Капелька Солнца (СИ)

У прилавков крутились облезлые собаки. Совали влажные носы в тюки со свежатиной. Муж пнул одну под ребра, чтобы не лезла под руку. И та, жалобно поскуливая, отползла в сторону.
Я порой тайком их подкармливала. Бросала куски шкуры или обрубки костей. Но сегодня за мной слишком пристально наблюдали, чтобы я смогла позволить себе такую вольность.
Ещё и хозяин скотобойни пожаловал. Ходил средь рядов и то и дело поглядывал в мою сторону. Видать, надумал турнуть с работы. А мне в кои-то веки было всё равно.
Я раскладывала товар по прилавку. Рубила на мелкие куски. Нож вдруг соскользнул и стесал тонкий слой кожи с пальца. Проступила кровь, а я стояла и глядела, как алая струйка ползет по ладони. Медленно-медленно, будто время замедлило свой ход.
Решительно тряхнула головой и перетянула палец куском попавшейся под руку тряпицы. Кажется, той же самой, какой протирала прилавок. Порез — не повод, чтобы отлынивать от работы. Пусть ранку и печет от боли, а рубить мясо стало в разы сложнее.
— Что там у тебя? — грозный голос раздался совсем рядом. Видимо, моя оплошность не осталась незамеченной. — Безрукая! Совсем нож держать разучилась? Хочешь потерять работу?!
Муж опять наорал. И хлестнул полотенцем по рукам. Ноющий палец стал болеть ещё сильнее. И захотелось заплакать, зарыдать с досады.
Но я себя уговаривала, что осталось совсем немного, что уже полсрока прошло, и нужно перетерпеть еще самую малость. Раньше же выходило и сейчас выйдет!
Уговорила. Вдохнула поглубже и вернулась к работе.
И вдруг голос. Мягкий и знакомый до боли.
— Ну, здравствуй. — А я глаза боюсь поднять. Вдруг померещилось.
Но нет. Он протягивает руку и снимает повязку с пальца. Невесомо касается замерзшей ладони, и боль моментально отступает. И холод тоже. Сердце бьется быстро-быстро, разгоняя кровь по венам.
И шепот, нежный и доверительный, прогоняет прочь все страхи и сомнения:
- Наконец-то я тебя нашёл!
  
Часть 2.11
 
Кайрин.
Полгода.
Полгода мытарств и скитаний. Города, сменяющие друг друга. Села и крохотные деревеньки. Неизменные гостиницы, от которых уже откровенно тошнит. И траты, которые я с трудом могу себе позволить.
А пару месяцев назад передо мной и вовсе встал невозможный выбор.
Средств катастрофически не хватало, и дом пришлось заложить. Мне не хотелось его потерять. В нём жила память о детстве, о рано ушедших родителях и старшем брате, о счастливом времени, проведённом с семьей. С Айрель. Тогда я ещё думал, что всё поправимо. Что я легко справлюсь со всеми препятствиями, что встанут на пути.
А теперь… Теперь я использовал любую возможность, чтобы заработать. Трудно найти клиентов, когда переезжаешь с места на место. Когда нигде не можешь задержаться дольше, чем на месяц. Но долг, тяжким бременем висящий на шее, заставлял выкручиваться. Искать способы и варианты.
И вот спустя полгода я, наконец, вернулся домой. Вернулся с ней. Тощей девчонкой, сбежавшей из приюта. Единственный удачный шанс за всё время!
Я хотел быть вместе с ней. Как можно чаще. Как можно дольше. Использовать это месяц на полную. Но в итоге меня почти не было дома. Дела навалились со всех сторон. И я чувствовал себя белкой, крутящейся в колесе.
И, как назло, в приемную мою тянулись одни бедняки. Те, кому больше некуда было податься. Я не мог отказать им — и в то же время понимал, что загоняю себя в тупик. Сроки выплат поджимали, а доходов толком не было.
Айрель помогала, как могла. Даже на работу нанялась, хоть я и был категорически против. А поздними вечерами обнимала, голову клала на плечо и неизменно повторяла, что всё наладится.
— Всё будет хорошо, — сказала она в очередной раз и мягко провела по волосам. Они уже изрядно отрасли, а времени постричься я всё не находил. — Вот увидишь. Только тебе отдохнуть надо. — Она взяла моё лицо в ладони и вгляделась в глаза. — Исхудал совсем. Хочешь, я приготовлю чего-нибудь?
— Я не голоден, — уже который день кусок не лез в горло. И если бы не Айрель, я бы и вовсе, наверное, не ел.
 
— Голоден. Просто не чувствуешь. Я принесу чего-нибудь.
И она ушла на кухню. Упрямая.
Хорошо, хоть прятаться перестала. И не пытается больше убедить, что порознь нам лучше. Не лучше. Ни ей, ни мне. И она даже согласилась еще раз попробовать привязать душу. Пусть это её тело и молодо, и нескладно немного той нескладностью, какой обладают лишь подростки. Это не беда. Время само всё исправит, мне даже делать ничего не придется. Лишь бы только удержать душу. Вот только, я так и не придумал как.
Айрель принесла хлеб. Сладкий, вымоченный в молоке и поджаренный на сливочном масле. Как ни странно, я съел всё до последней крошки. И улыбался, когда она облизывала мои перепачканные пальцы. Пара мгновений счастья, когда можно обо всем забыть.
Но невеселые мысли вновь возвращаются. И шестеренки крутятся в голове. Скрипят, трутся. А я всё пытаюсь найти решение. Теперь уже двух проблем.
— Кай, а может, тебе сходить к доктору Айзеку? — вдруг предложила Айрель.
— Зачем? — недоуменно спросил я.
— Ну, возможно, он сможет помочь. Работу какую подкинет.
— Поделится выгодными пациентами? — усмехнулся я.
Наивная.
Уверен, доктор Айзек был без ума от счастья, когда я исчез. Как же, он ведь стал единственным одарённым врачом в городе. А теперь вот я вернулся. И вновь ему мешаю. Он и раньше меня не особо жаловал, ещё когда я был у него учеником, уже тогда чувствовал во мне конкурента. Глупо сейчас надеяться на помощь.
— Почему нет? Наверняка, у него работы невпроворот. Сходи, — мягко попросила она, и, хоть я не верил в успех сего предприятия, вынужден был согласиться.
В конце концов, попытка не пытка.
***
Встреча с моим бывшим учителем была назначена на полдень. Я даже выспался накануне, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. Ещё надо было навестить кредиторов. Просить об очередной отсрочке. Убедить, что дела налаживаются и что я совсем скоро смогу рассчитаться с долгами.
Из дома вышел собранный, решительно настроенный на удачное завершение всех дел. Но стоило мне ступить за порог, как на меня налетел тощий юнец.
— Господин доктор. Там это… Жар у сестренки. Кашлем исходит. Помогите, — взмолился парень и просительно заглянул в глаза.
Я почти что развернулся и был готов бежать следом за ним. Но в последнее мгновение остановил себя.
Если сейчас последую за парнем, то опоздаю на встречу к доктору Айзеку. И вряд ли он согласиться встретиться со мной ещё раз. Да и кредиторы. Сроки поджимают… И если выложусь сейчас, то ещё пару дней не смогу работать.
Я, и правда, загнал себя. И ведь всем не поможешь. Так ведь? Так…
Я отступил на полшага и отвёл взгляд.
— Прости, парень. Не могу. Сейчас никак.
— Но, господин доктор, — захныкал оборванец. — Она ведь совсем… из последних сил уже…
— Мне жаль, — только и смог ответить я и, пока не успел передумать, решительно развернулся и пошёл прочь.
На душе было гадко. Мерзко. Я злился на самого себя и в то же время понимал, что рано или поздно мне пришлось бы это сделать. Нам всем в этой жизни приходится чем-то жертвовать, приходится делать выбор, пусть он и кажется невозможным. В конце концов, я не всесилен. И, пусть это и звучит банально, на всё воля создателя.
На встречу я успел вовремя. Доктор Айзек был столь любезен, что… расщедрился советом! В который раз пытался втолковать мне, что не стоит растрачивать свой Дар на бродяг и нищих. И что хороший пациент не тот, который мало болеет, а тот, который хорошо платит. Так и хотелось выплюнуть ему в лицо, что он шарлатан и обманщик. Что везде ищет свою выгоду. И с годами это не только не меняется, но, кажется, лишь усугубляется.
Встреча с кредиторами тоже не принесла ничего хорошего. Мне отказали в очередной отсрочке и дали недельный срок на выселение.
Казалось, это не взаправду. Просто дурной сон, кошмар, который обязательно прекратится, стоит открыть глаза.