Не отпусти нас (СИ)

Он помрачнел.
– Если бы я узнал о твоей беременности, то не пошел бы на ту чудовищную сделку, которую предложил Горбушин в обмен на то, чтобы уладить наши проблемы! Увы, прошлого не вернешь. Ты не сообщила, а я подписал невыгодный контракт.
– Вот именно! Прошлое не исправить! Зачем ты пришел к нам?!
– Я верю, что еще не все потеряно! Исправить ошибки никогда не поздно.
Я покачала головой и повела дочек в столовую.
– А он с нами будет есть, мам? Или ты посадишь его в гостиной? – Мария все оборачивалась на отца.
– С нами, – вдруг решила за всех Саша. – Так правильно.
– Правильно? – Маша сморщила носик точно так же, как это делала Ярослава, когда ее что-то не устраивало. – С чего это правильно?
– Гостей всегда приглашают, неужели не понятно? – Саша закатила глазки.
Владимир улыбнулся.
– Все правильно.
– А ты руки мыл?! – возмущенно посмотрела на него Маша. – У нас, пока руки не вымоешь, за стол не пустят!
– Все верно. Сейчас пойду мыть руки.
Под моим напряженным взглядом Метелин скрылся в дверях ванной комнаты.
– Мам, почему он пришел? Женихи ходят только к тете! – Мария с тревогой взяла меня за руку. – Или… он тоже будет целоваться с тобой в гостиной, когда мы ляжем спать?!
Я вздрогнула.
– Откуда ты знаешь, что делает тетя в гостиной по ночам?!
– Он красивый, – ловко забравшись на стул, перебила меня Саша. – Пусть он останется, мам? Почему у тети много женихов, а у тебя нет? Тетя говорит: чтобы жених остался, его надо покормить. У нас осталось печенье. Давай его покормим, чтобы он остался?
– Сашенька, перестань, умоляю… – Я беспомощно всплеснула руками и в следующий миг покраснела: Метелин стоял в дверях столовой, приподняв бровь, и слушал нашу перепалку. Судя по блеску в изумрудных глазах и едва сдерживаемой улыбке, она его позабавила.
– И где твое печенье? – усаживаясь рядом с Сашей, поинтересовался он.
– В хрустальной вазочке, в гостиной! – оживилась она. – А ты останешься, если мы тебя покормим печеньем?
Метелин внимательно посмотрел на нее.
– Я сделаю все возможное, чтобы остаться.
– Обещаешь?
Он коснулся ее маленькой ручки и кивнул.
Саша быстро слезла со стула и побежала в гостиную.
– И на утренник завтра придешь? – ехидно посмотрела на него Мария.
– Приду. Почему нет? Во сколько начинается утренник?
Я покачала головой и начала расставлять тарелки. Потом нарезала хлеб, достала свежие овощи и тоже их нарезала. Нет, я не знала, как это прекратить! Я не смогла его выгнать. Не хватило у меня мужества вытолкать его обратно к жене и защитить от его обаяния детей, и от этого захлестывало отчаяние. Я любила его. До сих пор так сильно любила… Не было ничего слаще взгляда его изумрудных глаз для моей истерзанной годами разлуки души!
В дверях столовой мелькнула Саша.
– Мам, печенья нет… – дрожащим голоском сообщила она. – Оно пропало! – И всхлипнула – искренне, горько, так, как всхлипывают дети, которые верят в чудеса.
Я застыла с овощной нарезкой в руках и лихорадочно соображала, куда они могли засунуть печенье.
Метелин побледнел, выскочил из-за стола и бросился к дочке.
– Не плачь! Не надо… мы новое печенье купим… – подхватив ее на руки, испуганно начал уговаривать ее он.
– Я его уронила! – громко, на всю столовую заявила Мария. – Когда мама пришла, вазочка упала со стола, и печенье поломалось! Я его спрятала, чтобы никто не увидел…
Подбежала ко мне, вцепилась в мой халат и тоже принялась реветь во весь голос.
– Но ты же… ты же уйдешь! – заливалась слезами Саша.
– Не уйду! Некуда мне идти… – Метелин погладил ее по головке.
– Почему некуда? – всхлипнула она.
Он поднес ее к столу.
– Потому что из близких людей у меня остались только вы. Ты, твоя сестричка и мама.
– Все, хватит! – чувствуя, что сейчас случится непоправимое и Метелин признается, что он их отец, не выдержала я. – Испечем другое печенье! У всех иногда что-то падает и разбивается! В этом нет ничего страшного. И запомните: печеньем нельзя удержать человека. Если он захочет уйти, то уйдет. А теперь давайте ужинать. Плов разогрелся.
 
Ужин прошел на удивление спокойно. Девочки повеселели и больше не плакали.
«Вот как бы это было, если бы… если бы только…» – Разрозненные мысли мелькали в моей голове. Я даже не могла понять, хорошо мне или плохо от того, что он нагло отодвинул забор и вторгся в нашу жизнь без приглашения.
После ужина девочки убежали в гостиную, разбирать принесенные их отцом пакеты.
Я убрала тарелки и заварила чай.
– Рустам не появлялся после вчерашнего? – Владимир испытующе посмотрел на меня.
Я поставила перед ним белоснежную чашку с блюдцем и села рядом.
– Нет. Но сегодня в ресторан приходил Шерхан. Он уверен, что нас с тобой что-то связывает. Почему-то упомянул моих девочек. А еще он угрожал отнять наш ресторан, если я не буду сговорчивой с его племянником.
Метелин нахмурился.
– Давай ты с дочками уедешь из города, Надя? Пока не уладится вопрос с Омаровыми, тебе лучше быть подальше отсюда. После того как ты разбила Рустаму лицо молотком для разделки мяса, он так просто не успокоится.
– А что будет с рестораном, если я уеду? Да и денег не так много, чтобы позволить себе путешествие.
– Я обо всем позабочусь. Лучше уж так, чем рисковать рестораном и детьми.
Тяжело вздохнув, я разлила чай по чашкам. После визита Шерхана моя бравада резко сдулась, и теперь я была готова на что угодно, лишь бы замять скандал с его племянником и не потерять бизнес.
– Если тетку выпишут, я буду готова уехать. Ты поможешь?
Он накрыл мою руку своей ладонью.
– Конечно.
От его прикосновения по коже против воли побежали мурашки, и я поспешила отодвинуться.
– Спасибо. Завтра в детском саду утренник, девочки будут выступать. Они долго репетировали танец с зонтиками. Их надо укладывать спать.
Он усмехнулся.
– Я здесь лишний, да?
– Будет лучше, если ты позволишь мне их уложить. Они и так разыгрались с твоими подарками, так что будет сложно.
Он отпил глоток чая и кивнул.
– Охрана будет с вами до утра, за это не переживай. Если я тебя нервирую, проводи меня.
Я отставила свою чашку и поднялась. Нет, мне не хотелось, чтобы он уходил! Боже, как же мне этого не хотелось! Но я знала, чем закончатся наши посиделки, если он останется. Об этом говорил чрезмерно откровенный взгляд его зеленых глаз и трепет моего сердца. Мое тело медленно, но верно меня предавало. Все, чего ему хотелось – это снова оказаться в объятиях Владимира на белоснежных простынях.
– Девочки! Владимир Георгиевич уходит! – Я заглянула в гостиную по дороге в холл.
Гостиная превратилась в поле боя. Коробки, разноцветные ленты, сладости и игрушки – все летело кувырком.
– А ты придешь завтра на утренник?! – Выбравшись из вороха разноцветной бумаги, Маша испытующе взглянула на отца.
– Придешь? – вынырнула с другой стороны Саша.
– Даже лучше: я отвезу вас на утренник, – улыбнулся Метелин.
– Правда? Нас мама возит!
– А завтра вас повезу я. Договорились?
– Ага.
– Ага.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Девочки снова нырнули в ворох цветной бумаги, а я с улыбкой повела Владимира в холл.
Уже у двери он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.
– Во сколько мне приехать?
– В восемь надо быть в садике, – сдалась я. – Обычно мы выезжаем в половине восьмого.
– Я буду за десять минут до выхода.
Его взгляд остановился на моих губах, и я вздрогнула.
Он вдруг порывисто привлек меня к себе, обхватил мое лицо руками и опалил мои губы жарким поцелуем.
– Я люблю тебя, – обжег лицо его шепот. – Только тебя одну, Надя…
Его губы блуждали по моим губам – лихорадочно, страстно, ненасытно.
– Нет, нет… нельзя… дети близко… – шептала я в ответ, а сама поддавалась его напору. Наконец мне удалось совладать с собой, и я его оттолкнула.