Рыжая катастрофа драконьего принца

Хочется возразить, что тогда мы все четверо постарались: я, Юна, Ратмир и Клацио, – но в этот момент взгляд задевает часы.
– Неведомый, я опаздываю! – Зашвыриваю чистильщик в раковину и бросаюсь в спальню за рюкзаком.
– Куда?
– Мастер Зимма через час проводит очередной тест нашей разработки!
Вылетаю обратно в комнату и ураганом пролетаю мимо Юны. Клацерия цепляется за моё плечо так, что острые коготки прошивают ткань пиджака. В другое время я бы пересадила хомяка, но сейчас мне нужно торопиться.
  
– Ах, ну да, если мастер Зимма, тогда всё понятно. – Юна многозначительно закатывает глаза.
– О чём ты? – хмурюсь я, распахивая хладошкаф и запихивая в рюкзак пару яблок.
– Да ни о чём, – довольно ухмыляется Юна. – Ах, мастер Зимма то, мастер Зимма это. Деян такой умный, такой изобретательный. Рика, а не для него ли ты так прихорашивалась?
Замираю на месте и от удивления могу только воздух ртом хватать. Я и мастер Зимма?
– Ой, ты бы сейчас себя видела, – не сдерживаясь, хохочет Юна. – Красная, как клубника мастера Талирив. Она как раз какой-то особенный сорт вывела. Подскажу ей название. Красная клубника Тэлль – как тебе?
– Даже не думай, – угрожающе рычу я, а Клацерия на моём плече, считывая настроение, воинственно распушается. – И ничего я не красная. Просто…
– Просто? – Юна поднимает бровь и в ожидании ответа принимается за сборы.
– Между мной и мастером Зиммой ничего нет, – взяв себя в руки, чопорно произношу я. – Деян, бесспорно, красивый мужчина. Заботливый и обходительный. Но меня в нём в первую очередь восхищает талант артефактора. Да и не видит он во мне девушку, только ученицу.
– И тебя это настолько расстраивает, что ты решила действовать по старинке – очаровывать внешним видом? – продолжает добивать меня Юна.
– Да нет же! – злюсь я и, чтобы закончить бессмысленный разговор, разворачиваюсь на выход. – Повторюсь: я не наряжалась. И к мастеру Зимме не испытываю ничего, кроме уважения. Он лучший изобретатель нашего времени!
– Да не кипятись ты! – летит мне вдогонку.
Я уже успеваю открыть дверь, как движение воздуха за спиной подсказывает, что Юна намеревается составить мне компанию.
– Рика, просто я переживаю за тебя. – В тоне подруги проскальзывают нотки волнения. – Мастер Зимма не так альтруистичен, как ты думаешь. И не настолько гений, как ты превозносишь. До твоего появления в академии он мало что предоставлял артефакторной комиссии. А как только взял тебя в личные ученицы, так поток его изобретений не заткнуть. Ничего подозрительного не видишь?
Я молчу. Просто потому, что в словах подруги есть доля здравого смысла. Но признать её правоту – всё равно что расписаться в собственном промахе. А для меня оставить последнее слово за собой почти так же важно, как моей сестре – выиграть в споре. Жизненно необходимо!
– Я лишь помогаю Деяну в его изобретениях, – спокойно цежу сквозь зубы, наблюдая, как Юна надевает портупею.
У меня и у подруги разные виды формы. Если чужеземцы, как я, носят строгие брюки или юбку с рубашкой, галстуком и обязательным пиджаком, то для учеников-оборотней положен традиционный вариант формы Ворви-Уш: широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и просторная рубаха-косоворотка с надетой поверх портупеей. К последней цепляются многочисленные подсумки с инструментарием и магическими расходниками. Форма оборотней зачарована и позволяет им обращаться в зверя без потери одежды. Юна рассказывала, что во времена, когда учились ещё её бабушки-дедушки, были нередки случаи голых маршей. С десяток студентов после обращения в зверя шлялись по территории академии в обнажённом виде. И если раньше это никого не смущало: у оборотней своё отношение к голому телу, – то с появлением чужеземцев пришлось выкручиваться и зачаровывать одежду, как это делают драконы.
– Я готова! – выдаёт Юна с довольной улыбкой.
– К чему?
– Сопровождать тебя – к чему же ещё? – И видя мою кислую мордочку, добавляет: – Да у меня сегодня практика в теплице. Пойдём, ты ведь тоже торопишься.
Мы вдвоём вываливаемся в коридор общежития. Вообще-то, Юна должна жить в тереме Когтистого дивизиона, где обитают все хищные оборотни, но, пользуясь папиными связями, она переехала ко мне ещё на третьем курсе.
– Доброго дня! – летит со всех сторон, пока мы спускаемся на первый этаж.
Юна отвечает на приветствия за нас обеих и щедро одаривает соседей улыбками. Мне же не до этого. Мысли опять скачут вокруг появления одного чешуекрыла, как называет драконов бабуля. И мне это не нравится. Ещё и Юна со своими размышлениями о мастере Зимме.
– Ого-о-о-о, – разве что не присвистывает подруга, едва мы оказываемся на главной академической площади. – А это что за красавчик такой?
Недоумевающе смотрю на Юну, взгляд которой направлен мне за спину. По притихшему на плече Клацу догадываюсь, кто стал причиной такого восторга. Да и мурашки, гарцующие по телу, не оставляют сомнений.
– Принц Армониан Маврилик, – траурно объявляю я, развернувшись и наблюдая шествие поганца по площади.
– Тот самый, – ахает Юна, – который тебе сердце разбил?
– Не разбил. – Я морщусь, уже жалея, что когда-то рассказала подруге о моей неудачной влюблённости. – Просто гадостей наговорил.
– Ага, просто, – эхом вторит Юна, следя за приближением принца. – Просто гадостей, от которых у тебя отпало желание заводить отношения.
У меня есть что возразить, но нет никакой охоты спорить. Надо бы бежать, пока есть возможность, но вместо этого я смотрю на проклятого чешуекрыла. До одури красивого и самовлюблённого. Могу сколько угодно язвить, но его высочество идеален во всём. И умеет это подчеркнуть. Тёмные брюки с идеальными стрелками, рубашка, расстёгнутые пуговицы которой открывают мощную шею, – всё направлено на поддержание образа холёного, но слегка небрежного красавца. А чёрный камзол с неброской вышивкой делает разворот его плеч ещё более внушительным. И судя по тому, с каким превосходством Арм посматривает по сторонам, он прекрасно понимает, какой эффект производит.
Вся женская половина учащихся и работников, присутствующая на площади, как по команде замирает и наблюдает за улыбающимся направо и налево принцем. И меня это бесит! А ещё больше бесит то, что меня это в принципе волнует. Армониан всегда был девичьим любимцем и от нехватки женского внимания не страдал. Так почему именно сейчас меня это так задевает?
Издав не то рык, не то стон, я усилием воли перевожу взгляд на мастера Аксамита, идущего рядом с Армом. Декан о чём-то суетливо разговаривает по портативному сетевику – кстати, изобретение Деяна, правда, собранное с моей подачи.
– Слушай, ну он прям хорош, – явно впечатлённая, констатирует Юна.
– Насколько он хорош внешне, настолько же ехиден, самовлюблён и саркастичен внутри, – бубню я, беря подругу под локоть и разворачивая в сторону учебных теремов. – Мы с тобой вроде бы учиться собирались.
– И что, даже не поздороваешься? – невинно интересуется Юна.
И притормаживает, интриганка!
– У меня никакого желания встречаться с Армом, – цежу я, уже прикладывая силы, чтобы тянуть за собой явно превышающее мои габариты тельце оборотницы. – Юна, я тебя умоляю, пойдём. Ни к чему хорошему моё общение с драконьей задницей не приведёт.
– А ты общайся с лицом, – прыскает Юна и внезапно цепенеет.
Да так резко, что я спотыкаюсь и по инерции лечу вперёд. От столкновения моего носа с мощённой булыжником площадью спасают вовремя выставленные руки.
– Юна! – вскрикиваю я, поднимаясь и недовольно отряхиваясь. – Какого лешего?
  
И тут же замолкаю – настолько бледной выглядит подруга. Она напряжена так, что кажется, дотронься до её руки – ощутишь нервную дрожь. Проследив за её взглядом, натыкаюсь на причину происходящего. Ратмир Кокура собственной персоной. Высокий и статный, с шикарной копной тёмных волос и самодовольной ухмылкой на пухлых губах, оборотень прожигает всех вокруг взглядом ярко-зелёных глаз. А ещё идёт прямиком к нам.