Кальдур Живой Доспех (СИ)

Он работал корпусом, выкидывая кулаки поочерёдно, надеясь попасть в челюсть и не видя ничего, отходил назад, закручивался по спирали, чтоб по нему было тяжелее попасть. Первые удары не почувствовал. Вырубил ещё двоих, они о своей защите совсем не заботились, но силы были слишком не равны. Тяжёлый удар кулака сзади, куда-то ниже ребёр, перешиб ему дыхание. Два или три удар по голове и в лицо, заставили его покачнуться. Его толкнули вперёд, подцепили ноги палкой и опрокинули. Били долго. Руками, ногами, дубинками и палками.
Тот, кого он ударил первым, кряхтя поднялся и достал нож, собираясь закончить дело. Но главарь жестом остановил его.
– Ты чего? Мелкий тебя обидел что ли? Дак он своё защищал. Не будем ж мы его за это резать. Тем болишно ты жив и здоров. Мертвого завтра не ограбишь, сам знаешь. Вяжи девчонку и пойдём.
Анижа снова закричала, но ей тут же зажали рот. Не отпуская руки от головы, Кальдур с надеждой посмотрел на крыши и вход в переулок. Всем было плевать на крик. Бандиты плотно обступили девушку, так что она не могла шелохнуться и, обмениваясь шутками, пошли прочь.
– Стойте! – крикнул им вслед Кальдур что было сил, закашлялся, снова крикнул. – Не трогайте её! Я принесу деньги.
Главарь остановился у выхода, постоял немного раздумывая, вернулся к Кальдуру, склонился над ним и улыбнулся.
– А может не стоит она того, пацан? А? Другую себе найдешь. Да и надо тебе вообще оно? Ты же монах. Иди помолись, грехи отпусти, милостыни поклянчи. А об этой мы позаботимся. Никто даже не узнает.
– Нет!
– Нет?
– Двадцать солов. Завтра, – прошипел Кальдур, вцепившись взглядом в лицо бандита.
– Двадцать солов? – главарь рассмеялся, и его смех подхватила толпа. – Ты что, пацан, считать разучился? Двадцать солов было за проход. Ты прошёл. А потом зачем-то ударил Турика, Змея, Риста и Шельца. Шельца даже два раза. Запачкал им одежду, заставил их заниматься опасным для здоровья и изнуряющим трудом. Это уже тянёт на сотню солов. К тем двадцати, разумеется. Плюс ущерб нашему боевому духу и переживания, понесённые за счёт того, что заниматься нашим благородным ремеслом теперь стало очень опасно. Любой миролюбивый монах может напасть на нас и жесточайшим образом избить ни за что! Но мы ребята крепкие и можем такое измерить в нескольких бутылках крепкого эля, своеобразная скидка, понимаешь? Полторы сотни выходит. Ну как? Стоит оно того?
– Завтра, – Кальдур не сводил холодных глаз с вожака, а голос его отдавал сталью, но вожак не боялся. – Не трогайте её.
– А вот этот пунктик нашей сделки тянет ещё на пятьдесят солов. Гарантии в наше время – это очень дорогая опция, знаешь ли. Я, как капитан нашего сухопутного предприятия, понесу значительные издержки в случае заключения такого договора. Чем предложишь развлекать мне десяток моих ребят всю ночь и весь завтрашний день? Когда эта малютка будет ждать своего часа, отделённая от них всего одной хлюпенькой дверкой.
– Я. Принесу. Деньги.
– Конечно, принесёшь, – главарь тепло ему улыбнулся и показал изломанные гнилые зубы. – Все приносят. Ну, рано или поздно. Поздно я бы не советовал. Я и так бы не позавидовал твоей подружке. Но если завтра к закату, я не увижу здесь тебя с внушительным мешочком денег или… ну чёрт с ним… эквивалентных церковных драгоценностей… твоей подружке придётся отдуваться за вас обоих. А отдуваться она будет, о-о-о… Пока она не умрёт. Или не надоест. Но скорее всего, пока не умрёт.
– Ты чего, босс? – один из бандитов подал расстроенный голос. – Ты же знаешь, что этот оборванец в жизни не принесёт столько денег. Даже если у него тут есть пара-тройка знакомых, он просто не соберёт. Не успеть.
– Где твой азарт, Шейс? Боевой монах нас уже удивил сегодня. И я не удивлюсь, если он выполнит свои условия сделки. Он может пойти в храм и запросить сумму выкупа у жрецов. Или украсть чего интересного. Он был готов помереть за девку. Что-то стопудов сделает. А мы такого ещё не проворачивали ни с кем. Если получиться… представляешь, какая золотая жила откроется? Давненько мне горло душили их сытые религиозные ряхи…
 
– Но, босс…
– И ради этого чувства ожидания чуда! – прикрикнул на него главарь. – Нам всем придётся подождать, к моему величайшему сожалению. Девчонка провёдет ночь со мной. Будет развлекать меня разговорами и пением, например. Если я не увижу завтра что-то достаточно большое и золотое, то следующей ночью она будет кричать. А потом уже достанётся вам. Если конечно, боевой монах ничего не сделает.
– Я принесу деньги! – прошипел ему Кальдур и едва успел закрыть голову от прощального удара сапогом.
Виденье 4. Если бы это было ценой
Кальдур ворвался в тайное убежище. Он был покрыт грязью, промок насквозь от пота, дышал как загнанный зверь. От страха, безумия и многочасовой гонки через лес глаза его стали почти стеклянными.
Его встретил Дукан. В секунду возник из темноты, преградив ему путь в пещеру. Узкий клинок едва не пробил ему грудь, замер в сантиметре и нерешительно качнулся. Глаза старика ничего не выражали, кроме ледяной решимости. Кальдур не дрогнул.
– Как погулял, парень? – безразлично поприветствовал его старик.
– Где Розари? – спросил сквозь зубы Кальдур. Он был готов разорвать преграду на своём пути, хоть и понимал, что ему это вряд ли удастся.
– Там где ты её оставил, очевидно.
Кальдур нетерпеливо сбил лезвие в сторону, отпихнул старика в сторону, бросился внутрь и замер. Розари и правда была там, вся бледная, покрытая потом, с синюшными губами и впавшими глазами. Выглядела она ещё хуже, чем накануне.
– Почему она не исцеляется, Мрак тебя раздери? – ошарашенно пробормотал Кальдур, не веря тому, что видит.
– Потому что не может, – Дукан насупился и спрятал меч.
– Она уже должна была поправиться! – Кальдур рванул к ней, упал на колени, подполз, встряхнул осторожно за плечи. – Эй, ты нужна мне! Давай же. Исцеляйся. Чёрт тебя дери! Да в чём дело-то?
Глаза Розари устало дрогнули, она провела языком по сухим и растрескавшимся губам, попыталась сглотнуть. Не получилось.
– Ты… Ты трус и предатель… – прошептала она почти без интонаций. – Насмешка над Госпожой… Зачем только я?.. Зачем…
Её глаза закрылись и она обмякла.
– Нет! – закричал Кальдур и мягко похлопал её по щеке. – Нет-нет-нет! Ты должна исцелиться, Розари. Слышишь? Ты нужна мне! Анижу схватили. Они убьют её, если ты не поможешь мне. Давай же, чёрт тебя дери! Исцеляйся!
– Кто? Кто её схватил? – резко спросил Дукан, навис над ним и стиснул медвежьей хваткой ему плечо.
– Бандиты! Им нужен выкуп. Или они… или они… Клянусь Её Светом, я убью их, я убью их всех! Помоги мне, Розари. Помоги же…
– Просто бандиты? – спокойно переспросил Дукан и выдохнул, казалось, что от ответа Кальдура ему стало легче. Он отпустил хватку.
– Не просто! – огрызнулся на него Кальдур. – Их слишком много. Минимум десяток. Я ничего не смог сделать. Розари! Давай же.
– Она не может, Кальдур. Если бы могла, давно бы поправилась. Но она не может. Оставь её.
– Может, она не умеет?.. Не понимает как… – Кальдур шептал будто безумец. – Её не учили. Если я… может я…
– Она всё знает, Кальдур. Это не первая её рана, поверь мне. Просто в этот раз она не может.
– Вот чёрт! – крик разнёсся по пещере.
– Успокойся уже, – Дукан фыркнул презрительно, а Кальдур повернулся к нему и схватил за грудки.
– А ты? Ты умеешь драться. Пойдём со мной. Пока не поздно.
Дукан осторожно освободился от его рук, не сводя с него презрительного взгляда.
– Я никуда не пойду, Кальдур. Я пытаюсь сделать так, чтобы последняя надежда королевства не загнулась в этой пещере. И даже если бы мне не нужно было б этого делать, я бы всё равно не пошёл. Есть у нас, знаешь ли, дела поважнее. Тем более ты сам виноват в том, что случилось с бедной девочкой. Трус.
– Я не трус, – стиснув зубы, прошипел Кальдур. – Это ты трус, раз не хочешь помочь ей! Пускай даже так. Твоё право. Но ты должен ей. Она помогла. Помоги в ответ. У вас должны быть деньги. Нужно двести. И я уйду.