Проект «Наполеон» (СИ)

— Отдав тебе пазл, я остаюсь с консервной банкой в виде туши, которую нечем вскрыть. Нужен консервный нож. Желательно не одноразовый и от хорошего дизайнера, — на одном дыхании выдал я.
— Есть один вариант. Учти, сложный и болезненный. Вырастишь кинжал «Коготь дракона» из ингредиентов по моему указанию, целую неделю будешь испытывать сильнейшую боль и принимать внутрь разные элементы, зато сможешь им резать даже алмаз из гравитационного колодца схлопнувшейся звезды. Инструкцию для получения когтя составлю за сутки, — обещал дракоша.
  
— Я знал, что мы найдем выход из этой сложной ситуации! — порадовался я.
В это время в дверь постучали и, хромая, вошел Жозеф.
— Наполеон! Пришел кудесник Антонио, приглашает на аудиенцию в замок герцога, — сказал он.
«Это будет интересно», — подумал я, направляясь вслед за Жозефом. В столовой за столом сидели Карло, Мария и мой друг Антонио. Они потягивали из хрустальных бокалов вино рубинового цвета. Пахло оно фруктами и, кажется, чуть-чуть клубникой. Эти ароматы, словно легкое дуновение от крыльев экзотических бабочек, услаждали мой нос.
— Всем привет! Когда жрать будем? — поздоровался я с ними.
Предположение, что шок окружающих поднимает самооценку и настроение, полностью подтвердилось. Антонио, делавший в этот момент глоток, поперхнулся и закашлялся. Подойдя и легонько постучав его по спине, я радостно объявил:
— Друг мой, я рад тебя видеть. Но, как лекарь лекаря, хочу предупредить: вино поутру бывает не только полезным, но и вредным. Если хочешь, могу на эту тему прочитать тебе лекцию, пока мы весело, с приключениями идём к герцогу.
— Ну почему все беды валятся на мою несчастную голову? Ведь умолял отца послать за тобой старшего брата! Но, видите ли, он наследник, и им нельзя так рисковать. Я ведь тоже человек и жить хочу! — запричитал Антонио.
— Чего ты переживаешь? Жить надо так, чтобы всем окружающим было мучительно больно вспоминать твои бесцельно прожитые годы. Когда мы выдвигаемся в гости к герцогу? Может, ваша милость согласится не только выпить, но и принять участие в первой моей трапезе за сегодняшний день? — склонившись в шутливом поклоне, изрёк я.
Антонио схватился за голову и застонал, как от зубной боли.
— Наполеон Бонапарт! Как можешь так себя вести? Что подумает гость о твоём воспитании и обо всём нашем роде? Твоё фиглярство начинает утомлять и раздражать. Пора повзрослеть и вспомнить, что ты из старого дворянского рода, и позорить его солдафонскими шутками недопустимо. После возвращения от герцога я лично займусь твоим обучением искусству беседы в приличном обществе, — спокойно, холодным тоном произнесла Мария. — Кажется, я многое упустила в твоем воспитании.
Постоянное общение с соратниками-ведьмаками сыграло со мной злую шутку. Да и в прошлой жизни общение в среде гиков, увлечённых играми, было без аристократического налёта. А с некоторыми близкими и друзьями — вообще с постоянным стебом. Я и ведьмаков такому разговору научил… Нужно быстрее перестраиваться на соблюдение этикета и искусству беседы высшего света, если не хочу, чтобы Мария взялась меня муштровать всерьез, она могла. Улыбка исчезла с моего лица, взгляд заледенел.
— Я готов проследовать для дружеской встречи с герцогом Маналезе I, — сказал я, словно делая большое одолжение.
Второй раз за последние пять минут окружающие впали в шок. Жозеф, стоявший возле двери, рассмеялся.
— Ты собираешься на встречу с герцогом в этой поношенной до неприличия форме, хоть и чистой? — спросил он.
— Полностью согласен с братом Жозефом. Будет неуважением посетить герцога без обновления гардероба. К сожалению, все мои вещи были утеряны во время морского вояжа. Я вынужден принести свои извинения и перенести дружеский визит на следующий месяц. Надеюсь, к этому времени удастся заказать и получить из Неаполя соответствующий этому торжественному мероприятию наряд, — на одном дыхании выдал я.
Жозеф перестал смеяться, Антонио выпучил глаза, уставившись на меня, как кролик на удава. Отец спрятал лицо в ладонях в приступе «испанского стыда» за сына. Мама очень сердито взглянула на меня.
— Хамство или чопорность не являются хорошим тоном. В обществе истинный аристократ должен найти золотую середину и придерживаться её. Так что не рассчитывай избежать занятий по этикету, — сказала сурово мама. — Подобрать достойную, без вычурности, одежду нам не составит труда. Это займёт не больше часа. Потому откладывать визит нет необходимости.
Тяжело вздохнув, я решил перестать выпендриваться.
— Мама, как вы считаете, Жозеф одет достойно? — спросил я.
— Да, его одежда выглядит просто, без лишних украшений. Но качество ткани, из которой сделан костюм, позволяет сгладить эту простоту, — ответила мама Мария.
— Надеюсь, вы слышали о материале, из которого сшит наряд герцога Гастона де Партоса. Он изготовлен из паутины косиножек. Этот материал защищает лучше латного доспеха, не горит, не намокает, а грязь, попадающая на него, исчезает в течение суток. Украсть его невозможно, наряд из этого материала имеет привязку к первому и единственному хозяину. Для остальных это саван, пропитанный ядом. Именно мой отряд зачищал по просьбе де Партоса лес возле аномалии и убил босса Тарантула. За это мне, как командиру, изготовили форму из этой паутины. Думаю, её стоимость равняется маленькому баронству. Выглядит она поношенной лишь потому, что я практически не снимаю её, и она хранит следы времени и пройденных сражений. Не думаю, что взгляд герцога Маналезе I оскорбит мой наряд, — ответил я.
Взгляд четырёх пар глаз был мне наградой.
— Наполеон, расскажи об этой битве! — вскричал мой брат, просто фонтанируя эмоциями.
Остальные не менее энергично его поддержали.
— Господа, я могу не один день рассказывать байки, но теперь мне надо нанести дружеский визит руководителю нашей солнечной Корсики. Антонио, думаю, нам пора отправляться в путь, — сказал я, надеясь увильнуть от всех вопросов.
Антонио раскланялся, и мы вместе с ним вышли во двор, где нас поджидал открытый экипаж с «двигателем в одну лошадиную силу».
— Думаю, мы доедем на этом кабриолете за полчаса, не больше, — с гордостью сказал Антонио, взяв в руки кожаные провода пульта управления двухколёсным чудом.
Ехали в молчании минут двадцать. Антонио размышлял, а я с удовольствием созерцал открывающиеся пейзажи. В своё время я с другом катался на кабриолете «Феррари» по трассам Дубая, запряжённом шестьюстами лошадиными силами. Но этот кабриолет, ставший прародителем всех грядущих, с одной лошадиной силой, нравился мне больше. В стороне от дороги стоял небольшой поселок. Время близилось к полудню, а на его улицах и возле домов не было ни одной живой души.
— Антонио, отчего пустуют жилища в этом поселении? Вроде, добротные дома, рядом дорога, обработанные поля и виноградники совсем близко. Идеальное место, — удивлённо сказал я.
— До вчерашнего дня здесь жили лучшие мастеровые. На острове его прозвали «Город мастеров». А вчера сюда ворвалась орда хрюкалов. К приходу солдат жители погибли. Потом всю ночь солдаты расчищали улицы от трупов чудовищ и хоронили жителей, — мрачно сказал Антонио.
Именно в этот момент я заметил пожилого мужчину, выходящего из крайнего дома. В руках у него были какие-то вещи. Ещё обучаясь в школе ведьмаков, я нередко сталкивался с мародёрами. Я признаю правило «Что в бою взято, то свято». Могу, хоть и с трудом, понять черных археологов из прошлой жизни. Но нелюди, грабящие дома только что погибших людей, — это гангрена на теле общества. Подлежат уничтожению.
  
— Тормози! — выкрикнул я, на ходу выскакивая из экипажа, наблюдая, как этот негодяй спокойно зашел в соседний дом.
Подбежав к резному крыльцу дома, в который он вошёл, я остановился, поджидая эту нечисть. Дверь скрипнула, и из дома вышел пожилой мужчина. Кажется, это был старый ремесленник, чьи плечи согнулись под тяжестью лет и горестей. Седые, растрёпанные волосы выбивались из-под простого тканого колпака, выцветшего и покрытого пятнами. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, как потрескавшаяся кора старого дуба, а глаза, лишённые всякого блеска, смотрели в пустоту — тусклые, словно потухшие угли в заброшенной печи.