Патриот. Смута. Том 2 (СИ)

Из того, что читал я ранее, еще в прошлой жизни своей, и от людей служилых здесь почерпнул — переправа здесь имелась. Но место не очень доброе было, опасное для перехода. Вот Жук его и улучшал, как мог в меру своей сообразительности, но со всем рвением.
Пока думал, шел вдоль реки. Вел людей, шикая на них, чтобы пригибались и шли тихо не отсвечивая. По берегу Дона мы чуть поднялись по течению. Наконец-то увидел стрельцов, копошащихся на берегу. Подал знак. Несколько неспешно двинулись в мою сторону — назначенный их командиром и еще пятеро.
  
— Вы здесь, тише воды, ниже травы. Все сейчас будет. Не обидим. — Подумал, добавил. — Накормим, только вам пока много есть нельзя. Помрете. Организм ваш ослаб, не примет много.
Они переглянулись, закивали.
— Как пальба начнется, так вас стрелец и найдет. Раньше туту сидите. А потом помыться и поесть.
— Сделаем, боярин.
Они схоронились близ реки, а я пошел навстречу бойцам, оставив в кустах за спиной собранную посошную рать. Как бы не померли они от ужина. Но, может, к голоду люди более привычные, да и слова мои послушают.
Здесь была оборудована настоящая пристань, несколько мостков. Помимо наших лодок имелось несколько местных. Люди Жука, завидев стрельцов, все побросали и помчались отступать в поместье.
— Здравия вам, люди служилые. — Проговорил, как встретились. — Как добрались?
— Без происшествий. — Отчеканил один из них. Главный, парень высокий, русоволосый, улыбчивый. — Мыслю, приметили нас на мыске, воевода. Там, где Тавровка в Воронеж впадает. Но от вас, боярин, гонец был, сказал, чтобы в бой не вступали.
— Все хорошо. Давно разгружаетесь?
— Не очень.
Да, у них же здесь со временем все не очень понятно, часы пока в повсеместное использование не вошли.
— Лодки втащили? Выступать готовы?
— Да. Все так.
— Тут такое дело. По дороге шестерых мужиков отбил. — Я улыбнулся. — Их бы накормить, только какой-то совсем пустой похлебкой. А то они, как трупы ходячие, не ели давно. Сразу много дадим, помрут еще. Как пальба начнется, так заняться ими. Они вон там сидят.
Рукой махнул.
Стрельцы переглянулись.
— Так, мы охрану лодок же оставим, человека четыре. Они все сделают. Припас есть, котлы тоже, ужин готовить будут на нас всех и им тоже перепадет. Что за люди-то?
— Да что. — Я невесело хмыкнул. — Нанял их Жук, обещал заплатить, а как прибыли сюда, в рабство взял. Плетью сек, голодом морил, строить заставлял от зари до зари.
Стрельцы переглянулись, лица их, и без того напряженные, стали еще более суровыми. А я продолжил расспросы.
— Что там, мели, брод, сооружения какие-то есть по пути? — Спросил, чтобы понять, с чем дело мы имеем. Насколько все плохо и как для татар все подготовлено.
— Да. — Ответил полусотенный. — Есть. Надолбы в воде. Стена какая-то. Земли насыпано много. Брод укреплен местами.
— Плохо. — Вздохнул я.
— Угу. — Закивал боец. — И мы так решили. Татары же пройдут легко.
— Там дальше плотов, сотня. — Проговорил я зло, громко, чтобы все собравшиеся слышали.
Этим людям тоже стало понятно, чем тут Жук занимается и почему мы пришли сюда его воевать. Одну гадину — Маришку выжгли. Теперь более опасного врага извести нужно.
— Готовы⁈
— Да, боярин!
— Ну раз так, то… Пошли, стрельцы-молодцы. Жука бить.
Махнул рукой. Люди быстро завершали свои дела, сворачивали привал.
Отряд построился и достаточно ровной колонной по двое двинулся вперед. Вел их сам, стоя во главе. Справа шел полусотенный. Эх, жаль знамени нет и барабана.
— А что, удальцы, песню грянем?
— Это можно. — Командир отряда ухмыльнулся и махнул рукой.
Ударила трещотка, а вслед ей завыл, засвиристел небольшой гудок. Было, оказывается, у нашего малого воинства и музыкальное сопровождение. Неожиданное, непривычное, но отдающееся в моем сердце чем-то родным, древним.
'О светло светлая
И урасно украшена
Земля Русская…'
Затянул полусотенный, остальные подхватили, загудели протяжно, достаточно стройно.
Так с шумом, гамом поднимались мы вверх.
Отсюда через деревья все лучше виднелось поместье, его лицевая часть. Располагалось оно на холме, на самой его вершине, под которым как раз и осуществлялась массивная вырубка. Земля была притоптана, укреплена.
Шел, присматривался, подмечал.
То здесь, то там виднелись бугорки. Свежие могилы. Кресты над ними как-то криво связанные веревками. Это что же выходит. Стройка идет, мрут люди, а их здесь прямо и хоронят. Дело принимало еще более неприятный оборот. Суров ты, атаман. Безжалостен.
Эх. Вижу цель, не вижу препятствий. Это порой не так уж и плохо. Только вот в этом случае — цель твоя, Жук, пустить татар на землю русскую. И увлечен ты ею до мозга костей.
Хорошо топтаная сотнями ног тропа петляла, вела к поместью.
Поднялись так, что до стен осталось метров сто. Остановились, песня, и звук музыкальных инструментов утих. Лица суровые, люди готовились к сложной боевой работе. Опасной и жестокой. Раздал приказы, начали рассредотачиваться. Окружили полукольцом. За мной был основной ударный костяк в пятнадцать человек. Налево и направо разошлись остальные цепи. Стали приближаться, прикрываясь деревьями. Здесь зона отчуждения была все та же — метров пятьдесят-шестьдесят. И по центру еще широкая тропа.
С этой стороны поместье выглядело еще более воинственно. Частокол, все та же башня, ров, надолбы. Ворота, над которыми тоже было оборудовано укрепление.
Мост убран, вход закрыт, на башне человек с пищалью, по стенам тоже видно, что вооруженные люди размещены. Позиции для стрельбы имеются. Выкуривать их отсюда ох как не просто было бы, если бы пришел я одним отрядом в пять десятков бойцов. Поэтому и не бежали, не отступали.
Решил Жук, что отсидится за стенами, до ночи точно. А там, как пойдет, либо по тайному ходу, либо договорится, а может, еще и татарское войско подойдет. Через пару дней.
Ну что, поговорим. Дам шанс на сдачу, хотя не верится, что сработает. Но, попробовать можно. Прокрался к одному из ближайших к воротам деревьев. Выкрикнул громко:
— Атаман! Жук! Говорить с тобой хочу!
Повисла тишина
— А кто ты? Чего людей к дому моему привел? — Голос был звонкий, молодой.
— Игорь! Васильевич! Данилов!
Вновь повисла тишина.
— Предатель!
  
Глава 19
 
Приплыли! Это ты меня, татарский подпевала, будешь предателем называть? Сволочь ты эдакая, как язык повернулся!
Выкрикнул громко, чтобы стрельцы слышали.
— Жук, ты же татар на землю нашу ведешь! А предатель я⁈
— Я слово государево исполняю! А ты… — Он сбился, но потом все же добавил. — Ты издохнуть должен был, пес Данилов!
Опять началось это собачье именование. Ох, зубы то я тебе повыбиваю, дай срок.
— Легко из-за стен орать! — Выкрикнул. — Выходит раз на раз! Сабля решит!
Может, удастся его на слабо развести, выйдет, ну а здесь я уже ему накостыляю. В дуэли, уверен, шансов у него никаких.
Но в ответ я услышал смех.
— Я не дурак! Хоть ты с саблей и неумел всегда был!
Ага, знает меня, паскудник. Видимо, как и Артемий каким-то образом взаимодействовали со мной прошлым. Как? Тело никак не отвечало. Знакомство шапочное, или при дворе Мстиславского, а может, Шуйского пересекались. Интересно, а Царь Василий меня в лицо знает?
Жук продолжал кричать:
— Эти стены для твоих людей — могила! Все тут ляжете! Отступи лучше, как это всегда было!
Ага, трусость моего реципиента знает. Хорошо, будет считать, что я на решительные действия не пойду. А я к ним готов по полной. От пяток до самых кончиков волос на голове. К самым, что ни на есть решительным. И против тебя, тварь такая, и против татар!
  
— Сдавайся! Мы всех вас положим!
— Хрена! — Опять послышался смех. — А через два дня здесь тысяча Кантемира мурзы будет. Э! Мужики! Слышите!
Он громко свистнул, по-разбойничьи. Прятался где-то над воротами, чуть правее. Там несколько бойниц было оборудовано.