Шайтан Иван 4 (СИ)
На следующий день Бенкендорф попросил у императора срочной аудиенции. В полдень Николай принял его, зная, что шеф жандармов не будет беспокоить его вне очередной просьбой о встрече.
— Здравия желаю ваше величество.
— Здравствуйте, Александр Христофорович, судя по вашему лицу вы пришли испортить мне настроение? — грустно усмехнулся Император.
— Прошу прощения, ваше величество, но обстоятельства требуют вашего решения. Вчера я получил последние сведения из Царства Польского…
Бенкендорф подробно доложил обо всём что касалось этого вопроса По мере доклада лицо императора мрачнело. Он в раздражении сломал перо и кинул его на стол.
— Все не угомониться шляхта. — Сквозь зубы процедил Николай. — Что вы намерены предпринять?
Бенкендорф подошёл ближе к столу и тихим голосом стал докладывать.
— Сведения, которые я вам доложу, совершенно секретны, ваше величество.
Николай кивнул.
— Мною отданы указания о проведении разведки с целью узнать точное расположение штаба Землянского на нашей территории и остальных небольших отрядов, которые являются ядром будущих военных формирований. Нашими силами мы не сможем провести быстрый захват Землянского с его людьми. Он опытный и решительный командир, хорошо владеющий методами партизанской войны. В случае неудачи он уйдет за границу и от туда будет руководить боевыми действиями отрядов. Это затруднит его связь с повстанцами и только. Я планирую привлечь есаула Иванова с его ударным подразделением.
— Иванова? — Искренне удивился император.
— Да, ваше величество, его нестандартная тактика проведения боевых действий будет самым лучшим решением задачи захвата Землянского. Лишившись руководства повстанцы не смогут скоординировать свои действия и мы сможем блокировать их с последующим уничтожением отряда. Я прошу вашей санкции на привлечение к операции есаула Иванова.
Николай не раздумывая сказал.
— Я даю вам разрешение на проведение операции и помните Александр Христофорович, повторение восстания 1830 года не допустимо. Задействуйте все необходимые ресурсы, я полностью поддержу вас. Действуйте, генерал.
Глава 19
Наконец я возвращался домой. Со мной ехал доктор Жданович. Помытый, переодетый в чистое, он счастливо улыбался памятуя то, что смог избежать повторного суда и ссылки в Сибирь, на каторгу.
— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, за то, что помогли мне. Я уж было отчаялся выбраться из этой передряги. — На его лице мелькнули мысли и переживания, которыми он был наполнен сидя в камере.
— Надеюсь Николай Иванович вы будете помнить об этом.
— А в каком качестве я буду служить у вас, Пётр Алексеевич? — спросил Жданович.
— Сначала вольнонаёмным доктором, а дальше посмотрим. Планирую построить вам небольшую больничку в Пластуновке, там же и будете жить. Наймёте себе необходимый персонал. В ваши обязанности входит лечение бойцов моей сотни и жителей близлежащих селений. Поверьте работы будет много. Поможем с медикаментами и всем остальным. Так что занимайтесь любимым делом и больше не лезьте в политику и всякую дребедень.
— Упаси боже, только медицина.— перекрестился Док. — а насчёт перехода в православие вы серьёзно?
— Нет, конечно, хотите быть католиком, ваш выбор и довольно об этом. Вы важны для меня, в первую очередь, как хороший доктор, а не как хороший прихожанин.
База жила своей особой жизнью. Содержание трёх сотен человек становилось серьёзной проблемой. Суммы затрачиваемые на обмундирование и питание становились значительными. Наши трофеи только, только покрывали текущие расходы. Доходы с наших с побочных предприятий позволяли нам не бояться голода и других обстоятельств, но упорное желание атамана увеличить численность до четырёх сотенного состава и превратить сотню в отдельный батальон удавалось отбивать с трудом. Пришлось увеличить площадь базы на треть, чтобы разместить бойцов более комфортно. За лето Егор Лукич смог отстроить капитальные казармы для первой и второй сотен, в старых казармах размещались спец подразделения и ком состав. Склады и мастерские частично перенесли в новую зону.
Наш небольшой конезавод неожиданно стал приносить ощутимый доход. Перепродажа трофейных лошадей, хорошо откормленных и приведённых в порядок шла бойко. К нам приезжали покупатели из разных мест. На следующий год Атаман по просьбе генерала Мазурова планировал выделить каждую сотню в помощь казачьим полкам на наиболее опасных участках линии. Сотни будут периодически меняя место дислокации, прикрывать определённый участок линии. Большие начальники заболели гигантоманией. По их здравому размышлению чем больше пластунских сотен будет у них под рукой тем легче им будет прикрывать линию. Совершенно не задумываясь о том, что превращают отдельную сотню в простой пеший казачий батальон, хорошо обученный, усиленно вооруженный и хорошо снаряжённый за свой счёт. Правда здорово получается. На мои аргументы и приведенный пример, отдельный горный егерский батальон, подобие моей отдельной сотни, но в армейском исполнении, Мазуров возразить не смог.
— Кто вам мешает сформировать небольшие егерские роты, хорошо вооружить, снарядить и толково использовать их. Никто, только свои большие и тяжелые яйца, отлично работающая интендантская служба, умные и прекрасно подготовленные офицеры.
Атаман Колосов с трудом смог сдержаться на совещании проводимом генералом Мазуровым, после того когда я выступил против увеличения моей сотни до четырех сотенного состава. Позже уже сидя у него в кабинете, он, немного отошедший от горячего спора, сказал.
— Конечно вы во всём правы, есаул, но должны понять меня и генерала Мазурова. Мы должны оборонить мирных по всей линии уже сегодня. Переделать всю эту гниющую махину мы не в состоянии, а службу справлять приходится с тем что есть. — он устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Опять мы уперлись, все, всё знают и ни чего не делают. Хотелось многое сказать, но понимая бесперспективность моих доводов и предложений я не стал продолжать разговор. На совещании присутствовал ротмистр Булавин, который промолчал всё время. Он только делал короткие пометки.
В конце ноября резко похолодало. Я сидел в штабе и готовился к отпуску. Атаман разрешил убыть в отпуск в декабре и прибыть к началу марта. Получил письмо от Кати, в котором она известила меня о своей беременности. Не могу описать свое состояние. И в прошлом и нынешнем времени у меня не было детей. Полный надежд и мечтаний я готовился к предстоящей поездке. Андрей отбудет месяцем позже.
— Командир, к тебе со срочным донесением.
Вслед за дежурным в комнату вошёл незнакомый офицер с погонами капитана.
— Здравия желаю господин есаул. Прибыл к вам со срочным донесением.
Капитан протянул пакет со штемпелем жандармского корпуса. Вскрыл пакет и стал читать в это время капитан разделся и присел за стол. В пакете был приказ генерал-майора Дубельта, в котором указывалось, что податель данного письма является полковником жандармского корпуса Лукьяновым Львом Юрьевичем и наделён чрезвычайными полномочиями. Мне следует выполнять все его приказы и распоряжения. Полковник заметив, что я закончил чтение, выложил на стол серебряный жетон с выгравированным орлом и двуглавым коронованным зверем, символ третьего отделения жандармского корпуса. Не знаю точно какими правами и полномочиями этот жетон наделяет предъявителя сего знака, но то что я обязан выполнять его приказы, это однозначно и не подлежит обсуждению. Меня охватило неприятное чувство больших неприятностей вместо ожидаемого отпуска. Полковник рассматривал меня, его холодный и проницательный взгляд, наверное подавлял и подчинял людей. Чувствовалась в нем внутренняя сила, да ещё подкреплённая этим серебряным жетоном, жёсткое сочетание. Я решил не отступать и уперся в него своим простым, фирменным взглядом. Какое-то время мы мерились с ним размерами своего достоинства. Полковник усмехнулся. Я успел заметить лёгкую тень одобрения.