Тёмный маг. Книга 10. Новый путь

– Законы физики, мой друг, в частности, приложенная грубая сила к сопротивляющемуся объекту меньшего веса и размера, – я посмотрел на Романа. – Сядь, пожалуйста.
– Вы оба одним своим появлением в школе испортили мне жизнь! И знаете, что? Просто оставьте меня в покое! – крикнул Ромка. – Забудьте о моём существовании. Почему ты просто не дал мне тогда сдохнуть в Демидовском поместье? – неожиданно спокойно спросил он. – Всем было бы гораздо проще и спокойнее.
  
– Ему не дало это сделать чувство жалости, – хмыкнул Эд, вставая у него на пути. – Непозволительная роскошь для многих из нас, но неотъемлемая часть главы нашей Семьи.
– Тебя я вообще не знаю, – процедил Гаранин, попытавшись сфокусировать взгляд на Эде, а когда у него не получилось, перевёл глаза на задумчиво смотревшего на происходящее Егора. – А вот ты, молодец.
С этими словами он развернулся и направился к выходу, обходя Эдуарда.
– Далеко собрался? – спросил я, поймав небольшую чёрную коробочку, брошенную мне Егором, в которой я опознал простенький стандартный ограничитель.
– Подальше от всех вас, – не оборачиваясь, проговорил Роман. Я покачал головой и пошёл следом за ним.
За сегодняшний день я чертовски устал. Если он не придёт в себя и решит вновь от меня скрыться, то бегать за ним по всей стране у меня нет ни сил, ни желания. Роме нужна была помощь, но я почему-то был уверен в том, что именно сейчас он её не примет и всё, что я попытаюсь сказать или сделать, воспримет в штыки.
Догнав его, я резким движением приложил к его шее ограничитель, который тут же впился в кожу. Что бы Ромка ни говорил, он всё равно нам доверял, потому что даже не обернулся, когда я подошёл слишком близко.
– Что ты делаешь? – Ромка схватился за шею и резко обернулся, злобно глядя мне в глаза.
– Роман Гаранин, за оскорбление сотрудника Службы Безопасности Российской Республики, вы арестовываетесь по статье семьдесят три, «Мелкое хулиганство», и приговариваетесь к исправительным работам сроком на семьдесят два часа. Приговор озвучен начальником Службы Безопасности Дмитрием Наумовым. Обжалованию и пересмотру в других инстанциях не подлежит, – чётко следуя протоколу, проговорил я вслух, активируя ограничитель.
Подобные устройства входили в экипировку практически всех рядовых сотрудников СБ, наряду с наручниками, чтобы можно было отследить по датчику местоположение подозреваемого. Ну и покинуть пределы столицы Ромка не мог в течение семидесяти двух часов, пока длится озвученное наказание. Ограничитель просто не дал бы ему переступить границу города.
– Я понял, что это. Это ограничитель причиняемого ущерба, я прав? – Я кивнул, а он долго смотрел на меня, пытаясь заглянуть по старой привычке в глаза. У него ничего не получилось, и Рома протянул: – Вот значит, как ты со мной обращаешься. Тогда позвольте откланяться, мне нужно собрать вещи и съехать из своего дома, потому что мне сейчас, благодаря вашей щедрости, нужно будет находиться без боязни сдохнуть от инсульта в радиусе пятисот метров от здания СБ. Ну, или где-нибудь в сопровождении сотрудников Службы Безопасности, если это расстояние по каким-то причинам станет больше. А я сомневаюсь, что кто-то из вас стремится составить мне компанию, – с этими словами он развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
– Может, не нужно было его отпускать в таком состоянии? – в воцарившейся тишине спросила Ванда, обхватив себя за плечи руками.
– Его физическому состоянию ничего не угрожает, – пожал плечами Эдуард. – Речь и моторика движений полностью сохранены. Если бы его мозг был повреждён, подобного бы не было. Да и к тому же Дима бы почувствовал, если бы он находился в смертельной опасности. Он на сегодняшний день его единственный наследник. Вообще, его поведение очень странное, я не могу дать ему объяснение, – и он снова взял в руки свой недоделанный артефакт, внимательно его осматривая.
– Да неужели? – я сел на диван, потирая виски. – Ты бы ещё более опасные артефакты оставлял на видном месте.
– Вообще-то, это мой дом, – Эдуард перестал разглядывать сковородку и посмотрел на меня. – И этот артефакт такого изменения личности не даёт, и, как уже говорил, я не могу понять причину этих отклонений, – он подошёл к журнальному столику, положив на него сковородку, которой я хотел стукнуть самого Эдуарда, чтобы проверить его предположения относительно действия этого артефакта на представителя семьи Лазаревых. Пока я боролся сам с собой, Эд взял графин и поставил его в сейф, расположенный за одной из картин. – Да, откуда Роман вообще взял, что должен находиться в здании СБ? У ограничителей никогда не было подобной функции.
– Ты меня спрашиваешь? – я позволил себе удивиться. – У кого-нибудь есть номер Ахметовой? Я не смог его найти.
– У меня точно есть, я созвонюсь с ней, проконсультируюсь, на всякий случай, – ответил Дубов. Я кивнул. В голове роилась куча мыслей: что делать, с чего начинать, и правильно ли мы поступили, отпуская Ромку одного.
– Тебе не кажется, что он словно с чем-то боролся? – задумчиво посмотрел на меня Эдуард. – С чем-то противоречивым. И его подсознание явно давало ему понять, что, находясь подальше от вас, он сможет чего-то избежать? Весь этот калейдоскоп эмоций – это всё слишком неправильно.
– Да, я тоже это заметил. Пускай побудет один, может, его винтики на место встанут, ну или хотя бы прояснится, что именно с ним происходит. Это не может быть действием яда, который вы вдохнули в здании? – я посмотрел на Егора.
– Понятия не имею, – наконец сказал он, пожимая плечами. – У меня таких проблем вроде нет. Но и строение мозга у меня немного другое из-за моего дара. К тому же Ромка не врал, когда говорил, что дар эриля врубился у него в тот момент на полную. Может, это всё как-то связано?
– Он, правда, из-за меня с отцом поругался? – тихо спросила Ванда, садясь рядом со мной, когда молчание затянулось.
– Да. И тот его чуть не убил за кощунственную мысль притащить в дом обычную девчонку, не из высшего света, – ответил Эд, проведший в голове у Ромки целый год, как, впрочем, и у всех остальных студентов Первого факультета, из-за элементарной скуки.
– Но мне же четырнадцать лет тогда было, – Ванда удивлённо посмотрела на Эда.
– И что? Помолвки заключают даже до рождения детей, – он пожал плечами. – Вы как-то чересчур близко к сердцу воспринимаете институт брака, в своём выборе предпочитая основываться на чувствах. В моё время подобной роскоши выбирать у нас не было.
– Я не знала об этом, – прошептала Ванда, закрывая лицо руками.
– Да уж, похоже, Рома всё для себя решил ещё в Школе, – Егор покачал головой. – Поэтому не обращай внимания на его слова. К утру Ромка явно будет сожалеть о том, что наговорил и попытается всё исправить. Как сможет, конечно. Главное, чтобы хуже не сделал.
– Мне кажется, сегодня домой мне не следует возвращаться, – пробормотала Ванда. – Мало ли что ещё взбредёт в его больную голову.
– Логично. Эд, что с Лео? – я резко открыл глаза. Чёрт, я только сейчас вспомнил о Демидове, которого, казалось, отправил в не очень хорошем самочувствии в поместье уже в прошлой жизни.
– У него холера… и чума. Понятия не имею, в какую лотерею он выиграл, словив две смертельно опасные болезни одновременно. Поэтому хорошо, что ты этот графин забрал с собой. Похоже, холеру он подцепил, попив из него водички, – как-то буднично ответил Великий Князь, а у меня на мгновение перехватило дыхание от такой сногсшибательной новости. – А в порту нужно провести полный комплекс карантинных мероприятий. Нам ещё эпидемии чумы не хватало сейчас в стране для полного счастья.
  
– Ты почему мне раньше не сказал? – просипел я, лихорадочно соображая, что делать, куда звонить и есть ли вообще в этом смысл или уже поздно?
– Он стабилен, именно поэтому я взял на себя смелость отлучиться во вторую Гильдию, когда понял, что ничем помочь не могу. Я оставил Демидова в руках специалиста, чтобы не мешать и не нервировать её своим присутствием, – заложив руки за спиной, проговорил Эд, подходя к окну.