Я пришёл (СИ)

— Какое хамство. Ладно, вопросы воспитания оставим на совесть твоего учителя. У меня же к тебе важный разговор. Ты пришёл, вмешался в процесс воспитания джинчурики…
— Воспитания?
— Именно воспитания, — кивает Данзо. — Джинчурики ничего не угрожало. Корень всегда присматривал за ним.
— А побои? — искренне удивляется Джирайя.
— Это должно было закалить его. Он должен был научиться, стать сильнее.
— Хм, как интересно. Ну что, проверим твою методику? — спрашивает Джирайя и просто размазывается в линию, появляется рядом с Данзо и бьёт его в живот от чего он вращаясь улетает и с грохотом пробивает спиной стену.
Анбу Корня пытаются помочь Данзо, но наши встают перед ними и не дают бросится в бой.
— Прекрати! — кричит Хирузен.
— Зачем? Мне кажется это работает! — кричит Джирайя, прыгает в пролом и за ногу притаскивает харкающего кровью Данзо. Присаживается перед ним и бьёт в лицо: — Ну как? Чувствуешь в себе силу? А? Ты, стал сильнее, Данзо? Стал? Скажи мне?
Удары сыпятся один за другим. Голова Данзо ломает доски и входит в пол. Белые как бумага Старейшины, сидят и открыв рты смотрят на избиение. Хирузен, едва заметно, но ехидно улыбается.
— А теперь… Слушай меня, мразь, — подняв Данзо над полом как зверь рычит Джирайя. — Если ты или одна из твоих шавок, приблизитесь к ребёнку… Ты у меня землю жрать будешь. Будешь плакать, к маме проситься, но это тебе не поможет. Я тебя уничтожу. Ты меня понял?
— Напав на меня, — выплёвывая выбитые зубы улыбается Данзо. — Ты напал на деревню…
— А, так значит ты считаешь деревню своей? Если ты забыл, то основали её Сенджу Хаширама и Учиха Мадара. Никакого Данзо тогда ещё не было. Много на себя берёшь, смотри, не вывезешь. Пошёл отсюда! Что бы я тебя в этом кабинете больше не видел.
С этими словами Джирайя до хруста сжимает шею Данзо и левой бьёт ему в бок. С такой силой, что Данзо не выдерживает. Лицо его искривляет гримаса ярости. Однако, после десятого удара, он начинает стонать от боли. Джирайя прекращает избиение, раскручивается и запускает Данзо в окно. Промахивается, в результате чего тело проламывает стену.
— Ну, а теперь вы, — безумно улыбаясь обращается он к Старейшинам.
Кохару, закатывает глаза и падает назад. Митокадо встаёт, пытается что-то сказать…
— Я кому-то, почему-то и за что-то, — подходя к столу говорит Джирайя.
Берёт со стола несколько бумажных папок, сворачивает их и бьёт по лицу Митокадо: — Ну как? Нравится? Сила пришла? Ты закалился? Стал сильнее? Чего молчишь? Отвечай!
— Джирайя… — закрыв голову руками стонет Старейшина. — Хватит.
Однако успокаиваться Джирайя не собирается, хватает Старейшин, подтаскивает их двери и грубо выбрасывает в коридор. Отряхнув руки возвращается и подходит к Анбу Корня. Первый получает удар в лицо и тут же вылетает из кабинета. Второй, пытается защититься, но ключевое слово здесь пытается. Потому как уже через секунду, вылетает из кабинета со сломанными руками.
— Ну, теперь можно и поговорить, — с облегчением выдыхает Хирузен. — Начнём с тебя, Цунаде. Документы практически готовы. Пара дней и ты можешь вступить в должность. К тому времени как раз кабинет восстановят. Джирайя…
— Мне нужен дом. Комната в общежитии не самое лучшее место для ребёнка.
— Что-нибудь придумаем. Нужно время.
  
— У нас его нет, — возражает Джирайя. — Ты сам попробуй в такой конуре пожить. Сыро, стены тонкие, соседи шумят. Воды горячей нет. В Конохе что, домов пустых не существует?
— К сожалению нет. Но… А что если вам пожить у… У Какаши?
— У меня? — указывая на себя руками спрашивает один из Анбу.
— А почему нет? Дом у тебя большой, ты там не бываешь. Решено.
— Но Хокаге-сама, я не привык к тому чтобы в доме находились посторонние.
— Так это поправимо. Научишься с людьми общаться.
— Хокаге-сама, я отказываюсь.
— Какаши, это не просьба.
— Но я…
— Приемлемо, — прекращает спор Джирайя. — Я пошёл, вещи собирать. Мы скоро будем.
Джирайя уходит, Анбу растворяются. Какаши опустив голову плетётся к выходу. Хирузен довольно улыбаясь закуривает и разваливается в кресле. Внимательно смотрит на меня, достаёт из стола бутылку.
— Я не буду. Спасибо.
— Жаль, придётся отмечать одному. Ну ладно. Цунаде, а вы хорошо смотритесь вместе.
— Ой, сенсей, не начинай. Старовата я любовь крутить. Ты лучше скажи, за что ты так с Хатаке? Он же его замучает.
— Или поможет. Сама посмотри, Джирайя изменился и теперь активно меняет других. Наруто, Шизуне, ты. Думаю, он и Какаши сможет поставить мозги на место, а то только и делает что бродит по кладбищу и вздыхает. К тому же, это вопрос безопасности. Данзо такую выходку не простит и, возможно, попытается отомстить. По этому, Какаши станет их телохранителем.
— Тогда почему его просто не убрать?
— Опасно это. У Данзо много людей. Если на него напасть, в Конохе начнётся маленькая война. К тому же, у него есть компроматы на каждого и другие рычаги влияния. Много пособников… Но, вы же с этим справитесь?
Вот обезьяна! Ладно, я тебе это припомню. Ты у меня в дом престарелых уедешь.
— Да, мы справимся. Я пойду. Пока время есть, отдохну и подумаю.
Хирузен весело улыбаясь машет рукой. Выхожу из разгромленного кабинета, перешагиваю через Старейшин, помогать которым никто не спешит и спускаюсь вниз.
Да, Джирайя изменился. Причём сильно. Но… Я ему не нужна. От чего даже обидно. Слишком сильно я привыкла к его кривляниям и подкатам. Стыдно признаться, но мне эти его глупые сопровождаемые ужимками попытки, даже нравились. Я чувствовала себя нужной, необходимой. Теперь как-то одиноко и тоскливо. Но мы же не пара. Я и он, у нас, конечно, много общего. Но чтобы перейти к чему-то серьёзному. Фу! Никогда. Кобель… Ах да. Он же… Никогда бы не подумала. Джирайя и вдруг… К чёрту. Или нет? Ну почему всё так? Он что, не мог продолжать подкатывать ко мне? Мне бы весело было. А он? Почему я думаю только о себе? Почему мне наплевать на чувства друга? Потому что! Он… Мне надо подумать.
Выхожу из здания и вижу их. Какаши, хоть и в маске, но я уверена что сейчас он кривится и закатывает глаза. И Джирайя, который рассказывает ему какую-то невероятную историю.
Ладно, сволочь. Сейчас ты получишь.
— Э, сорокалетний девственник! — громко кричу ему. — Какие планы на сегодня? Будешь хранить целомудрие?