Моя милая пухляшка (СИ)

 — Я пришла по объявлению, — выпалила она, еле сдерживая гнев.
 — По какому объявлению? — тот потёр переносицу, делая вид, что не помнит.
Нет, ну он точно издевается!
 — По объявлению… — прошипела Гермиона, ей было ужасно унизительно говорить это, но она сказала. — По тому самому, где написано, что вы ищете толстых людей для испытания средств для похудения.
 — Ааа! — протянул аптекарь, как ей показалось с издевательской усмешкой. — По тому самому объявлению!
  
 — Да, именно! — рявкнула Гермиона, её стихийная магия стремилась сорваться с кончиков пальцев и разгромить всё вокруг.
 — Что, вот прям так приспичило похудеть среди ночи? Аж нету мочи? — светлые брови удивлённо взлетели вверх, а серые глаза продолжали смеяться.
 — Так вы берёте меня для своих экспериментов, или я недостаточно толстая? — взбеленилась она.
 — О, нет, вы достаточно толстая! — противный аптекарь как-то странно всхрапнул и отвернулся к своему вареву. Его плечи тихонько сотрясались, и он еле выговорил. — Но, простите, аптека закрыта. Приходите завтра.
Завтра???
Гермиона отчаянно зарычала и бросилась за стойку продавца, как раненый слонёнок, с грохотом снося всё вокруг.
 — Никаких завтра! Мне надо сейчас, это вопрос жизни и смерти! Мне это очень надо! — она налетела на мужчину, попыталась схватить его за халат, и неожиданно резко толкнула животом, аптекарь схватился за её грудь чтобы удержаться на ногах, но тут котёл накренился и пыхтящее зелье начало вываливаться на пол.
 — Берегись! — закричал мужчина. Схватил её за шкирку и закинул в подсобку.
Где только силы нашёл?
Он и сам поскорее забежал следом и закрыл за собой дверь. Наложил на неё закупоривающее заклинание и, выдохнув, стащил с лица маску.
 — Малфой! — возмущённо воскликнула Гермиона, увидев лицо наглого аптекаря. — Это ты! Вот чёрт! Только этого мне не хватало ко всему прочему! Я ухожу отсюда!
Пока она пыталась открыть дверь, Драко Малфой, её бывший однокурсник и самый невероятный хам и придурок, уселся на кресло и закинул длинные ноги на стол:
 — И я рад тебя видеть, Грейнджер!
 — Открой дверь! — крикнула Гермиона, яростно дергая за ручку.
Он протёр ладонью лицо и с усталым вздохом произнёс.
 — Грейнджер, ты сейчас снесла зелье от драконьих прыщей. Оно варится в серебряном котле не просто так, почему, как ты думаешь?
Она обернулась к нему и менторским тоном произнесла:
 — Потому что, если оно коснётся другой поверхности на середине готовности, то ядовитые пары могут вызвать помутнение рассудка и появление чешуи. Временное.
— Бинго! И поэтому мы должны переждать пока пары, что сделают? — продолжил он, утвердительно кивая головой.
— Пока они не испарятся! — Гермиона не могла не ответить, но его раздражающе заумный вид взбесил её до колик в животе.
— Умничка, Грейнджер… Возьми с полки пирожок, да побольше, — он показал большим пальцем «класс».
 — Издеваешься? — хмуро спросила Гермиона и села на стул, одиноко стоящий у стеночки.
Мебель под ней опасно заскрипела.
 — Стул не вынесет вас четверых… — с полуухмылочкой констатировал Малфой.
 — Да… Ты… — она выдохнула, сверкая злобным возмущённым взглядом, но всё-таки встала с хлипкого деревянного предмета мебели. — Гад.
Бывший слизеринец, а ныне аптекарь дёрнул бровью, наблюдая за нею со своей коронной кривой усмешкой:
 — Почему же сразу гад? Грейнджер, нельзя быть настолько неблагодарной. Я спас тебя от помутнения рассудка… Спас твоё единственное достоинство на данный момент. Хотя, кто его знает…
Гермиона вспыхнула:
— Лучше рассудок вообще потерять, чем остаться с тобой наедине хоть на секунду.
 — Ну вооот, — вздохнул он, как будто бы очень опечалено. — А я хотел тебе предложить чаю… С печеньем. У меня много печенек, Грейнджер! Ты наверняка любишь печеньки, к Трелони не ходи!
 — Да заткнись ты! — она не знала куда себя деть, было ужасно неловко стоять перед его острым наблюдающим взором. Казалось, что Малфой разглядел каждую жиринку и складочку даже под её цветастым одеянием и сейчас мысленно взвешивал её на своих издевательских малфоевских весах.
 — А как же контракт? — он элегантно спустил худые ноги на пол и достал какой-то пергамент из шкафчика в столе.
 — Какой контракт? — она непонимающе пожала плечами.
 — Ты та, кто мне нужна! — проговорил Малфой важно.
Гермионе почему-то захотелось, чтобы он сказал ей это с другим выражением лица. Более тёплым. Она встряхнула плечами, отгоняя от себя подобные мысли.
 — Что ты имеешь в виду? — буркнула Гермиона, глядя на него исподлобья.
 — Для эксперимента… Ну ты что, не тупи? — Малфой закатил глаза. — На тебя всё-таки подействовали пары зелья? Вспомни, ты толстуха, срочно желающая похудеть. Кстати, зачем тебе это? Хочешь натянуть старый купальник, который носила на втором курсе или готовишься к свадьбе с ведром мороженого?
Она открыла рот, поражаясь его грубости и истерично закричала:
 — Ты… Ты наглый, гадкий, мерзкий! Дурак! — её губы нервно дернулись, а на глаза навернулись слёзы.
 — Ну ладно, не дуйся. — Он вдруг заулыбался. — А то твои милые щёчки не пройдут в двери.
Это было последней каплей. Весь её день, да нет, что уж там, вся её жизнь была полным дерьмом. А этот хам без зазрения совести добавил ещё кучку. Так сказать, забил последний гвоздь в крышку гроба. Завершил картину маслом. Водрузил вишенку на тортик. Гермиона всхлипнула и уткнулась в свои ладони, громко рыдая.
 — Чёоорт! — послышался тягучий голос Малфоя.
В маленьком кабинетике раздались шаги, и вдруг Гермиона почувствовала, как крепкие теплые руки осторожно обняли её за плечи.
 — Я… Это самое… — Хмыкнул аптекарь неуверенно. — Не должен был… Грейнджер, не реви… Это же я, Малфой… Я же всегда говорю тебе гадости… Или ты уже отвыкла? Прошло-то всего года три или четыре с восьмого курса…
Мерлин!
Малфой обнимал её очень аккуратно, словно она хрупкая ваза, а не огромный бегемот, и Гермионе это понравилось. Она ещё громче зарыдала, лишь бы продлить мгновения тепла и мужской нежности. От его прикосновений по всему телу носились радостные мурашки, без остановки скандирующие два слова — «Как хорошо! Как хорошо!»
— Ну, ударь меня в нос ещё раз, если хочешь… — предложил он. — Можешь даже два раза, только не реви, Грейнджер… Ненавижу женские слёзы… Особенно, когда плачут такие как ты, правильные девчонки…
Она отняла руки от лица и увидела большие серые глаза совсем близко. Драко не смеялся с издёвкой, он внимательно смотрел с тихой извиняющейся полуулыбкой.
 — Отстань, Малфой… — нехотя пробормотала она и дёрнула плечом.
А когда он всё-таки убрал свои тёплые ладони с её полных плеч, залилась новым каскадом слёз.
 — Так… Погоди… Давай, ты не будешь этого делать… Садись-ка вот сюда, Грейнджер… — он обхватил её за то место, где у людей обычно находится талия и подтолкнул в угол комнаты. — Это диван. Он выдержит всё. — Малфой усадил Гермиону на что-то мягкое и сел совсем рядом, прижимаясь острым коленом к её пухлому бедру. — Ладно, давай так, ты мне расскажешь всё… А я посмотрю, нужно ли тебе то самое зелье, потому что у него пока куча противопоказаний и оно не каждому зайдёт.
— Конечно мне нужно это зелье! — воскликнула она возмущённо, поднимая на него заплаканное красное лицо. — Разве ты не видишь, какая я?
Малфой протянул ей свой клетчатый платок. Гермиона схватилась за него, как за спасательный круг и шумно высморкалась. Блондин хмыкнул, всё так же пристально её изучая.
 — Давай так, — произнёс он, откидываясь на спинку дивана, а Гермиона закусила губу, осторожно разглядывая из-под ресниц размах его плеч и крепкую шею. — Сделаем вид, что я не вижу, какая ты. Просто расскажи, почему это с тобой произошло? Ты была довольно стройной в Хогвартсе. Может это гормональное, или ты болела, или просто любишь вкусно покушать и подсела на итальянскую кухню? Пицца и макароны?