"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Народ на всякий случай попятился, и вокруг нас образовалось кольцо отчуждения.
Но зато я, наконец, увидел банши.
На фоне надгробных плит в воздухе висел дух молодой девушки. Ее некогда белоснежное платье потеряло свежесть и белизну и казалось иллюзорным под стать хозяйке. Подол, как и волосы, походили на колышущееся серое пламя, неподвластное реке времени. Полные печали глаза с мольбой смотрели в далекое безучастное небо, а по щекам катились фантомные слезы, которые исчезали в полете, так и не достигнув земли.
  
У ног же ее на различном расстоянии лежали и сидели люди. Одни рыдали, не в силах сдержать эмоций и остановиться, другие стискивали руками головы, будто боясь, что те расколются, третьи лишились чувств, а кое-кто и жизни. Их бездыханные тела дополняли картину, из которой будто украли все краски, оставив лишь цвета скорби, тлена, тоски и безнадежности.
Я не смог не вздохнуть и покачал головой.
Это была Зарина.
Такая, какой она должна была выглядеть в своем возрасте, если бы Влатислав искусственно не поддерживал ее в облике ребенка. Но пусть тело, будучи мертвым, и не развивалось, но дух каким-то образом продолжал взрослеть, что с каждым годом лишь усиливало внутренний диссонанс, выплеснувшийся в итоге таким вот образом.
На секунду я задумался, а не получу ли я схожий эффект? Ведь мне, по сути, проживая уже вторую жизнь, должно было перевалить за тридцать, в то время как мое нынешнее тело не достигло еще и двадцатилетнего возраста. Может ли это являться причиной некоторых преследующих меня особенностей? Или стать проблемой в будущем? Или же несоответствие нивелируется эволюцией?
Вряд ли кто-то вообще способен дать ответ на подобные вопросы. Похоже опять придется разбираться со всем самому.
Впрочем, ничего нового.
— Бедный ребенок. — вздохнул Леуштилат, сменив привычную улыбку на куда более печальное выражение лица. — Тяжко же ей пришлось.
— Я ведь говорил, что она мертва. — не преминул напомнить я.
— А я все еще не согласен. — упрямо стоял на своем Леуш. — Может ты и чувствовал в ней смерть, но я видел в ней жизнь. Она смеялась по-настоящему, грустила по-настоящему, ей нравился зеленый цвет, вкус моченых яблок и то, как разлетается одуванчик, если на него подуть. Она мечтала вырасти и увидеть, как живут люди в других городах. Даже в самых отдаленных. Такой я ее и запомню. Такой. А не…
Он бросил взгляд на банши, еще раз вздохнул, сложил ладони лодочкой и, отойдя в сторонку, принялся молиться. Причем в руках я его заметил осколок этерния, который начал светиться, медленно поднимаясь к небу.
Лучше бы мне отдал.
Ну да ладно. Чем бы воин-жрец не тешился, лишь бы не вешался.
— Почему он говорит о ней так, будто они хорошо знакомы? — заинтересовался нашим диалогом Пантелеймон.
— Потому что мой друг обладает уникальной способностью подружиться с каждым, с кем перебросился хотя бы парой фраз. — объяснил я, пытаясь понять, как поступить со скорбным духом. — А с Зариной они почти два часа болтали. Уверен, он выяснил о ней больше, чем знал ее собственный дедушка.
— Хочешь сказать, что это внучка лорда? — замглавы вскинул от удивления брови. — Но ведь она…
— Она давно уже мертва. — перебил его я. — Во что бы там не верил Леуш. И для поддержания ее существования герцог и использовал сперва преступников, затем слуг, а потом и вовсе переключился на гостей города. С помощью ритуального круга. Ни о чем не говорит?
Я пристально следил за реакцией Усатика, и от меня не ускользнуло, как он едва заметно дернулся и на секунду отвел взгляд. Еще бы он не знал, что его любимая Королева Кровавой Казни пользуется тем же видом магии. И магия та весьма специфична, чтобы это было простым совпадением. Так что или Дама Трех Ка — родственница Влатислава, или у сей истории имеется еще парочка подводных камней.
В любом случае расслабляться рано.
— Эй, смотрите, что это! — раздался позади меня изумленный возглас.
Сперва я глянул на банши, но оказалось, что нежить по-прежнему висит в воздухе, и ничего с нового с ней не происходит. А вот на Леуштилата опустился столп света, отгородив его, словно ширмой. Недолго думая, я сотворил Укус мертвеца и швырнул в золотистую завесу, а следом тараном отправил Призрачный щит.
Ни то, ни другие не возымело никакого эффекта. Мои заклинания разлетелись, будто угодившие в стену гнилые помидоры. Разве что скалящаяся черепуха сумела оставить небольшую вмятину, но, возможно, мне это лишь показалось.
Тем временем свет стал ярче, сгустился и превратился в две овеянные сиянием руки. Они бережно обняли Леуша, словно мать — вернувшегося с войны любимого сына, овеянного воинской славой; а затем и вовсе слились с телом здоровяка, впитавшись, как вода в горшок с землей.
Баронский сын стоял невредимый, а на губах его застыла улыбка, еще даже более широкая и довольная, чем обычно. Леуштилат прямо-таки лучился счастьем и пышал восторгом. Думаю, если бы кто-то в тот момент поднес к нему пыльное чучело кролика, то зверек отряхнулся бы, соскочил на землю и скрылся серди ближайших деревьев.
Ну или просто бы сгорел.
— За успешное завершение миссии Сатвелеон возвел меня в сан епископа! — радостно провозгласил Леуш. — Восславим же господа и поблагодарим его за то, что заботится о нас и освещает нам путь сквозь тяготы и невзгоды бренного мира. Слава богу света! Слава богу огня! Слава богу солнца! Слава тебе, Сатвелеон, дарующий благость!
Я невольно закатил глаза, однако многие люди вокруг и в самом деле сложили ладони лодочкой и принялись поднимать их к небу, а вверх устремились десятки фиолетовых шариков различных размеров.
Ну да. Достойная плата за эффектное шоу. Тоже кого-нибудь своей силой окутать что ли? Правда велик риск, что бедолага в итоге просто коньки отбросит. Таким макаром паству себе определенно не сыщешь. Разве что психов каких-нибудь, конченных.
— Я и не знал, что ты такие речи толкать умеешь. — небрежно бросил я подошедшему к нам с Пантелеймоном Леушу.
— Сам шоке. — сияя белозубой улыбкой, ответил тот. — Вдруг накатило как-то. Изнутри. Наверное, способность епископа.
Леуштилат выглядел так, будто не провел несколько часов в подвале под воздействием вытягивающих силы чар, а потом не сражался с кучей призванных личем призраков. Бодр и свеж, как огурчик с грядки доктора Попова. Хоть бери и… используй по назначению.
В этот момент народ заволновался, и я увидел, что банши сдвинулась с места и медленно поплыла в сторону города. Люди расступались перед ней, не рискуя переступать некую незримую черту. Один маг, крикнув что-то про семью и детей, швырнул в нежить сформированную магией сосульку, однако та не причинила Зарине никакого вреда, попросту пройдя насквозь.
Катастрофа с каждой секундой становилась все ближе.
— Слушайте. — обратился к нам Пантелеймон, явно наступив на горло себе и своей гордости. — Не знаю кто вы двое такие, откуда явились, и какие силы за вами стоят, но прошу об одном. Спасите Триомаж. В свою очередь обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы в случае успеха вы получили достойную награду.
— А в случае провала? — спросил я, вогнав Усатика в ступор.
— Да о чем речь, дружище! — Леуш хлопнул замглавы по плечу. — Конечно сделаем. И никакой награды не нужно!
  
Он первый решительной поступью отправился догонять банши.
— Сочтемся. — весомо заявил я, шагая следом за другом.
  
Глава 20
 
Банши летела медленно, не торопясь. Ни травинка не шелохнулась под подолом ее призрачного платья. И лишь падали без чувств еще державшиеся в сознании люди, мимо которых она проплывала. Будто само нахождение рядом со столь необычным созданием заставляло их терять последние крохи рассудка.
Догнать Зарину труда не составило. Я взял в руки костяной меч и окружил себя прислужниками, а Леуш, наоборот, отцепил ножны и оставил их на земле вместе с содержимым. Он заявил, что в этой схватке оружие ему не понадобится, и я не стал с ним спорить. Большой мальчик. Сам разберется, как поступить.