядел по сторонам, одежды здесь было прилично, да и размер вроде мой. Жук не был дорожным увальнем, да и хранилось тут не только его, но и судя по всему, награбленное.