Предрассветные миражи
А о чем я говорила? Ах да, о том, как Кира женила на себе Андрюху. Никто этого, кроме меня, не заметил. Всем показалось, что Андрей просто без ума от невесты и только и ждет момента, когда она закончит свой институт и они побегут под венец. Но меня-то, глазастую, не проведешь. К тому времени я уже занялась Делом Своей Жизни и частенько наведывалась в Москву. Кира с Андреем иногда приглашали меня с собой куда-нибудь провести вечерок. Кира была само очарование. Особенно поначалу. Все пыталась растопить мою неприязнь. Она осыпала меня комплиментами, Андрея купала в своем внимании и заботе, думая, наивная, что я как сестра растаю от такого ее отношения и непременно воспылаю любовью к будущей невестке. Меня же, напротив, все это только лишь отталкивало. Я, помнится, даже решила как-то завести с Андрюхой разговор. По душам, так сказать.
Случилось это в один из моих наездов в Москву, в самый разгар их романа. Неумолимо приближалась свадьба, и Андрей попросил меня помочь с выбором кольца для Киры. Мы долго бродили по ювелирным магазинам, пока не решили остановиться на одном из вариантов из каталога и сделать кольцо на заказ. После этого я свалилась без сил в ближайшей кафешке и потребовала кофе с корицей в качестве компенсации.
— Слушай, Андрюха, а ты не боишься, что Кире кольцо может не понравиться? — выпалила я, с наслаждением вытянув под столом ноги.
— Почему ты так думаешь? Я же тебя поэтому и попросил помочь, чтобы ты по-женски оценила.
— Но это же мой взгляд, понимаешь, а не ее, а носить кольцо ей придется. Всю жизнь.
— Я думал над этим. И даже предложил ей выбрать самой. Но она сказала, что, во-первых, подарок должен быть сюрпризом, во-вторых, это плохая примета — надевать невесте кольцо до церемонии, а в-третьих — она полностью доверяет моему вкусу.
Взглянув на мое вытянутое лицо, он добавил с улыбкой:
— В этом вся Кира, ты же знаешь.
— Это-то меня и волнует.
— Почему волнует?
— Потому что это ненормально. Не иметь своего мнения. Или не придавать ему значения. Это неестественно.
Андрей рассмеялся. Подперев рукой подбородок, он посмотрел на меня долгим взглядом, таким родным и любимым. Как будто в детство вернулись.
— Жека, не волнуйся. Это же все мелочи. Все люди разные. Не все же такие революционерки, как ты. Вот встретишь свою любовь, и тебе тоже будет абсолютно все равно, какое кольцо он тебе подарит. Ты будешь знать, что полностью доверяешь его мнению и вкусу. Так и у нас с Кирой. Я бы тоже доверил ей такой выбор.
— Знаешь что, тут есть разница между тобой и ею. Ты бы доверил, потому что тебе, в общем-то, действительно все равно, ты мужчина, к тому же не пижон, а она — женщина, ей не может быть безразлично, но она делает вид, что готова согласиться с любым твоим решением. Ей важно внушить тебе эту иллюзию покорности и доверия.
— Ты утрируешь.
— Может быть. Просто не хочу, чтобы однажды ты проснулся в ужасе от того, что многое из того, что ты принимал за чистую монету, оказалось иллюзией.
На его лицо набежала тень, и мне стало жаль Андрюху. В конце концов, мой брат женится, он счастлив. Кого интересуют мои страхи? Он все равно никогда не прислушается к моему мнению, но испортить наши отношения я вполне смогу. Ночная кукушка всегда дневную перекукует. Тут не поспоришь. И потом, подумала я тогда, а вдруг мама права и моя теория — это просто сестринские страхи за брата, что-то вроде ревности, когда ни одна женщина на свете не кажется мне достаточно достойной для него. И я оставила Андрея в покое. Тем более в тот момент Дело Моей Жизни набирало головокружительные обороты, и я полностью окунулась в его вихри.
Глава 23
К Делу Моей Жизни я шла несколько лет. После окончания школы попросила родителей дать мне год на раздумья, чтобы решить, чем мне стоит заниматься дальше, плюс к этому у меня хватило наглости попросить их снять для меня отдельную квартиру. Маленькую, простенькую, но отдельную. Родители к тому времени так устали от моих выкидонов, что согласились. Отец даже выделил мне что-то типа месячного содержания, которого вполне хватало на пропитание и даже кое-какие развлечения. Первым моим настоящим заработком стал заказ на фотографирование свадьбы Машки, моей подруги. Фотографией я занималась довольно давно, но никогда не думала, что это может принести мне какие-то деньги. А тут у них прямо в день свадьбы случился облом с фотографом, и Машка, вся в слезах, позвонила мне с просьбой выручить и запечатлеть союз юных сердец.
Для меня это не составило труда, и я даже и не думала об оплате, когда вручила молодым альбом с фотографиями и назвала сумму, до копейки равную расходам на материалы.
— А за работу? — промурлыкала Машка, восхищенно разглядывая альбом, который я оформила по своему вкусу.
— За какую работу? — оторопела я. — Мы же подруги, Машка, ты что, сбрендила?
— Сбрендила, не сбрендила, но я не халявщица, — гордо заявила Машка и вытащила пачку денег. — Все равно это было для фотографа отложено, так что бери и не смей возмущаться.
Возмущаться я все равно пыталась, но недолго. Оглядев семейное гнездышко Машки, я решила, что от этой суммы их семья на голодный паек не сядет. С этого именно момента я вдруг осознала, что мое увлечение, мое хобби, всегда считавшееся моей блажью-от-нечего-делать, может приносить доходы. Какое-то время, долгое очень время, надо признать, я именно так и зарабатывала, фотографируя разные семейные празднества. По ходу дела прошла специальные курсы, поднабравшись кое-каких профессиональных навыков, получила работу внештатного фотографа сначала в одном журнале, потом в другом. Дальше — больше.
Со временем я стала фотографировать не только то, что было нужно редакции, но и то, что мне самой было интересно. Что цепляло мой взгляд. Задевало душу. Западало в сердце. Женщина, склонившаяся над первенцем. Ребенок, с ужасом и безмерной жалостью к самому себе разглядывающий каплю крови на своем пальце. Монахиня, завороженно смотрящая на церковные колокола. Голодные глаза. Счастливые улыбки. Тоска. Изумление. Наивность. Рождение. Смерть. Вскоре у меня набралась целая коллекция подобных снимков. Я стала предлагать их тематическим журналам. Электронным сайтам. Их стали покупать. Я организовала свою первую выставку. Это оказалось делом нелегким, но я сделала это. Помогли друзья, к тому времени у меня уже был неплохой заработок и довольно широкий круг знакомств. Нашлись даже спонсоры, которые помогли арендовать холл в небольшом театре и подготовить работы коллекции.
Андрюха тоже оказался полезным. Собрал для меня адреса всех иностранных представительств, по которым я разослала приглашения. Но главной неожиданностью стал для меня организованный без моего ведома пиар. За пару дней до выставки, когда я подсчитывала, сколько людей придут посмотреть работы неизвестного широкой публике фотографа, я вдруг наткнулась на рекламное объявление в газете:
«Восходящая звезда фотоискусства Евгения Ладынина впервые выставляет авторские работы на обозрение широкой публике. Евгения давно известна своими работами в профессиональном кругу, а теперь и у вас появилась возможность оценить ее талант и неординарность. Подробности о выставке и некоторые из работ госпожи Ладыниной можно посмотреть на сайте www.evgeniya.ladinina.art.ru».
Пока я ошарашенно смотрела на это объявление, мне позвонила подруга и спросила, видела ли я баннеры, развешанные в центре Питера, с рекламой моей выставки. Нет, баннеры я не видела. Но, помчавшись в центр, я увидела не только размашистые рекламные баннеры, но и маленькие афиши, развешанные по стенам, заборам, повсюду. Последней каплей для меня стало сообщение в «Новостях» на ту же тему. Мои лихорадочные старания выяснить, кто же сей благодетель, ни привели ни к какому результату. На следующий день моя голова была так забита предстоящей выставкой, что я бросила свое расследование, просто приняв как факт, что есть еще добрые феи на земле, не желающие раскрывать анонимность. На всякий случай я попросила заказать побольше выпивки для гостей, так как результат подобной рекламной кампании мог оказаться двояким — привлечь огромную толпу любопытствующих или не привлечь никого (за два дня люди, как правило, подобные культурные походы не планируют).