Милан. Том 3 (СИ)

— Ну а сейчас, дорогие друзья, хочу сказать спасибо, что вы не ушли, не покинули этот замечательный зал и остались послушать то, что скажут наши замечательные медалисты, — сказал ведущий в микрофон, обращаясь к зрителям. — Начнём наше интервью…
Зрители встретили слова ведущего приветственными криками и аплодисментами. Из зала не ушел почти никто, многие хотели послушать, что скажет Малинин насчёт своего четверного акселя…
    
Глава 30
 
Интересное послестартовое интервью
 
Трое призёров смотрелись почти как близнецы-братья, особенно с приличного расстояния, с трибун. Все парни высокие, худощавые, с узким тазом и тренированными бёдрами.
— Красавцы! — восхитилась Смелая, глядя на то, как рассаживаются парни.
— Угу, — согласилась Людмила и приготовилась слушать интервью.
Перед фигуристами, всего в 2 метрах от них, расположились несколько телеоператоров, расставивших видеокамеры на треногах. Один телеоператор снимал отдельно ведущего, стоявшего на некотором отдалении от всей компании. В этом интервью организаторы уже дали два микрофона, один был у ведущего, а другой переводчик и фигуристы передавали друг другу.
— Ну а сейчас, чтобы не томить в долгом ожидании нашу почтенную публику, начнём интервью с нашего великолепного чемпиона, представителя США, Ильи Малинина, — радостно сказал ведущий.
Трибуны отреагировали на это объявление одобрительными возгласами и аплодисментами. Российские болельщики, несмотря на то, что упомянули американца, всё равно трясли российскими флагами. Русский, как-никак, тем более, Малинин неоднократно говорил в интервью, что он хоть и американец по происхождению, но всегда чувствует себя русским. Одновременно американские и японские болельщики трясли американскими флагами и красочными плакатами с изображением Малинина.
— Илья… — начал ведущий. — Сначала задам тебе вполне стандартный вопрос, который может рассмешить тебя. Ты стал победителем этого престижного турнира, первого в этом сезоне. Что ты чувствуешь?
Судя по всему, Малинин был хороший артист не только во время проката, находясь на льду, но и вне его. Полностью услышав вопрос, он сделал забавное выражение лица, пожал плечами и поднял вверх ладонями руки, согнутые в локтях, как будто показывая, что на самом деле вопрос не стандартный, а вполне сложный.
— Я бы не сказал, что это стандартный вопрос, — рассмеялся Илья. — Для того чтобы точно ответить на него, мне нужно немного подумать. Но так как времени нет, буду говорить своими словами. Чувства у меня двоякие. В первую очередь это радость тому, что я совершил победу. Победу в первую очередь над собой. Я всё время волновался и переживал, как мои программы встретит широкая публика, как их встретят болельщики фигурного катания, разбирающиеся в элементах. Во вторую очередь, это лёгкое опасение от того, что я вышел на хорошую форму ещё в начале сезона, задолго до главных стартов. В третью очередь, я сам себе сейчас поставил очень высокую планку, ниже которой я не могу себе позволить опуститься. Все эти мысли пронеслись в моей голове, как только я закончил прокат.
Малинин бегло говорил по-английски сам, без переводчика. Он родился в США, и английский язык был для него родным. Публика ответила на слова фигуриста одобрительные возгласами и аплодисментами.
— Ну хорошо, ты дал очень грамотный обстоятельный ответ на такой простой вопрос, и от лица всех присутствующих здесь, благодарю тебя за него, — улыбнулся ведущий. — А сейчас давай поговорим о том, о чём наверняка хотят услышать не только присутствующие здесь люди, но и твои поклонники, да и все на свете любители фигурного катания, которые смотрят нашу трансляцию по телевидению и в интернете. Это, естественно, вопрос о твоём четверном акселе.
Малинин при упоминании четверного акселя рассмеялся и лукаво покачал головой и что-то сказал, но без микрофона этого этой фразы было не слышно.
— Вот видишь, тебе смешно. Это уже хорошо, — с лёгкой иронией заметил ведущий. — Илья… Как… Как это вообще возможно? Расскажи, как ты тренировался и разучивал этот сложнейший прыжок, который, кроме тебя, получается, сейчас не исполняет никто в мире? Сложно ли это вообще: прыгнуть четверной аксель? Что ты почувствовал сегодня, когда чисто исполнил его? Сколько раз на тренировках у тебя получались удачные попытки этого прыжка и неудачные попытки?
— Столько много вопросов… Но начну по порядку, с первого. Я вам скажу так: вся тренировка этого прыжка — это путь боли и разочарований, — заметил Малинин. — После прошлого чемпионата мира я сразу же подумал, что мне нужно что-то такое, что будет выделять меня из массы других спортсменов. Какой-то элемент, который будет бросаться в глаза и по которому будут идентифицировать меня. Так что выбор четверного акселя напрашивался сам собой. Тренировали мы его всё лето. Я практически был без отпуска. Вместо моря и пляжа я в зале тренировал и накачивал ноги. Сначала удачно получалось только 20 процентов попыток исполнения, потом 50 процентов попыток, а перед самым стартом я удачно приземлял 70 процентов попыток. На этом мы с моим тренерским штабом решили остановиться и включить прыжок в программу, он считался относительно надёжным. Сейчас отвечу на ваш второй вопрос, трудно или нет исполнять этот прыжок. Естественно, трудно.
В этом месте Илья выдержал лёгкую паузу, при этом сделав забавное выражение лица, как бывалый шоумен, и это вызвало ожидаемую реакцию у зрителей: долгие продолжительные аплодисменты и громкий смех, пронёсшийся по арене. Потом Илья продолжил.
— На самом деле то, что трудно, — это ничего не сказано. Прыгать его — это огромный риск по сравнению с тем же тройным акселем и обычным четверным прыжком. Ты вынужден разгоняться быстрее, отталкиваться и отрываться от льда сильнее, вкладывать в своё тело более высокую энергию. При неудачном исполнении и падении на лёд это грозит серьёзными травмами, которые становятся намного более опасными, чем при падении с обычных прыжков. А теперь отвечу на вопрос, что я почувствовал, когда удачно приземлил его сегодня. Я почувствовал огромную радость, это придало мне дальнейших сил, и я как будто получил мощный прилив энергии. Я вздохнул про себя и подумал: «Ну вот и всё. Осталось только докатать оставшуюся часть программы».
— Но ведь и оставшаяся часть программы у тебя сложнейшая, и наполненная удивительными каскадами, которые не прыгает никто из мирового топа, — заметил ведущий. — Вот взять твой каскад четверной тулуп — ойлер — тройной сальхов. Ну как можно прыгнуть такой каскад? Его же тоже в мире никто не делает. Прыжки, входящие в него, не являются необычными, необычное лишь их сочетание. А второй твой каскад тройной тулуп — тройной аксель? Это же супернеобычный каскад, в нём прыжки перевёрнуты своими местами. Все прыгают наоборот: тройной аксель — тройной тулуп, а ты прыгаешь наоборот. При этом данный элемент ведь не считается каскадом, а лишь комбинацией из прыжков, так как производится смена опорной ноги с правой на левую. Это влечёт понижение базовой стоимости на 20 баллов. Скажи, зачем ты это делаешь? Зачем это нужно? Это же потеря драгоценных баллов.
— Я делаю это, потому что могу себе позволить, — коротко ответил Малинин, улыбнулся и посмотрел на трибуны, помахав им рукой.
Ведущий повернулся к трибунам, потом пожал плечами, с показной растерянностью посмотрев в камеру, как будто подчёркивая, что больше у него вопросов к фигуристу нет. Малинин своим ответом как бы отметил, что он делает необычные и сложные каскады и комбинации из прыжков лишь потому, что он действительно может себе позволить их сделать чисто и при этом забить на потерю 20 процентов базовой стоимости, так как всё равно укатает своих соперников в одну калитку. Болельщики на трибунах явственно ощутили это и встретили короткий ответ громкими аплодисментами и приветственными криками, выражающими похвалу фигуристу. Да, именно такие люди: дерзкие, нахальные, прорывные, не только становятся чемпионами, но и двигают фигурное катание вперёд. Илья Малинин сейчас обозначил некий вектор развития своего вида спорта на ближайший олимпийский цикл и заочно бросил вызов своим соперникам.