Башня. Новый ковчег-5

Слава, который уже было собрался подняться из-за стола, вздохнул и снова сел обратно. Историю про кузена Додика, сына родной маминой сестры, тети Симы, мама всё равно выслушать заставит, так что лучше не сопротивляться. Да Славе и самому было интересно. Давид, которого в семейном кругу называли Додиком, был намного младше Славы, поэтому особой дружбы между ними не было, но и сам кузен, и его бунт был Славе очень симпатичны.
  
– Эти дети всегда считают себя умнее родителей, – мама по счастью забыла про семейный альбом, увлёкшись историей своего племянника. – Вот и Додик, представляете, не нашёл ничего лучше, как связаться с какой-то недостойной девушкой, явно сомнительного поведения.
Недостойность этой девушки, по мнению Славы, состояла исключительно в том, что она – не еврейка, но спорить с мамой он не стал.
– Как будто среди наших девушек нет подходящих. Для тебя, Рахиль, он, конечно, слишком молод, но у нас были надежды на внучку моей подруги Бэллы Израилевны, такая милая девочка. Но этот шлимазл и слышать ничего не хочет. Он не хочет жениться на внучке Бэллы Израилевны, он хочет привести в дом какую-то Соколову, которая к тому же беременна, хотя совершенно неизвестно, приложил ли к этому руку наш Додик.
Слава едва сдержал смешок – руку, конечно, Додик может и не прикладывал, но вот другое место, это запросто.
– Сима вся на нервах, – мама недовольно покосилась на Славу, уловив в выражении его лица недостаточное соответствие трагизму момента, и Слава поспешил исправиться, быстро закивал головой, сжав губы в строгую ниточку. – К тому же у дяди Мони неприятности на работе, и теперь ещё и это, одно к одному. Славик, ты бы поговорил там у себя, к тебе же прислушаются. Надо помочь дяде Моне, они нам всегда помогали.
– Мама, я обязательно поговорю, обязательно. Вот как раз сейчас у меня совещание с людьми, которые могут быть полезны в этом вопросе.
Конечно, Слава врал. Дяде Моне, или Соломону Исаевичу Соловейчику, главе логистического сектора, он помочь ничем не мог. Он и сам сожалел о дядюшкиной отставке – дядя Моня был трусоват, но сейчас вполне мог быть полезен им с Долининым. Они бы имели хоть какие-то сведения о том, что происходит в Совете, или, как он там теперь называется.
– Славочка, поговори, на тебя вся надежда. Такие беды на наш народ! Господи, почему же именно на нас всегда происходят гонения. Вся наша история – это сплошные преследования и ужасы. Чем мы так не угодили другим? Почему гои всегда ополчаются на нас?
«Может, потому что вы называете их гоями?» – мысленно хмыкнул Слава, но вслух, разумеется, ничего не сказал.
– Слава, ты поговори с людьми там, наверху. У нас уже стали ходить слухи, что опять будут репрессии на евреев и возможно даже погромы!
– Мама, ну какие погромы? Мы же не в древние времена живём. Успокойся, никаких погромов не будет, – Слава поспешил утешить маму и сделал это вполне искренне.
Ни в какие погромы он не верил. Их новый Верховный, этот стеснительный слизняк в вечных очках, Ставицкий или Андреев, судя по обрывкам информации, которую Славе удалось собрать, был, конечно тот ещё псих, помешанный на чистоте рода и собирающийся вернуть всё так, как было до мятежа Ровшица, но погромы? Нет, погромы – это, разумеется, перебор.
– Всё равно Славочка, ты поговори. И насчёт дяди Мони тоже. Бедная Сима!
– Обязательно поговорю, мама. Ты только успокойся. Тебе нельзя волноваться. Всё будет хорошо, – Слава решительно поднялся из-за стола. – Спасибо, было потрясающе вкусно, я бы с удовольствием посидел с вами ещё, но мне пора. Рахиль, я очень счастлив с вами познакомиться. Очень! Я сражён наповал вашей красотой.
Он обаятельно улыбнулся, поцеловал ошалевшей Рахили её цыплячью лапку, чмокнул в щёку недовольную маму и поспешил покинуть родительский дом. Время уже действительно поджимало, а надо было ещё пройти через весь этаж к южному входу, где дежурили свои люди: только там у Славы была возможность выйти отсюда незамеченным.
Слава намеренно выбирал окольные пути, чтобы как можно меньше встретить по дороге людей. К счастью, полковник Долинин времени даром не терял. За неделю он умудрился негласно перетянуть на свою сторону если не половину армии, то весьма значительную её часть. И даже сделать так, что на всех южных КПП всегда находились свои, подконтрольные Долинину ребята. Они вообще очень много сделали – и сам полковник, пользовавшийся в армии гораздо большим авторитетом, чем этот новоиспечённый генерал Рябинин, и Слава, восстановивший кое-какие связи наверху и в своём секторе, благодаря чему они получали нужную им информацию, и даже Алина, его Алинка, работавшая в административном управлении, оказалась им очень полезной. Фактически, у них всё было готово для контрпереворота. Или почти всё. Оставалось только решить проблемы с оружием, выйти на Савельева, заблокированного внизу, и, что тоже очень важно, вывести из-под удара его дочь, которую Верховный взял в заложники и держал в Савельевской квартире под неусыпной охраной. Вот как раз эту-то проблему они и собрались сейчас решать. Полковник сказал вчера, что сегодня познакомит его с человеком, который поможет им провернуть похищение девочки.
У тайной квартиры Долинина, на сто двадцать пятом этаже, Слава притормозил, привычно оглянулся, проверяя нет ли лишних свидетелей. К счастью место полковник себе выбрал тихое, тут и вечерами было немноголюдно – в этом жилом отсеке все квартиры, за исключением той, где обосновался полковник, пустовали, но бережёного бог бережёт. В общем коридоре мелькнули какие-то тени, Слава слегка напрягся, вжался в стену, готовый в любую минуту дать дёру, постоял так ещё пар минут и, только убедившись, что тревога ложная, тихо постучал условленным стуком.
Дверь отворилась почти сразу, и Долинин пропустил Славу внутрь.
В комнате рядом со столом, на котором была разложена схема Башни с пометками полковника, стоял невысокий полный мужичок, который тут же обернулся, едва Слава вошёл, и уставился на него весёлым прищуренным взглядом. Мужичок, хоть и был в форме, но на военного походил мало. Не было в нём ни армейской выправки Долинина, ни бравой осанки Долининских ребят, которые периодически промелькивали в этой квартире. Маленький, круглый, он скорее походил на какого-нибудь завхоза мелким складом, с простоватым лицом русского мужика из старинных народных сказок. Хотя тут Слава не обольщался: за такой простодушной и на первый взгляд глуповатой внешностью может скрываться недюжинная смекалка и хитрость, да и вообще, если уж говорить начистоту, по хитрости мало кто может равняться с простым русским мужиком.
– Знакомьтесь, – сказал Долинин. – Это Слава Дорохов, помощник Величко. А это – майор Бублик. Это благодаря ему у нас на всех южных КПП свои люди.
Дорохов с трудом сдержал смех, когда полковник назвал фамилию майора. Надо же, с такой внешностью – и Бублик. Нарочно не придумаешь. Майор протянул Славе руку, пряча усмешку, видимо, хорошо понимал, какую реакцию вызывает его фамилия.
– Так значит это ты – тот самый расторопный малый, о котором мне полковник все уши прожужжал. Что ж, соколик, будем знакомы. Зови меня Алексеем Петровичем.
Слава пожал протянутую ему руку, широко улыбнулся.
– Хорошо, что всё пока складывается в нашу пользу, – продолжил Долинин. – И майор сейчас отвечает за внутреннюю охрану Башни, а с недавнего времени ещё и за охрану Ники Савельевой. Тут тоже повезло.
– Может и повезло, – хитро улыбнулся Бублик, блеснув белой полоской зубов. – А может и мы тут с соколиками моими ручонки приложили, чтоб нам всем тут утопнуть. Но девочка пока под нашей охраной. Вытащим. Не гоже ентому извергу над ласточкой нашей куражиться.
  
– Извергу? – переспросил Слава. – Это вы про Верховного нашего, что ли?
– Насчёт Верховного, соколик, врать не буду. Изверг он там или нет, мне пока неведомо. А вот Тимурчик, которого он к себе приблизил, да полковником сделал, чтоб нам всем тут утопнуть, ему бы в живодерне первый прыз за усердность вручили и доской почёта наградили.