Шайтан Иван 4 (СИ)

— Языка взяли. Нет пана, час назад ушёл с десятком холопов в лес. Говорит за границу собрался.
— И как их взять, на ночь глядя? — чертыхнулся я.
— Так, давайте, пан офицер, к волчьему оврагу поедем. Они пешком, а мы немного проедем и по речке к оврагу выйдем. Речка замерзла, думаю конного выдержит. По-всякому раньше выйдем.
— Пробуем, если всё получится, Мослак, премию получишь, коня.
  
— Торопиться надо, пан офицер. — Засуетился Мослак.
Мы проехали с полкилометра и свернули в лес. Речка действительно замерзла и мы осторожно, с интервалом между всадниками, вышли к нужному месту.
Лошадей отвели в сторону и сели в засаду.
— Есть другая дорога?
— Есть конечно, только сейчас трудно по ней идти. Лес густой. Ему же быстрее уйти надо, а эта дорога самая удобная. Так всё и оказалось. Через пол часа на нас вышли беглецы. Девять человек. Когда я окликнул их, они присели от неожиданности. На предложение сдаться категорически отказались. В течение десяти минут все были ликвидированы, так толком и не поняв, кто их отстреливал. Бойцы соорудили факелы и стали стаскивать всех в одно место. Тщательно всех осмотрели Эркен сложил все трофеи в сумку.
— Делайте волокуши, в деревню повезём.
Двое бойцов с лопатками пошли рубить молодые деревца.
К деревне вернулись через три часа. Подъехали к усадьбе и сложили трупы в ряд. Я отослал Мослака, чтобы его не видели с нами. Мало ли как получится. Мослак согласился и ускакал к себе. Савва с Эркеном и разведкой Кости обыскали весь хозяйский дом. Прислуга, молодая и пожилая женщины, с испугом сидели обнявшись в углу. Я не спеша обошёл дом. Большая комната и три маленькие. Задержался в комнате похожей на кабинет. Простенький секретер. Вошёл Эркен.
— Ничего нет, так по мелочи. Это с пана сняли.
Небольшая кожаная сумка. Мешочек с монетами. Вытащил горсть, золото, попадались и французские монеты, австрийские талеры, русские и польские. Во втором серебро, он был побольше. Не много ювелирных изделий. Четыре банковских векселя на предъявителя, австрийского банка, на общую сумму тысячу двести талеров.
— Усадьбу проверили?
— Да, командир. Жандармов нашли, в сарае, восемь человек. Корнету в лицо стреляли.
— Ладно, жандарма позови.
Я сидел за столом в большой комнате.
— Звали, ваше благородие? — вошёл Симонов.
— Ваши все?
— Так точно, все, окромя меня. — Нахмурился он и вздохну. — Корнет и месяца не прослужил.
Серый рассвет рассеял темноту и со двора раздались завывания и причитания. Вышел из дома. У трупов беглецов собралась кучка сельчан. К крыльцу подошёл пожилой мужчина.
— Дозвольте забрать тело сына, пан офицер.
— Нет, после того, как следователь приедет и осмотрит, заберёшь.
— Не по христиански поступаешь, пан офицер. — тихо проговорил он.
— А жандармов убивать и стрелять им в лицо, это по христиански? — психанул я. — Уйди, мужик, не доводи до греха. Потом заберёшь тело, никому оно не нужно.
Он опустил голову и отошёл к кучке сельчан. Близко подходить они опасались глядя на моих бойцов в необычном обмундировании. Четверо охраняли трупы молча глядя на сельчан. После полудня приехал ротмистр и полковник со взводом сопровождения. Следователь осмотрел тела всех погибших.
— Корнета жалко, молодой совсем.— сокрушался ротмистр. — Специально в лицо выстрелил, сволочь.
— Вон, сволочь лежит.— сдержано пояснил я.
— Как вы успели, есаул? — спросил полковник.
— Единственный выживший к нам прискакал. Мы сразу отреагировали. Еле успели перехватить, к границе шёл. Местный помог.
— Основных фигурантов арестовали, дальше будет заниматься местная жандармерия. В Варшаве идут аресты, надеюсь нам удалось обезглавить верхушку заговорщиков. Завтра можем отправляться в Петербург.
— Господин полковник, мне хотелось бы прежде побывать в Москве и отправить бойцов домой. После этого я прибуду в Петербург.
— Хорошо, поедем через Москву.
Петербург. Кабинет шефа корпуса жандармов Бенкендорфа.
Генерал Бенкендорф в последнюю неделю находился в постоянном напряжении из-за польского вопроса, который неожиданно вырос в серьёзную проблему. Он ждал генерала Дубельта с докладом.
— Разрешите, ваше высокопревосходительство?
— Да, Леонтий Васильевич, докладывайте — Бенкендорф проявлял явные признаки нетерпения.
— В настоящий момент нам удалось провести тайные аресты наиболее активных и опасных фигурантов в Варшаве, Познани и других городах. Из показаний арестованных следует, что шла активная подготовка к восстанию. К счастью нам удалось нейтрализовать основную часть руководства. Мы добились понимания со стороны Министерства внутренних дел и полицейского департамента Пруссии и жандармерии Австрии. Они поделились информацией о польских эмигрантских обществах и группировках, основная деятельность которых направленна на борьбу с Российской империей. Франция, как и ожидалось, проигнорировала все наши запросы о сотрудничестве. В Петербурге мы установили круглосуточный надзор за всеми подозрительными элементами.
— Что полковник Лукьянов?
— Со дня на день ждём сведения от него. Последняя депеша, он прибыл в Брожелец с группой Иванова и приступил к выполнению операции. Жандармское управление в Царстве Польском приведено в готовность. Туда дополнительно направлены два дивизиона конной жандармерии, в наиболее проблемных районах приведены в готовность армейские части.
— Как только поступят новые сведения известить меня немедля. — недовольно сказал шеф.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
Бенкендорф сидел за столом и думал над сложившейся ситуацией. Выступление отрядов собранных Землянским, должны были стать той самой искрой от которой вспыхнет восстание и очень важна вовремя проведённая операция по его устранению.
— Смог ли полковник затушить эту искру?
Этот вопрос продолжал мучить генерала. Докладывать императору пока не чего.
Через день, мы выступили в Москву. Я расплатился с Мослаком трофейной лошадью и польским золотом. Наша колонна бодро двигалась по дороге. Полковник Лукьянов уставший за эти дни, мирно спал среди вещей в фургоне. Я успел выспаться и поэтому размышлял над вопросом с кем поделиться моей разработкой Хайбулы. Мне нужна помощь сил, которые смогут поддержать меня и не позволят слить или затереть мою скромную персону. Реализация этого плана открывает такие горизонты, от которых захватывало дух. Это не принимая во внимание того, что какие милости прольются на исполнителя. Проделать всю работу мне конечно позволят, а вот воспользоваться её результатами уже маловероятно. После всех за и против, пришёл к выводу, что единственно кому можно довериться, это начальнику третьего отделения генералу Бенкендорфу. Как его называли за глаза, тень императора. Реальная и объективная сила в империи, которая может на что-то повлиять.
— Если меня специально привлекли к операции в Польше, вытащили с Кавказа и прислали целого, полковника из центрального аппарата, значит обо мне известно на самом высшем уровне. Ну, ещё бы. После всех моих дел в Петербурге и ещё женитьба на Екатерине, в любом случае привлек внимание жандармов центрального аппарата по приказу императора. Это не предположение, а свершившийся факт и, следовательно, меня изучили полностью, со всех сторон. Сочли вполне лояльным и все мои действия одобрены. Получается я могу смело просить поддержки на самом высоком уровне.
Сознание мое успокоилось, после того, как я нашел решение своей проблемы.
— Вас, что-то беспокоит, Пётр Алексеевич? — сказал Лукьянов не открывая глаз.
— А, что заметно? — Усмехнулся я.
  
— Уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. То, что вы сделали для спокойствия империи, неоценимо. Поверьте, Александр Христофорович, умеет ценить достойных людей. Вам в любом случае предстоит встреча с ним, можете смело просить у него награды, в пределах его возможностей, разумеется. — улыбнулся Лукьянов.
  
Глава 23
 
Кабинет генерала Бенкендорфа.