Патриот. Смута. Том 2 (СИ)

В средней комнате терема было натоплено и тепло. Девушки подавали приготовленный завтрак. Работали, хлопотали не покладая рук. Но у меня, как ни странно, для молодого организма, кусок в горло не лез. Думал, что делать и как. Выбор был сложный, тяжелый, рискованный. Но, иного выхода не находилось.
Ставить на кон придется все. Все, что есть и себя в первую очередь. Иначе никак.
  
— Филка, Тренко, отойдем. — Проговорил, повлек их в покои атамана, которые теперь по праву считал своими.
Надо бы их еще обыскать, да что-то некогда. Времени нет совсем.
— Собратья мои, сотоварищи, други. — Начал я. — Дело сложное. Через три дня вся армада татарская подойдет сюда.
Лица двух сотников посуровели. Я молчал, смотрел на них. Первым не выдержал предводитель детей боярских.
— Игорь, мы тебе клятву давали, присягали, но… Самоубийство же это. Нас здесь, даже если всех приведем, всех, вот совсем. Меньше тысячи будет. А их? Десять? Пятнадцать?
— Дело иное. Если мы их тут не остановим и не разобьем, други. Они же дальше пойдут и сколько пожгут?
Сотники качали головами в глазах я их видел неуверенность и страх. Понимал их. Когда соотношение один к десяти, это верная смерть, но я от них иного просить собирался.
Заговорил, начал пояснять. Минут пятнадцать растолковывал.
— Верная смерть, Игорь. — Покачал головой Тренко. — Они тебя не отпустят.
— Если от моей жизни зависит, повернут татары или нет, я готов рискнуть. — Я сжал кулаки. — Долго думал, други, решил.
— Лихой ты, боярин, ох лихой.
— Поглядим. От вас тоже кое-что потребуется.
Я начал излагать им вторую часть плана. Они хмурились, качали головами. Филка в какой-то момент тоже стал мысли свои инженерные подсказывать.
Смотрел на него. Вроде здоров, обошлось для него ночное приключение небольшим насморком.
Прошло еще с полчаса. Буря за стенами унялась, мы продумали и решили, как действовать будем. Отправились завтракать. Теперь как-то пища шла ощутимо лучше. Густой свекольный суп, сладкий на вкус, чуть кислый, темный, очень приятный и нежный. Стоял он, судя по всему, всю ночь в печи, томился. Обведенье.
Прошло еще время. Ждал я Пантелея. Уж очень нужен мне он был. Точнее не он сам, а те, кого он привезти мне должен был.
Времени зря не терял, обыскал комнату атамана. Тайник должен найтись. Не мог не прятать он здесь что-то ценное. Слишком мало в ларце всего. Серебра для поместья немного. Имущества ценного почти нет. Оружия даренного, тайной переписки, уж совсем личной, может золота — нет. А должно что-то быть.
Простучал стены, осмотрел потолок. Протопал пол. Неужели нет? Не может такого быть.
У печки покопался, у задней стены. Ничего. Добрался до окна, начал здесь изучать. Нашел! Аккуратно сдвинул пару досок пола, приоткрылось пространство, там углубление, обложенное деревом и в нем еще один ларец.
Тяжелый.
Достал. Замка не было. Осмотрел, открыл осторожно. Никаких средств защиты и тайных, вылезающих лезвий с ядом. Несколько мешочков, увесистых. Развернул один. Ого. Это не серебро, монеты золотые, увесистые, не наши. Цены немалой, наверное, курс хороший, выгодный.
Ваньке все это дело передам, для надежности.
Еще пистолет с позолоченной рукояткой, красивый и письма. Опять. Снова. Что-то закопался я в бумажной работе. Оружие отложил, переписку пролистал. Что-то от Шуйского — высоко Жук летал, как оказалось, что-то на татарском. Были еще какие-то, больше на шифровки похожие, от женщины вроде как. Надо вчитываться.
В дверь постучали.
— Хозяин. — Голос Ваньки.
— Зайди один.
Он вошел, уставился на меня.
— Там это, лодки идут. Стрельцы говорят наши, ждали вы их.
— А, наконец-то Пантелей с людьми.
Слуга кивнул.
— Ванька. — Я вздохнул. Как сказать человеку верному, что я насмерть иду. На риск невероятный. Да никак, лучше не знать ему. — Я с Пантелеем отъеду. Может день, может, два не будет меня…
— Это как же. Слуга без зазрения совести перебил меня.
Глянул на него строго, он замолчал. Но видел я — негодует.
— Надо. Ты здесь вещи все пересмотри, ценное все с людьми в Воронеж отправь. А лучше сам со всем ценным на лодке туда сегодня днем и жди там меня.
— Сделаю, хозяин. — Он шмыгнул носом.
Не уж-то разревется?
— Ты чего удумал? — Я улыбнулся.
— Покинете вы меня. Ей-богу. Сами себя на тот свет загоните.
— Не реви, дурак. — Подошел, хлопнул его по плечу. — Все будет.
Хотел добавить, если что… Но остановился, решил, что вот не надо это слуге моему слышать. Проговорил.
— Тренко и Филарет знают, что да как. Они тут мой указ будут выполнять. А ты лучше при воеводе Воронежском сиди. Жди меня.
— Сделаю, хозяин.
— Давай, помогай облачаться в доспех.
Вдвоем снарядиться мне было проще. Сделал быстро, подпоясался, прошел через помещение, вышел на улицу. После дождя было сыро и промозгло как-то. Лужи везде, грязно. Небо серое. Тучи дальше пошли, на Воронеж, но за день, скорее всего, еще накрапывать будет. Погода, конечно, м-да… Не благоволит. Но, от нее зависеть никак нельзя.
Спустились.
Из лодок уже выгрузился отряд в двенадцать человек. Руководил ими Пантелей. Помимо бойцов было здесь два татарина. Один спеленатый, связанный, второй, Айрат Мансур, вполне вольный, но без оружия.
Все были мокрыми до нитки, гроза застала их на воде. Деваться некуда. Решили ближе к берегу идти, не приставать, не ждать. Торопились как могли, боролись со стихией.
— Молодцы! — Похвалил я бойцов.
Те кланялись. Сейчас сушиться все отправятся.
— Здрав будь, боярин. — Прогудел Пантелей.
— И вам всем не хворать. Все в терем. Время не теряем. Пантелей, тебе переодеться. Выдадим чего-то из атаманского. И гостям нашим иноземным тоже, чтобы не мокли. Дело у нас.
Татары осматривались. Пленник кривил лицом, ворчал недовольно. Дипломат выглядел усталым, скучающим и раздраженным немного.
Поднялись на холм, к острогу.
Я быстро собрал военный совет без лишних ушей. Поговорил с суженным Глашки, распросил еще раз с его помощью двух татарских плененных разведчиков. Кое-что у него самого уточнил. Кое-какие вещи прихватил в дорогу.
Торопился как мог. Время было сейчас очень дорого. Говорил. Выдал последние указания, сам собираться начал.
С собой брал Пантелея, Айрат Мансур и Тутай Аргчин. Каждому по три лошади. Гнать надо быстро, промедление смерти подобно. И не только моей, но и десятков, если не сотен и тысяч людей.
— Куда едем, боярин. — Поинтересовался посол, когда мы уже начали спускаться, ведя под уздцы лошадей.
— К Дженабек Герайю. Ты же знаешь, где он тебя должен встречать, не так ли. — Я улыбнулся.
— Знаю. — Он смотрел на меня с удивлением. — Не боишься?
— Не боятся только дураки, я просчитываю варианты. — Хмыкнул в ответ. — Думаю письмо от хана, ты и вот тот вот хмырь, в качестве подарка…
Связанный Тутай Аргчин заворчал, ругаться начал.
— Хмырь? — Дипломат, видимо, не понимал этого слова.
— Нехороший человек.
— Ааа…
— Так вот, все это все даст славному потомку Чингисхана понять… — Тут я решил загнуть достаточно уважительно. — Что у него в Крыму есть много своих дел. Будет здорово. А то дел Василия Шуйского, который ему к тому же не заплатит, солнцеликому господину лучше отказаться. И нам так лучше и вам, всем. Кроме него.
Я кивнул в сторону ругающегося себе под нос татарского разбойника.
Айрат Мансур кивнул в ответ. По его лицу было видно, что он все понял.
Спустились с холма. Люди провожали нас с удивленными взглядами. Но почти сразу же Тренко и Филка начали раздавать указания. Лагерь быстро преображался. Народ служилый поднимался, начинал выполнять приказания. Без меня здесь они должны были за три дня проделать огромный фронт работы.
  
— Как в городе Пантелей?
— Да день же только прошел, боярин. — Прогудел здоровяк. — Особо не поменялось ничего. Немец этот ваш… Всех построил, учить начал. Сотники и атаманы его поддержали, науку в людей вбивают.