Рыжая катастрофа драконьего принца

– Либо сознательно его придерживается, чтобы запутать следы, – прищурившись, предполагаю я.
– Не исключено, – соглашается Деян с прежним ледяным спокойствием на лице.
Его вообще ничем из себя не вывести?
– Хорошо. – Дерек хлопает ладонями по столешнице. – Предполагаемый конструктор ученического уровня. Чем нам это поможет? Сколько учеников в Ворви-Уш? А в Драгрисе и Пацифаль? Даже если мы отбросим Илларию, в которой не учат артефакторике, остаются самоучки. Где искать? Кого искать?
  
И снова взгляды присутствующих скрещиваются на мастере Зимме. А тот, будто того и ждал, перед тем как ответить, позволяет себе лёгкую снисходительную улыбку.
– Эти образцы нам и помогут. Как известно, каждый артефактор обладает своим техническим почерком. Методик изготовления много, на каждом этапе можно чуть-чуть, но отступать от прописных истин. Это так же, как с письмом: набор букв один, но каждый из нас обладает своим уникальным почерком. При более детальном изучении представленных артефактов я смогу набросать схему, типичную для нашего преступника.
– И что дальше? Вы предлагаете проверить каждого ученика? – с недоумением на лице интересуется мастер Панчек. – Да на это уйдёт несколько месяцев!
– Не каждого, – качает головой Деян. – Даже мой поверхностный анализ рассказал мне несколько фактов о личности изобретателя. Это ученик – раз. Весьма сообразительный – два. Таких даже в Ворви-Уш немного, что уж говорить об остальных академиях.
– Вы намекаете на конкретных учеников, мастер Зимма? – чувствуя, как снова закипаю, уточняю я.
– Если вы про мою Ларику… – Деян чуть наклоняет вперёд голову и смотрит на меня исподлобья. Но взрывает меня не эта визуальная угроза, а то, как он выделяет слово «моя». – То я, напротив, готов за неё поручиться. Моя ученица последние три года занята только одним устройством, и оно никак не связано с этим. – Лежащие перед мастером артефакты удостаиваются пренебрежительного взгляда.
– Вы с ней двадцать четыре часа семь дней в неделю проводите, чтобы точно знать, чем она занимается на досуге? – понизив голос до вибрирующего рыка, продолжаю давить я.
Ловлю на себе недоумевающие взгляды парней и ректора. Хватка Греаза на моём плече становится ещё более жёсткой, но меня несёт. И отрезвляет лишь мелькнувшее в глазах Деяна удовлетворение. Он добился, чего хотел. Выводил меня на эмоции – и я поддался. Показал своё слабое место.
Всеединый, Ларика делает меня уязвимым!
– Нет, конечно, – с лёгкой ухмылкой отвечает Деян. – Личное время моей ученицы – только её дело. Но, боюсь, наша с ней разработка забирает у неё слишком много сил, чтобы плести ещё и какой-то заговор. Но спасибо за ваши мысли, думаю, Ларике будет интересно узнать, что наследный принц Валестии подозревает её в противозаконной деятельности.
Закончив речь, мастер Зимма смотрит на меня с видом победителя. А мне приходится бороться с драконом, который рвётся показать зарвавшемуся оборотню его место. Но если зверь действует на инстинктах, то я прекрасно осознаю, что проиграл. В этом раунде я проиграл. И мне хватает сил, чтобы это признать.
Но есть и хорошее: теперь я совершенно точно знаю, что мастер Зимма – опасный противник.
– Стоп, стоп, стоп! – примирительно выкрикивает мастер Панчек, поднимаясь из‑за стола и разрывая наш с Деяном зрительный поединок. – Оставим пока ученицу Тэлль в покое. Против неё нет никаких улик. Нам нужно сузить круг подозреваемых. Если мы начнём проверять каждого ученика, наш конструктор может что-то заподозрить. Нужен какой-то безобидный предлог. У кого-нибудь есть идеи?
В зале повисает тишина. Понимаю, что надо сосредоточиться на деле и думать о том, как вычислить преступника. Но мысли сами собой кружат вокруг отношений Деяна и Ларики. Что их связывает? Неужели они не просто ученица и её мастер? Одна эта мысль вызывает боль за грудиной и вой дракона на задворках сознания.
– Конкурс?
Голос Ильке вспарывает тишину, заставляя меня дёрнуться. С этими душевными метаниями я теряю связь с происходящим. Пора браться за ум.
– Какой конкурс? – Встряхнувшись, я пододвигаюсь к столу и, сложив руки в замок, склоняюсь в сторону альвы.
– Банальный конкурс на лучший артефакт. – Тот пожимает плечами. Обводит взглядом присутствующих и добавляет: – Соревнование между учениками и академиями.
– С чего ты решил, что наш конструктор на это клюнет? – хмурится Дерек.
– Ни с чего, – хмыкнув, отвечает Ильке. – Мы просто предложим достойную награду. Такую, от которой никто не сможет отказаться.
– Это какую же? – настороженно интересуется Зимма.
Переглянувшись с лордом Греазом, понимаю, что мы думаем в одном направлении.
– Что самое ценное для артефакторов? – спрашиваю я, глядя на троицу оборотней.
– Звание лучшего? – выдвигает предположение мастер Панчек.
– Создание уникального устройства? – Аксамит почёсывает бровь и непонимающе смотрит на меня.
– Редкие ингредиенты, – запальчиво произносит Зимма и тут же осекается.
И я по глазам его вижу, что он понял, как сам сплоховал. Теперь я знаю, что важно для каждого из присутствующих представителей Конклава. Ректор, как самый амбициозный, гонится за славой. Ведагору всегда были интересны сами артефакты, нежели их продажа и распространение. А вот мастер Зимма удивил. Зачем ему редкие составляющие?
– Вот это всё мы и посулим, – довольно оскалившись, я откидываюсь на спинку стула. – За создание уникального артефакта участник получит звание гранд-мастера четырёх академий. Дополнительным призом будут самые редкие в мире ингредиенты.
– Это какие же? – спрашивает Ильке, впервые проявив неподдельный интерес к разговору.
– Осколки Светочей. Каждого из народов.
Молчание, повисшее следом, показывает мне, что я сделал верную ставку. Светочи, источники магии для каждой из наших рас, являются святынями. Раздобыть их осколки не просто сложно – практически невозможно. Поэтому и для любого из артефакторов они бесценны. В мире ещё нет артефакта, в составе которого был бы осколок.
– Что ж, это может сработать.
Зимма говорит выверенно спокойным голосом, но от меня не укрывается, как дрожат его руки. Деян взбудоражен, но пытается скрыть это.
– Отлично! Тогда так и поступим! – Мастер Панчек довольно хлопает в ладони. Поднимается из-за стола и опирается на его поверхность. – Значит, так, вы, – он обращается к Дереку с Ильке, – отправляетесь к своим и подбираете кандидатов.
– Как? – в один голос восклицают альва и стальной дракон.
– Деян выдаст вам инструкции.
– Ведагор, я могу рассчитывать на твою помощь? – Зимма тут же поднимается и подхватывает поглотители. – Составим техническую схему и укажем узлы, на которые надо будет обратить внимание. А уже на самом конкурсе будем тщательнее изучать представленные артефакты.
Аксамит подскакивает с места и, быстро кивнув, собирается следом за Зиммой.
– Вы точно сможете вычислить нашего преступника? – уточняю я.
Просто потому, что вся эта схема вызывает у меня вопросы. Не верю я, что она сработает.
– Преступника найти не обещаю, – отзывается Деян, остановившись на полпути к выходу. – Но того, кто собрал оригинальные устройства, мы найдём. А дальше уже вам решать: преступник этот человек, или он просто доверился не тем людям.
В его словах мне чудится намёк. Будто Зимма знает, кто наш гений, но уже заранее пытается его выгородить. Учитывая неоднозначное отношение Деяна к Ларике, это не может не беспокоить.
– Тогда совещание на этом объявляю законченным, – разве что не урчит мастер Панчек, потирая ладони. – Совету кланов понравится, что первое в нашей истории соревнование академий пройдёт именно в Ворви-Уш.
  
– Теперь главное, чтобы это нашим правителям понравилось, – недовольно бурчит Ильке, поднимаясь.
– Ты хотя бы сможешь объяснить всю эту техническую муть. А мне что делать? – вздыхает Дерек.
Они вдвоём следуют к ожидающему их у выхода из зала ректору. Мастер Панчек, пропуская альву и дракона, поднимает удивлённый взгляд на меня: