"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Ты дело говоришь, — сказал Моржов, опускаясь в кресло. — Но… как? Что тут придумаешь?
— Что нужно, то и придумаем. Может, ты сможешь их поймать, кого-то посадишь. Но это ничего не поменяет. А вот вся эта падла в городе должна знать, что трогать «чеченцев» нельзя. Никто в Тихоборске не тронет афганца, потому что знает, что остальные с ним за это сделают. И тут должен понимать, что будет хуже. Но в пределах того, чтобы начальник, — я подмигнул Моржову, — не попадал из-за этого. Он нас и так выручил, ему же потом отвечать, если что случится.
  
— Но что здесь делать, Старый? — спросил Газон.
— Ну, для начала, — я посмотрел на него, — можешь сказать, кто это такой наглый? Не для милиции? Для нас? У тебя есть возможность узнать.
Саня посмотрел с подозрением на Моржова, но тот стоял, скрестив руки, и снова на меня.
— Ну, смогу. Поинтересуюсь. Но смотрите, если братва приедет разбираться с этими беспредельщиками, то Верхушин должен за это останется.
— Ну, то братва, а то мы. Но если людей будем прикрывать, кто-то нас не забудет, подтягиваться к нам будут. А когда нас много — так легко с нами не сладишь, а мы сами сможем на что-то влиять. Вот и надо, говорю, прикрывать каждого, показать им, что нас они не сожрут. Не против же, Васька? — я повернулся к Моржову. — Потому что сам говоришь — официально ничего ты не нашёл.
— Ну, — он почесал затылок, и короткая, едва отросшая щетина там захрустела. — Обсудим на трезвую голову, короче, — сдался молодой опер.
Но мы точно это обсудим, потому что Моржов был зол. На его товарища напали, и он ничего не может с этим сделать, что его сильно бесило.
И мы посмотрим, что с этим можно сделать.
  
Глава 2
 
Парни хотели немедленной расправы над теми ублюдками, что напали и ограбили инвалида, но удалось удержать их в узде. Слова им запали, они согласились, и мы найдём, кто это такой наглый.
Пусть ограбленный Гриша Верхушин служил в другом роде войск, сейчас это уже неважно — лучше держаться вместе. Если получится разобраться, то не только накажем тех гадов, но ещё и десантники в городе начнут нас уважать, да и в области тоже. А контакты нам нужны.
Вечером я сам приду к нему, поговорим по душам. Царевич прав — грабители шли не на удачу, они твёрдо знали про деньги, значит, сдал кто-то, кто десантника хорошо знал.
Возможно, Гриша даже в курсе, кто именно это был, но Моржову не сказал — он же мент. Если это родственник, то за такое его может ждать срок, вот и молчит. Но если вернуть бабки и проучить, то он точно не будет против.
Ну и Газон осторожно поинтересуется, потому что о таких делах блатным быстро становится известно. Начнёт кто-нибудь сорить деньгами, сразу поймут, что было удачное дело. Ну и я сам займусь.
Это вечером, когда Верхушин будет дома, а вот день сегодня обещает быть насыщенным. Я вчера вечером ушёл домой и увёз Самовара, Шустрый тоже ушёл, как и Газон, зато Слава Халява и Шопен остались в гостях у Царевича. С ними Маугли.
Старлею идти особо некуда, да и мы все зазывали его к себе в гости. Шопену вообще всё равно где ночевать, а Славик явно хотел догнаться ещё и гулять до самого рассвета, как он привык.
Так что утром я сразу пошёл к Царевичу собирать народ.
— Сильно пить вы ему не давали, смотрю, — сказал я, входя в квартиру Руслана. — Халява как стёклышко.
— А он всё порывался, — осуждающе сказал Царевич, сидя на кухне. — Догоняться хотел, в магазин бежать. Ещё немного, связали бы, кляп в рот, и на губу, — он показал на дверь в кладовку.
— Заманал нудеть, папа, — Халява, так и лежащий на диване, накрылся с головой, только ступни торчали из-под одеяла.
— Ну что, товарищ старший лейтенант, — я глянул на Маугли. — Помнишь, как ты его будил?
— Помню-помню, — Маугли зловеще хмыкнул. — Можем ещё раз так сделать.
— Не надо, — Славик начал подниматься. — Хватило мне тогда.
— Спишь х’еново, — пробурчал Шопен, вытирая лужицу на полу за щенком. — Пинаешься, толкаешься. Под утро ещё давай орать в ухо: «Шустрый, цинк неси, патронов нет!»
— Не было такого, — Халява смутился.
— Бобика вот напугал.
Щенок потыкался мне в руку мокрым носом, яростно размахивая хвостом, потом ушёл на кухню выпрашивать что-нибудь вкусненькое у Царевича.
Маугли сегодня пойдёт по своим знакомым, кто живёт в городе. Где-то на улице Матросова живёт капитан Федин, танкист, а в посёлок переехал старший лейтенант Сунцов, разведчик.
Офицеры-то друг с другом легче общий язык найдут, а заодно и мы с ними познакомимся ещё раз, только уже на гражданке.
Ну а мы с Халявой поедем по делам. Нужна встреча с его батей, обсудить дело, но не выпрашивать подачку, а предложить вложиться в перспективное дело.
Дальше деньги будут свои, заработаем и вернём, и нам останется. Главное — скопить к 98-му году сумму побольше, и после этого можно будет развернуться по-крупному.
Не договоримся с ним — всё равно найду, где взять денег, но хотелось бы ускориться. Нужно, чтобы компьютеры уже были к Новому году, а не после него.
Время это выгодное — новогодние каникулы и выходные. Конечно, сейчас праздничных дней ещё не так много, никто не отдыхает десять дней, как будет потом. Только первого и второго января, и ещё седьмого, ну и между ними будет суббота и воскресенье. Итого пять дней, причём не подряд. Но всё равно, стоит воспользоваться этим временем для продвижения.
Да и один Новый год у нас отобрали, и тогда, вместо празднования, мы входили в Грозный. Так что заслужили хорошо отпраздновать другой.
За ночь выпал снег толстым слоем, и его ещё не успели затоптать. Падал и падал, сантиметров на десять, и всё вокруг белое. Засыпало машины, двор, дорогу, которую, само собой, никто не собирался очищать на снегоуборщике — в городе такой техники вообще не было. Только дворники с мётлами и лопатами, но их на улице пока не видно.
Халява тут же поругался с Царевичем из-за какой-то мелочи, на что тот невозмутимо отложил щётку, которой очищал лобовое стекло, и шумно выдохнул через нос, что не предвещало Славику ничего хорошего.
— Да хватит, — остановил я их.
Из-за чего они стали нервными, я понял. Через дорогу стояла недостроенная заброшка без окон — слишком знакомая нам картина, ещё падающий снег напоминал о январских боях. Как раз как-то засели у одного такого дома, разбитого артиллерией, и тогда как раз пошёл снег. Своеобразная была картина, и сейчас выглядит похоже.
Сегодня воскресенье, но уже достаточно людно — много пацанов вышло поиграть. Им сегодня не в школу, а по ящику явно идёт «Слово пастыря» вместо мультиков, раз они все на улице. Играли в снежки, лепили снеговика, ну и решили поиграть в войнушку. У одного был автомат с красной лампочкой на месте ствола, который издавал треск при каждом нажатии на спуск, а у другого игрушка повеселее — самодельный пугач из гнутой медной трубки и гвоздя, набитый головками от спичек. В действие пугач приводился чёрной резинкой из велосипедной шины.
Вот и сейчас пацан из него пальнул.
Пух!
Звук негромкий, но отчётливый, и отразился эхом. Слава Халява от неожиданности вздрогнул, выронил пачку сигарет в снег и сматерился так, что дети решили отбежать на всякий случай:
— Б***! — рявкнул он и огляделся по сторонам.
— Целый? — на автомате спросил Царевич у Славика.
— Да чё мне будет-то? — он подобрал пачку и скрипнул зубами. — С пугача стрельнули. Козлы малолетние.
Лёгкий ветер принёс нам запах сгоревшей серы. Пацаны со смехом отбежали ещё дальше, один перезаряжал пугач, набивая его для нового залпа.
  
— Пить тебе вообще нельзя, Славик, — заключил я, глядя на Халяву. — А то всё утро злой, аж колбасит.
— Собаку заведи, поможет, — посоветовал Шопен и махнул нам рукой на прощание: — Пока, пацаны! Зовите, если чё. Мне всё равно делать нечего.
— Ты послушай, что пацаны говорят, — Руслан скрестил руки на груди. — У тебя конкретно «афганский синдром» начался, Славян. Или «чеченский» уже. Бухаешь, срываешься. Тут сам понимаешь, тебе надо отдыхать, что-нибудь хорошее смотреть, с людьми общаться, а не бухать, чтобы закидонов ещё больше не стало.