Ужас Амитивилля
На этот раз он не дождался звонка от заботливого пастора, хотя и был уверен в том, что ему уже доложили о новом приступе болезни подопечного. Он остался у себя в квартире, лежа в постели и принимая лекарства, которые ему выписал доктор во время предыдущих визитов. Температура держалась на уровне 104 градусов [28] желудок болел постоянно, и весь день отца Манкусо то знобило, то бросало в пот. К счастью, на его руках уже не было тех жутких отметин. Как понял отец Манкусо, это говорило о том, что он был не так сильно наказан за возобновление общения с Лютцами, нежели в прошлый раз.
Отец Манкусо даже не пытался дозвониться до офиса канцлеров. Он понял, что боли, в конечном итоге, отступят, если он отвлечется от мыслей о положении Лютцев, поэтому бездействовал и терпеливо ждал звонка от отца Райана или отца Нунцио. Коротая время, он читал католический требник.
К четырем часам дня Кэти вернулась, сделав все необходимые покупки. Поскольку автомобиль Джимми по-прежнему был у Лютцев, у молодоженов не было иной возможности переезжать с места на место кроме как на такси. Кэти вызвалась было съездить за братом и его молодой супругой, но Джордж запретил ей делать это: дороги в сторону дома ее матери в Уэст-Бабилоне обледенели и были все еще очень опасными. В машине Джимми стояла механическая коробка передач, то есть переключать скорости нужно было при помощи рычага, а Кэти никогда с этим толком не справлялась. Джордж решил съездить вместо нее и вернулся в Амитивилль в течение часа.
Кэти была рада увидеться с Джимми и Кэри и несколько часов с огромным интересом слушала их подробный рассказ о том, как они провели время на Бермудских островах. Молодожены привезли пакет полароидных снимков. Показывая фотографии, они в подробностях описывали приключения во время их упоительного путешествия. Джимми посетовал, что у него не осталось ни пенса, но они привезли воспоминания, которые останутся с ними на всю жизнь. Естественно, молодожены привезли подарки для детей, и большую часть вечера Дэнни, Крис и Мисси провели не со взрослыми, а у себя в комнате.
Джордж и Кэти не хотели портить настроение молодым, рассказывая о том, какие беды выпали на их долю после их свадьбы, они просто как могли радовались за Джимми и Кэри. Затем женщины поднялись наверх, чтобы сменить белье на кровати Мисси. Джимми и Кэри решили остаться на ночь в комнате Мисси, а малышку положили спать на старом диване в гардеробной в конце коридора.
Джимми рассказал Джорджу о своих планах на будущее. Он хотел покинуть дом матери и снять квартиру, расположенную поблизости от него и неподалеку от новых родственников, которые тоже жили в Уэст-Бабилоне. Затем Джордж и Джимми проверили замки в доме изнутри и снаружи. Джордж показал Джимми поврежденную дверь гаража, объяснив, что всему виной ужасная буря. Джимми, пострадавший от денежного ущерба, нанесенного неизвестно кем, с подозрением подумал о том, что дело тут в чем-то другом, но говорить ничего не стал, он молча последовал за Джорджем проверять эллинг.
Вернувшись, они продолжили осмотр дверей и окон, пока не убедились в том, что в доме 112 по Оушен-авеню все в порядке. В одиннадцать часов вечера обе пары пожелали друг другу доброй ночи.
Джордж помнил, что это случилось в четверть четвертого ночи, потому что, проснувшись к тому времени, пролежал бодрствуя несколько минут и именно в этот момент взглянул на свои наручные часы. В три часа пятнадцать минут раздался крик Кэри.
– Господи, началось! – пробормотал про себя Джордж. Он выскочил из кровати и побежал в комнату Мисси. Вбежав, он тут же включил свет. Молодые люди сидели на кровати, прижавшись друг к другу. Джимми пытался успокоить рыдавшую жену.
– В чем дело? – спросил Джордж. – Что случилось?
Кэри указала на основание кровати.
– Кто-то си-си-сидел вон там. Оно прикоснулось к мо-мо-моей ноге!
Джордж осмотрел место, на которое указала Кэри, и ощупал кровать. Место было теплым, словно действительно кто-то посидел на нем.
– Я проснулась, – продолжала Кэри, – и увидела маленького мальчика. Он выглядел таким больным! Он пытался попросить меня о помощи! – С этими словами Кэри истерически зарыдала.
– Ну-ну, будет тебе, Кэри, – сказал Джимми, нежно погладив жену. – Скорей всего, тебе это приснилось, и…
– Нет, Джимми, – резко возразила Кэри, – ничего мне не приснилось! Я видела его собственными глазами! Он говорил со мной!
– И что же он сказал, Кэри? – спросил Джордж.
Плечи Кэри по-прежнему вздрагивали от рыданий, но в объятиях мужа, который пытался убаюкать ее, как малое дитя, она мало-помалу начала успокаиваться. В этот момент Джордж услышал шум позади себя, затем кто-то коснулся его плеча. Он вскочил на ноги и осмотрелся. Это была Кэти. Глаза ее были влажными, словно она тоже плакала.
– Кэти! – вскричала Кэри.
– Что сказал мальчик? – Кэти подсказала ей.
– Он спросил меня, где Мисси и Джоди.
При упоминании имени Мисси Кэти выбежала из спальни и бросилась в другой конец коридора. Девочка крепко спала в гардеробной, одна ножка, повиснув в воздухе, торчала из-под одеяла. Кэти подняла одеяло и, согнув ножку, упрятала ее под одеяло, затем наклонилась и поцеловала ребенка в голову. В комнату вошел Джордж.
– С Мисси все в порядке?
Кэти кивнула.
Минут через пятнадцать Кэри успокоилась и снова уснула. Джимми все нервничал, но вскоре уснул и он. Джордж и Кэти вдвоем закрыли дверь и вернулись в свою спальню.
Кэти тут же открыла шкаф и вынула распятие, висевшее внутри.
– Джордж, – сказала она, – давай благословим дом сами.
Они начали с третьего этажа, с детской. В жутковатой предрассветной тишине в холодной комнате Джордж держал перед собой распятие, а Кэти читала молитву. В комнату Дэнни и Криса они не пошли; Кэти сказала, что можно подождать до следующего дня с благословением этой комнаты, как и с теми, в которых спят Мисси, Джимми и Кэри. Они перешли в свою спальню, а затем в швейную комнату на втором этаже. Предупредив жену, чтобы та была поосторожнее с перилами, которые он недавно отремонтировал, Джордж отправился на первый этаж, по-прежнему помахивая серебряным распятием: именно так, как ему представлялось, должен был вести себя священник во время крестного хода.
К тому моменту, когда они завершили обряд благословения на кухне и в столовой, на улице рассвело. В полутьме, не включая электрический свет, они приближались к гостиной. Джордж обошел вокруг каждого предмета мебели, а Кэти начала читать молитву:
– Отче наш, Иже еси на небесёх, да святится имя Твое…
Ее прервал громкий гул.
Кэти остановилась и огляделась. Джордж тоже остановился на полушаге и посмотрел в потолок. Гул разрастался, и, казалось, беспорядочный хор голосов полностью поглотил супругов.
Кэти не выдержала и зажала уши, чтобы заглушить какофонию, царившую вокруг, а Джордж явственно различил в этом шуме громогласное: «Остановитесь!»
В четверг, 8-го, и в пятницу, 9 января 1976 года, отец Манкусо чувствовал себя слишком слабым, чтобы провести мессу в церкви, и потому остался дома, молясь перед своим аналоем [29]. Зазвонил телефон. Отец Нунцио звонил из офиса канцлера, чтобы сообщить, что он и отец Райан хотели бы повидаться с ним.
Отец Манкусо посетовал на то, что из-за болезни не может навестить канцлеров, и спросил, не может ли он обсудить положение по телефону. Отец Нунцио согласился, и отец Манкусо рассказал ему о самых последних событиях в доме 112 по Оушен-авеню. Безо всяких колебаний канцлер согласился с предложением отца Манкусо о том, чтобы Лютцы на некоторое время покинули дом. Священник также сообщил канцлеру о том, что решил не посещать дом 112 повторно, и сказал, что свое послание просто передаст Лютцам по телефону.
В это время там, в Амитивилле, Кэти и Джордж все еще не могли прийти в себя после концерта, устроенного для них невидимым хором минувшей ночью. Кэти бодрствовала. Она сидела на кровати в супружеской спальне.