Натюрморт из Кардингтон-кресент

Терпение Эмили было на исходе. Она села рядом с Джеком Рэдли и воспользовалась первой же возможностью, чтобы вовлечь его в разговор. Впрочем, для этого ей не пришлось прикладывать усилий. Джек был искренне рад пообщаться с ней. В иных обстоятельствах Эмили получила бы от этого удовольствие, тем более что мистер Рэдли ей нравился. У него была приятная внешность, о чем он, несомненно, догадывался, однако ему хватало ума и чувства юмора, чтобы относиться к себе достаточно критично. В последние дни его незаурядный ум светился в его глазах не менее десятка раз. Кроме того, Джеку чуждо лицемерие, и лишь одного этого было достаточно, чтобы Эмили после трех недель его пребывания в Кардингтон-кресент прониклась к нему симпатией.
  
— Похоже, вы очень нервируете миссис Марч, — мягко заметил он. — Когда вы упомянули слово «расследовать», я решил, что с ней приключится припадок, и она вот-вот соскользнет со стула под стол.
В словах Джека Эмили послышалась легкая нотка иронии, из чего она сделала вывод, что Джек тоже недолюбливает старую даму. А еще он явно не в восторге от собственного положения. Не исключено, что семья и стесненные обстоятельства подталкивали его к выгодной женитьбе. Возможно, такой союз был ему не более приятен, чем девушкам, которыми безжалостно манипулировали их матери, заставляя вступить в выгодный брак, дабы избежать участи никому не нужных старых дев, не имеющих ни средств к существованию, ни профессии, какой можно было посвятить жизнь.
— Ей не дает покоя вовсе не мое положение, — пояснила Эмили и впервые за последнее время искренне улыбнулась. — Скорее то, откуда оно у меня.
— И откуда же? — Рэдли удивленно поднял брови. — Неужели в этом есть нечто страшное?
— Еще хуже, — снова улыбнулась Эмили.
— Постыдное? — настаивал Джек.
— О, еще какое!
— Что-что? — Было видно, что Рэдли вот-вот расхохочется.
Эмили нагнулась ближе и взяла его за руку. Сгорая от любопытства, Джек подался вперед.
— Моя сестра вышла замуж еще более неудачно, чем миссис Марч, — прошептала она ему на ухо. — За полицейского сыщика!
Джек мгновенно выпрямился, как будто не поверил собственным ушам. Однако глаза его задорно блеснули.
— За сыщика? Настоящего? Из Скотленд-Ярда и все такое?
— Именно. И все такое прочее.
— Поверить не могу! — Было видно, что Джек от души наслаждается их беседой. И все же, несмотря на игривый тон, Эмили уловила в его голосе серьезные нотки.
— Но это так, — подтвердила она. — Вы видели лицо миссис Марч? Она была в ужасе, когда я упомянула об этом. Ведь это же позор для всей нашей семьи.
— Еще какой! — прыснул от смеха Джек. — Бедный старый Юстас, ему никогда этого не перенести… Скажите, а леди Камминг-Гульд об этом знает?
— Тетя Веспасия? Конечно, знает. Если не верите мне, можете спросить у нее. Более того, она питает к нему симпатию, хотя он и носит одежду, которая ему абсолютно не идет. Зимой он предпочитает шарфы совершенно жуткой расцветки, а его карманы вечно набиты всякой всячиной вроде блокнотов, воска, спичек, кусков бечевки и еще бог знает чего. И еще ему ни разу в жизни не встречался приличный парикмахер…
— И он вам тоже симпатичен, — радостно оборвал ее Джек. — Он ведь вам очень симпатичен?
— Верно, симпатичен. И он по-прежнему служит в полиции и занимается расследованием самых ужасных убийств.
Стоило ей об этом вспомнить, как лицо ее омрачилось, что, кстати, не скрылось от Джека. Он тотчас посерьезнел.
— Вы о них знаете? Об этих убийствах? — произнес он, явно заинтригованный услышанным.
Эмили поняла, что полностью завладела его вниманием, что было ей приятно.
— Разумеется, знаю. Мы с Шарлоттой очень близки. Я даже иногда помогала ей.
В глазах Джека промелькнул скепсис.
— Нет, правда! — запротестовала Эмили. Это было нечто такое, чем она втайне гордилась. Еще бы, ведь это было так не похоже на удушающую атмосферу великосветских салонов. — Я даже сама кое-что расследовала. Во всяком случае, на пару с Шарлоттой.
Джек не знал, верить ей или нет, однако неодобрения в его глазах она не заметила. Его взгляд был неподдельно искренним. Будь она на пару лет моложе, то наверняка утонула бы в таком взгляде. Впрочем, даже сейчас ей ничто не мешает воспользоваться его восхищением к собственной выгоде. Эмили стремительно встала, шурша юбками.
— Если вы мне не верите…
Рэдли немедленно вскочил на ноги.
— Вы? Расследовали убийства? — Он изобразил недоверие, как будто приглашая Эмили подтвердить правдивость ее слов. Она приняла правила игры и, опережая Джека на полшага, направилась к дверям оранжереи, где вились лианы, и откуда тянуло сладковатым запахом влажной земли. Внутри оказалось жарко и душно, а также темно, почти как ночью в тропиках.
— Был один такой случай, когда труп оказался в кебе, прямо на кучерском сиденье, — доверительно сообщила Эмили. Кстати, это был реальный случай. — После представления оперы «Микадо».
— Вы шутите! — запротестовал Джек Рэдли.
— Нет, не шучу, — ответила она и бросила свой самый искренний взгляд. — Убитого опознала жена. Это был лорд Огастес Фицрой-Хэммонд. Его со всей пышностью похоронили на кладбище родового поместья. — Эмили заставила себя посмотреть Джеку в глаза. О, эти глаза, окаймленные невероятно пушистыми ресницами! — А затем его увидели сидящим на церковной скамье.
— Эмили, вы рассказываете невероятные вещи! — воскликнул Джек. Он стоял совсем рядом, и на какой-то миг Эмили даже забыла про Джорджа. Она поймала себя на том, что ее губы растягиваются в улыбке, хотя ее рассказ соответствовал истине.
— Мы снова похоронили его, — добавила она с едва заметной усмешкой. — Это была весьма сложная процедура, и крайне неприятная.
— Абсурд! Быть того не может! Я не верю вам!
— Но именно так оно и было, клянусь вам! И вообще, какая нелепая ситуация… Где это видано, чтобы люди дважды посещали похороны одного и того же человека? На мой взгляд, это просто неприлично.
— Этого не может быть!
— Может! Клянусь вам! Прежде чем закончилось это дело, появились четыре покойника. Во всяком случае, мне кажется, что именно четыре.
— Четыре раза появлялось тело лорда Огастеса? — уточнил Джек, едва сдерживая смех.
— Конечно же, нет, не говорите глупостей, — запротестовала Эмили. Она стояла так близко к нему, что могла ощущать запах его кожи и мыла.
— Эмили! — Джек наклонился и поцеловал ее, поцеловал неторопливо, как будто в их распоряжении была целая вечность. Эмили обхватила его руками за шею, отвечая на поцелуй.
— Мне не следовало этого делать, — честно призналась она несколько секунд спустя. Впрочем, это была скорее констатация факта, нежели упрек в свой адрес.
— Возможно, вы правы, — согласился Джек, нежно касаясь ее волос и щеки. — Расскажите мне правду, Эмили.
— О чем? — прошептала она.
— Вы действительно нашли четыре трупа? — спросил он и снова поцеловал ее.
— Четыре или пять, — пробормотала она, — точно не помню. И еще мы поймали убийцу. Спросите тетушку Веспасию, если у вас хватит смелости. Она в курсе этого дела. [6]
— Могу и спросить.
Эмили с некоторой неохотой высвободилась из его рук — все оказалось приятнее, чем следовало, — и мимо цветов и лиан направилась к выходу.
Миссис Марч рассуждала о рыцарственном творчестве художников-прерафаэлитов, их тщательной проработке деталей и изысканности цветов. Уильям слушал ее с болезненной гримасой. И дело не в том, что он не одобрял ее взглядов, а в том, что миссис Марч абсолютно не понимала того, в чем, по его мнению, заключалась истинная суть этого течения в искусстве. Лавиния Марч не чувствовала главной страсти этих художников, замечая в их живописных работах одну лишь сентиментальность.
  
Тэсси и Сибилла сидели так, что были вынуждены либо слушать, либо открыто проявлять невежливость, однако воспитание препятствовало последнему. Со своей стороны, Юстас был хозяином дома, и от него требовалось проявление показной благовоспитанности. Повернувшись спиной к женщинам, он рассуждал о моральных обязательствах положения в обществе. На лице Джорджа было написано выражение вежливого интереса, за которым на самом деле пряталось полное отсутствие такового. Зато он то и дело поглядывал в сторону двери, ведущей в оранжерею. Должно быть, от него не ускользнуло, как в ней скрылись Эмили и Джек Рэдли.