Отверженные Последние из рода Эванс

Спрятав мешочек в лиф платья, я собрала доски и отнесла их на кухню.
Печь весело потрескивала, кидая причудливые тени на стены кухни. Стало немного теплее, совсем капельку, но я понимала, что этого мало. Так что, притащив ещё один ковёр, острым ножом отпиливала полосы, которые потом прибью по периметру двери. Так сквозняка будет намного меньше.
– Эми, посмотри за кашей, – попросила девочку, а сама отправилась наверх, в комнаты детей. Отныне, жить мы будем на кухне. Маленькое помещение большой печью намного проще, чем хотя бы одну спальню обычным камином. Когда мама была жива, мы не нуждались в экономии дров. Помимо этого в каждой комнате стоял кристалл, который излучал тепло. Кристаллы давно разрядились, а заряжать их дорого.
Дом разваливался. Водопроводные трубы лопнули прошлой зимой, так что воду теперь приходилось таскать из колонки. Сточный колодец забился и нещадно смердел отходами. Крыша подтекала, дождь попадал прямо на лестницу, от чего дерево сгнило довольно сильно. Ещё немного, и мы не сможем подниматься на второй этаж.
Найдя старые тюфяки, набитые соломой, я стащила из на кухню и уложила подальше от печи, чтобы солома внутри тюфяков не загорелась.
Натаскала со второго этажа тряпья, чтобы было чем укрываться. Оглядев наше временное убежище, я удовлетворённо кивнула. Для начала неплохо.
Кашу ели молча. Не вкусно… Без соли или сахара, даже без ложки масла. Но мы ели молча, благодаря богиню за этот ужин. В кастрюле ещё осталось немного, как раз нам на завтра.
Но надо будет искать работу. Конечно, не ту, что предлагал мне отец, но что-то всё равно надо.
– Лили, расскажи сказку, – попросил Тимми.
Тюфяки я кинула впритык друг к другу, а сверху обернула полосками ковра, чтобы не расползались. Так нам будет теплее.
– Сказку? Хотите послушать сказку? – хихикнула я, щекоча малыша.
– Хотим! – воскликнула Эми. Пусть она и старалась вести себя как взрослая, получалось это не очень. Ребёнок… Она всего лишь маленький ребёнок.
– Ну что же, слушайте. Расскажу вам необычную историю про необычный мир, где летают железные птицы, а дома такие огромные, словно их крыши находятся в небесах.
Я рассказывала сказку про студентку Настю, которая готовилась стать маркетологом, но не успела.
К счастью, я не успела рассказать до конца, дети уснули очень быстро. Так что, подложив ещё дров, я тоже опустилась на импровизированную кровать. Едва прикрыла глаза, как уплыла в сон.
А проснулась от странного звука. Словно шкрябают по металлу.
Каша! Наша каша! Мышь пробралась что ли? Но я ведь закрывала!
– А ну-ка кыш! – я подскочила, стараясь не разбудить детей. Щурясь в темноте, пытаясь разглядеть, кто-том ест наш завтрак, я ступала осторожно, подбираясь ближе и замахиваясь кочергой.
Но едва глаза привыкли к темноте, как я в ужасе и неверии отшатнулась, роняя своё оружие на каменный пол.
– Ты? Что ты делаешь?!
 
Глава 2
 
Я потянулась за огарком свечи и спичками. Маленький огонёк разогнал тьму. Теперь я отчётливо видела, как отец, сидя в углу, уминал остатки каши, которыми я планировала накормить завтра детей.
– Как тебе не стыдно, – преодолев брезгливость я подошла ближе и дёрнула кастрюлю на себя. – Совсем человеческий облик потерял!
– Не смей! – рявкнул отец, пьяно замахиваясь. – Миску каши отцу пожалела? Я ради вас…
– Что? – насмешливо спросила, убирая кастрюлю на плиту. – Проиграл состояние ради нас? Спился ради нас? Прокрался, словно вор, у детей последнее отнимаешь.
– Последнее? А это что? – глаза папаши алчно заблестели. Резко подавшись вперёд, он ловко дёрнул за шнурок кошелька, который чуть вылез из лифа, пока я спала.
– Отдай! – воскликнула я, но папаша оттолкнул меня с такой силой, что я рухнула на тюфяк, едва не придавив Тимми.
– Последнее, говоришь? – рассмеялся папаша, трясущимися руками развязывая шнурок. – Лжёшь отцу? Выпороть бы тебя! Да времени нет.
Я смотрела, как он высыпает монеты к себе на ладонь. Если он сейчас их заберёт, то мы пропали.
– Папа, – захныкал Тимми, просыпаясь.
– Не смей! – прошипела я дикой кошкой. – Ты не уйдёшь отсюда с деньгами! Не заберёшь последнее!
Я встала и сделала шаг к печке. Дотянувшись до кочерги, замахнулась ею.
– Лили, что случилось? – Эми подскочила на тюфяке и смотрела на нас со страхом. – Что ты делаешь?
Меня охватило отчаяние и такая злоба. Я действительно была готова огреть папашу кочергой, если только он посмеет сделать шаг к двери.
– Ты не заберёшь их, – натурально прорычала, делая шаг к отцу. И рявкнула, что есть силы, – Брось их и выметайся!
И папаша, как ни странно, заторможено разжал ладонь. Монеты звонко ударились о каменный пол и разлетелись в стороны. Папаша сделал неуверенный шаг к двери, потом ещё один. Вскоре дверь захлопнулась за ним, а я устало опустилась на тюфяк, дрожащей рукой откидывая кочергу в сторону.
– Лили, мне страшно, – всхлипнула Эми, прижимая к себе Томми, который тихо хныкал и тёр глаза. – А если он вернётся?
– Ну-ка, помоги мне подвинуть стол к двери, – я решительно поднялась, хотя ноги дрожали.
Такая слабость навалилась, словно я вагоны с углём разгружала. Но всё же, собрав в себе силы, двинула стол, поморщившись от скрипа. Придвинув так, чтобы дверь нельзя было открыть, мы с Эми по очереди подёргали ручку. Не открыть, пока стол придвинут. Значит, этой ночью мы можем спать спокойно, а вот с завтрашнего дня мы будем запирать двери на засов.
– Лили, на, – Тимми, пока мы мучались со столом, собрал монеты и теперь протягивал мне их.
– Спасибо, радость моя, – улыбнувшись, забрала серебрушки и спрятала их в кошелёк.
Задув свечу, я укрыла детей и легла следом. о сон не шел. Я вздрагивала от малейшего скрипа. Боялась, что папаша вернётся и будет требовать деньги.
А ещё я никак не могла понять… Неужели отец так испугался моей угрозы? Испугался меня настолько, что выпустил из рук деньги? Странный он какой-то. Впрочем, я мало что знаю о алкоголиках и их поведении. Может, такой ступор для них в порядке вещей.
Закрыв глаза, я провалилась в тревожную дрёму. Мутные сны мешались с явью, а я не понимала, сплю ли.
А когда проснулась, долго не могла понять, ночь сейчас или утро. Отогнув край ковра, я выглянула в щель. На улице уже светло, так что пора приступать к делам. Я зажгла свечу и заглянула в кастрюлю. Каши на пару ложек, да и брезгливо как-то после папаши есть. Так что залив кастрюлю водой, чтобы каша отмокла, я разожгла печь и отодвинув стол. Сейчас, когда слабость ушла, мне это удалось без труда.
Подхватив ведро, я выскользнула из дома и глотнула свежего воздуха. Ветер немного стих, но всё равно холодно. Так что быстро набрав воды. я вернулась в дом. в тепло.
Как раз проснулась Эми. Деловито заправив тюфяк, девочка подкинула дров в печку.
– Эми, я схожу в булочную, присмотри за Томми и печкой, – попросила я, быстро умывшись холодной водой и заплетя косу. – Потом я пойду на рынок, надо купить еды. Да и с работой надо что-то решить.
– Ты всё-таки пойдёшь к мадам Либери? – ужаснулась сестра.
– Нет, но думаю меня возьмут в какую-нибудь таверну подавальщицей или служанкой в дом. Но в любом случае нам надо как-то зарабатывать на жизнь. Те десять серебрушек помогут нам прожить довольно долго, если тратить их только на еду. Но жить так несколько месяцев мы не сможем.