Натюрморт из Кардингтон-кресент

— Где Шарлотта? — спросила она дрожащим голосом.
— Скоро приедет. Тетя Веспасия послала за ней экипаж. Но мне нужно задать тебе несколько вопросов. Мне очень неловко, я понимаю, что сейчас не время, но ничего не могу поделать.
— Я понимаю. — Эмили не смогла совладать с эмоциями, и слезы ручьем потекли по ее щекам. — Господи, неужели ты думаешь, что я не понимаю!
Питт чувствовал у себя за спиной присутствие горничной, в любую минуту готовой ринуться на защиту хозяйки и выгнать его при любом намеке на угрозу Эмили, и за это Томас в глубине души был даже благодарен служанке.
  
— Эмили, Джордж был умышленно убит кем-то из тех, кто находится в доме. И ты понимаешь, что моя задача — найти убийцу.
Эмили смотрела на него широко раскрытыми глазами. Возможно, она уже отчасти начала понимать это или просто отбросила все остальные причины случившегося, но только теперь ощутила весь ужас ситуации.
— Значит, это кто-то из членов семьи или Джек Рэдли!
— Да, именно так. Конечно, не исключено, что подозрение может пасть и на кого-то из слуг, но подобное маловероятно.
— Не говори глупостей, Томас! С какой стати кто-то из слуг дяди Юстаса стал бы убивать Джорджа? Многие из них и узнали-то его не больше месяца назад. Да и к тому же зачем кому-то из слуг убивать здешних хозяев? Совершенная нелепость!
— В таком случае это кто-то из вас восьмерых, — подвел итог Питт, внимательно всматриваясь в ее лицо.
Эмили медленно выдохнула.
— Восьмерых? Томас! Но меня же ты не подозреваешь?! Ты не можешь…
Эмили так побледнела, что Питту показалось, что она вот-вот потеряет сознание и упадет на подушки.
Он крепко сжал ее руку.
— Нет, я не подозреваю тебя. Не подозреваю я и тетю Веспасию. Но я должен найти преступника, а для этого мне нужно узнать правду об очень многом.
Эмили промолчала. Питт слышал, как у него за спиной горничная тяжело вздыхает. В душе он был благодарен этой простой женщине — и Веспасии, за то, что она нашла такую хорошую служанку для Эмили.
— Мог ли Джек Рэдли предполагать, что ты можешь когда-нибудь выйти за него, если станешь свободной?
— Нет… — Ее голос сорвался, и она на несколько мгновений отвела глаза, но потом, снова глядя на Питта, сказала: — По крайней мере, не на основании того, что я когда-либо ему говорила. Я… я позволила немного поухаживать за собой… совсем немного. Вот и всё.
Питт понял, что она что-то скрывает, но нечто, по-видимому, не слишком существенное.
— Что-нибудь еще? — спросил он.
— Нет! — Эмили поняла, что он уже имеет в виду не только Джека Рэдли, но всех остальных. — Не знаю. Не представляю, кому и по какой причине могла прийти в голову мысль убить Джорджа. Может быть, это была трагическая случайность, Томас?
— Нет.
Она опустила голову и взглянула на руку, которую продолжал сжимать Питт.
— Может быть, целью был кто-то другой, не Джордж?
— Но кто? Кто-то еще, кроме него, начинает утро с чашки кофе?
— Нет, — прошептала Эмили едва слышно.
Дальше рассуждать не имело смысла, и она понимала это не хуже, чем он.
— А Уильям Марч? Мог бы он убить Джорджа из ревности, из-за его внимания к Сибилле?
— Не думаю, — честно призналась Эмили. — Не было никаких признаков того, что он вообще замечает его внимание к Сибилле, не говоря уже о том, что это могло его как-то задевать. Мне кажется, что Уильяма интересует только его живопись. Однако… — Она неожиданно сжала его руку. — Томас, могу поклясться, что вчера вечером я слышала, что Джордж и Сибилла спорили, и перед тем, как лечь спать, Джордж зашел ко мне и… — Несколько мгновений она боролась с эмоциями, пытаясь сохранить контроль над собой. — И он сказал мне, что у него с Сибиллой все кончено. Ну, конечно, не прямо, просто намекнул. В таком случае это было бы признанием того, что между ними что-то было. Но мы поняли друг друга.
— Он поссорился с Сибиллой?
— Да.
Не было смысла спрашивать ее, была ли названная ссора достаточно серьезной, чтобы повлечь за собой убийство. Эмили все равно не смогла бы ответить. И даже если бы ответила, ее слова вряд ли имели бы существенное значение.
Питт встал и отпустил ее руку.
— Если ты еще что-нибудь вспомнишь, пожалуйста, пошли за мной. Я должен знать все.
— Я понимаю. Я обязательно все расскажу.
Томас улыбнулся, пытаясь улыбкой сгладить остроту ситуации и перебросить хрупкий мостик через пропасть, отделяющую полицейского от обычного человека.
Эмили тяжело сглотнула, и утолки ее губ слегка приподнялись в некоем подобии улыбки.
Примерно через час дверь ее спальни открылась, и в комнату вошла Шарлотта. Она ничего не сказала, просто подошла и села на кровать, протянув руку к Эмили, затем обняла ее и позволила ей выплакаться, прижав к себе, немного покачиваясь и произнося старые слова утешения, знакомые ей с раннего детства.
  
Глава 6
 
Когда Эмили наконец откинулась на подушки, лицо ее было изможденным. Глаза опухли, под ними залегли темные круги, а волосы, обычно такие красивые, свисали тусклыми неопрятными прядями. Облик сестры значительно больше каких-либо слов и слез напомнил Шарлотте о реальности смерти и пробудил в ней настоящий страх. Люди слишком часто плачут по самым разным поводам. И Шарлотта начала с наиболее практической помощи, которая, как ей было известно, способна хотя бы немного исправить ситуацию. Она позвонила в колокольчик у кровати.
— Мне ничего не надо, — сказала Эмили голосом, лишенных всяких интонаций.
— Ты ошибаешься, — решительно возразила ей Шарлотта. — Тебе нужна чашка крепкого чая — так же, как, впрочем, и мне.
— Не надо. Мне станет плохо от чая.
— Не станет. Но если ты будешь и дальше плакать, тогда конечно. Думаю, что ты плакала достаточно. Теперь нам нужно кое-что сделать.
Слова Шарлотты вывели Эмили из себя. Пережитое ею потрясение и страх, соединившись, вырвались наружу. У Шарлотты вполне благополучная семейная жизнь, а то, что случилось с сестрой, для нее лишь очередное приключение. Она сидит на кровати с деловым спокойствием, написанным на ее лице. Эмили на миг возненавидела ее за это. Джорджа, холодного и бездыханного, вынесли из спальни всего час назад, а Шарлотта уже готова заниматься какими-то делами! Ей следовало бы пережить все то, что выпало на долю ее сестры.
— Моего мужа убили сегодня утром, — произнесла Эмили убитым голосом. — Если ты способна только на то, чтобы демонстрировать свое любопытство и чувство собственной значимости, то будет лучше, если ты вернешься домой, займешься своими делами и не станешь вмешиваться в чужую жизнь.
На мгновение у Шарлотты возникло ощущение, будто ей дали пощечину. Кровь прилила к лицу, глаза сверкнули гневом. Она не ответила сестре резкостью только потому, что не нашлась что сказать. Но она перевела дыхание и вспомнила, что пришлось пережить Эмили. Сестра была моложе ее. В Шарлотте вновь пробудилось чувство старшей сестры, усвоенное ею еще в детстве. Оно нахлынуло на нее потоком воспоминаний: Эмили, крошка Эмили, постоянно на несколько шагов отстающая от нее на пути к взрослению. Эмили всегда ей завидовала, восхищалась ею и отчаянно пыталась за ней угнаться, проявляя к ней примерно то же отношение, какое она сама проявляла к Саре.
— Кто убил Джорджа? — спросила Шарлотта.
— Я не знаю! — почти выкрикнула Эмили.
— В таком случае не думаешь ли ты, что нам следует как можно скорее выяснить, кто это сделал, пока убийца не навлек на тебя дополнительные подозрения?
У Эмили перехватило дыхание, лицо ее буквально посерело.
  
В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату вошла Дигби. Увидев Шарлотту, она заметно напряглась. Но Шарлотта еще не забыла свои юные годы в родительском доме, когда у нее была собственная горничная, и привычка управляться с прислугой мгновенно вернулась к ней.
— Будьте так добры, принесите нам чаю, — сказала она Дигби. — И, наверное, что-нибудь сладкое.