Гонки со смертью
Он снова протер полотенцем зеркало, изучил шрам и все остальное. Койот не любил смотреть на свое тело. Оно было ему неприятно, он считал себя уродом. Некоторые мужчины, как он знал, чувствовали себя вполне уютно в своей шкуре. Гордились и открыто выставляли свое тело — даже те из них, которые давно превратились в баб. Словно женоподобные таиландские мальчики, вихляющие задом даже за прилавком мамашиной химчистки. И они действительно были красавчиками. Как тот паренек с подведенными тушью глазами, который чмокнул его в ушко и мимолетно пощупал между ног. А потом еще рассмеялся, когда Койот не отреагировал: «О-о, ковбой! Да тебе не нужен мальчик-попка! Ты сам хочешь быть мальчиком-попкой!» Койот тогда просто убил его.
От воспоминаний об этом парне он разволновался. Собственно говоря, все и пошло наперекосяк, когда он впервые увидел этих женоподобных мальчиков. Их красота, их плавные, мягкие движения и изящество расстраивали его. И паренька-то этого он убивать вовсе не собирался — это не входило в рамки миссии, — но юноша сам его вынудил. И эти смутные желания, шевелившиеся где-то внутри, вызывали у него отвращение. А может, надо говорить «у нее»? Кто его знает, кем ему теперь себя считать?
Он оделся и вернулся к работе. Вскоре квартира полностью преобразилась. На стенах теперь были приколоты фотографии, компьютерные распечатки, рентгеновские снимки и прочая важная информация. На журнальном столике он разложил все материалы по школе «Бассет-Хай».
Где-то среди них и закралась ошибка. Он должен обнаружить ее, исправить и устранить — чтобы продолжить выполнение миссии.
И сделать это нужно в самые короткие сроки. Ведь этих людей осталось только четверо.
Доктор Лурдес Эббот влетела в смотровой кабинет, на ходу изучая мою медицинскую карту. Из-под белого халата выглядывало шерстяное платье и стетоскоп. Морщина, прорезавшая ее лоб, существенно углубилась со времени моего последнего посещения.
— Результат положительный, — сказала она. — Вы действительно беременны.
Я кивнула. Она скрестила руки на груди прямо поверх медицинской карты и как-то сочувственно на меня посмотрела. Знала, что я не замужем.
— У вас был серьезный стресс, как я поняла. А беременность только усугубила дело, особенно если эта новость сама по себе для вас не радостная.
— Нет, она очень даже радостная.
— Вот как? — Она смотрела на меня с недоверием.
Морщина еще глубже врезалась в лоб.
— Чего бы там вы ни насмотрелись в мыльных операх, но обморок, как правило, не является первым симптомом беременности. Поэтому я хочу проверить вашу кровь на предмет сахара и анемии. — Она положила руку мне на плечо. — Сдайте анализы в лаборатории как можно скорее. А пока побольше отдыхайте, хорошо питайтесь и принимайте специальные витамины для беременных. Да, и пейте много жидкости.
— Хорошо, я так и сделаю.
Она похлопала меня по плечу, увидела бриллиант на пальце и изогнула дугой бровь.
— Помолвка, — пояснила я.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— А этот молодой человек в приемной, это он звонил и договаривался насчет вас? — спросила она, не убирая руки с моего плеча.
Я ткнула пальцем в кольцо.
— Он самый.
Бровь так и осталась изогнутой, по лицу было видно, что ее разбирает любопытство.
— Вам, наверное, интересно, как это получилось?
— Откровенно говоря, да.
— По-видимому, в нас просто угодила молния. Ведь мы не лечились от бесплодия. Так что это чистая, просто космическая удача.
Лицо ее смягчилось, глаза лучились улыбкой.
— Тогда я искренне рада за вас.
— Такое везение бывает только раз в жизни, поэтому я намерена крайне тщательно следить за своим здоровьем.
— И не волнуйтесь так сильно из-за этих обмороков. Особых причин для беспокойства нет, я просто проявляю бдительность.
— Но я упала на жесткий пол.
— Устройство вашего тела предусматривает такие падения. Вы же не прыгали с крыши. — Она смерила меня пристальным взглядом. — Что-то еще?
— Я только что узнала, что в детстве подверглась ядовитому химическому воздействию во время школьной экскурсии. Мои опасения могут показаться преувеличенными, но уже несколько моих одноклассников умерло от неврологической патологии.
Она заметно оживилась. В глазах ее я прочла беспокойство и в то же время нечто вроде скептицизма.
— И какой же характер носила эта патология?
— Во всех случаях выражалась по-разному. Начиналось, как правило, с анорексии, паранойи, навязчивых психических состояний и потери координации движений. А кончалось смертью. А еще одна моя одноклассница в настоящее время страдает необратимыми изменениями мозга. По ее словам, болезнь проедает ее мозг, словно сверлит в нем туннели.
Доктор Эббот насторожилась:
— И какой диагноз ей поставили?
— Этого я не знаю. — Я только сейчас вспомнила, что Валери мне так и не перезвонила. — Но она связывает это с тем химическим воздействием. Какие это были химические вещества, я не знаю и выяснить не могу.
— Туннели, говорите? Именно это слово она употребила?
— Да.
Доктор нахмурилась и почесала ухо.
— Судя по описаниям, очень похоже на губчатообразную энцефалопатию.
— Коровье бешенство?
— Один из вариантов. Их много. А что еще она вам говорила?
— Я как раз жду нового разговора.
Она смерила меня долгим, проницательным взглядом.
— Вы, по-моему, сильно встревожены этим обстоятельством.
— А эти варианты коровьего бешенства, они ведь передаются человеку через пищу? Верно?
— Да. Так что, если в вашей школьной столовой не практиковался каннибализм, можете забыть обо всем этом и успокоиться.
— А ядовитым химическим воздействием эти заболевания могут быть вызваны?
Она снова скрестила руки на груди, все еще прижимая к себе мою медицинскую карту.
— Заболевания нейродегенеративного характера могут быть вызваны чем угодно — от простого повреждения головы до генетических изменений. Так что вы копнули слишком глубоко.
— Нет, вы меня не поняли.
Что-то во мне повернулось, какой-то крантик, и, заливаясь слезами, я рассказала ей про «Южную звезду», про опыты с искусственной бессонницей и антиболевую вакцину. Про взрыв на полигоне и про его последствия. Про то, как ученики, побывавшие на той экскурсии, начали умирать после окончания школы. Кто от чего — лопасти винта, состояние гипнотического транса, анорексия, передозировка наркотиков, автомобильная авария и вот теперь убийства. И про Валери Скиннер, которая медленно умирает от неведомой болезни, пожирающей ее мозг.
Доктор Эббот протянула мне салфетку. Я вытерла заплаканные глаза, и она положила руку мне на плечо.
— Я даже не подозревала, что вам довелось такое пережить. Но давайте взглянем на вещи трезво. Ваше здоровье в превосходном состоянии. Верно?
— Если не считать этой атаки гормонов? — Я шмыгнула носом. — Да. Я все это время чувствовала себя прекрасно.
— И не проецируйте, пожалуйста, болезнь вашей подруги на свою собственную жизнь. Когда говорите с ней, не пытайтесь выискивать у себя симптомы, которые она описывает. Так вы доведете себя до заболевания.
Я кивнула.
— Но есть кое-что еще. Одна из моих одноклассниц… — В горле у меня запершило, и я прокашлялась. — Одна женщина умерла сразу после родов. Вместе с младенцем.
Она вздохнула и строго на меня посмотрела.
— А почему Шэрлин и ее ребенок умерли, я не знаю. Только теперь меня мучает просто панический страх.
Она уверенно обняла меня за талию. Потом пощупала пульс и явно осталась им недовольна. Складка на лбу снова обозначилась.
— А если я позвоню в ту больницу, где рожала Шэрлин, и попробую что-нибудь выяснить? — предложила она.
— О да, пожалуйста! Я буду вам так благодарна!
Я дала ей координаты интернет-сайта и оздоровительного центра в Мемфисе. У меня имелось еще множество вопросов, но она твердым взглядом дала понять, что наша беседа окончена. Доктор Эббот похлопала меня по плечу, и мне показалось, будто она что-то скрывает, дабы не пугать меня.