"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Воспоминание о поступке Евгена, бывшего, как мне казалось, моим верным другом и сподвижником во тьме рудника, больно резануло в груди. Но, скрипнув зубами, я не стал говорить всей правды. Лишь молча покачал головой. Вот только и этого хватило женщине, чтобы схватиться за сердце и осесть прямо на холодную землю.
А следом на меня хлынул целый шквал вопросов. Люди хотели знать о судьбе мужей, отцов, сыновей, женихов, дочерей и просто знакомых, которых также, как и меня, увели в неизвестность после падения последнего защитника города. Ведь если вернулся я, то…
— Сразу скажу: выжили не все. — я не стал ходить вокруг да около. — Нам пришлось не легко. Но мы не забыли того, о чем нас учили отцы и матери. Мы сражались за свою свободу и обрели ее. Кровью. И силой. Дальний Крутолуг воспитал достойных детей!
Им нужно было услышать эти слова. И я их дал им.
— Толля не сдал никого! — выкрикнул стоявший неподалеку от платформы Балалай. Он вместе с караванщиками зачищал город и, будучи уже Освоившим, не получил ни единой раны. — Настоящий герой, достойный вечерних историй!
— Захар тоже ничего. — в свойственной ему манере поддержал товарища Казан. — Справлялся, в целом.
И вновь по щекам крутолужцев катились слезы. Но теперь это были слезы гордости за тех, кто не сломался и сумел найти в себе силы дать отпор нелюдям и с честью пройти испытание. Они станут достойным примером для следующего поколения детей. Которые вырастут свободными. Но с вечной памятью о черных днях любимого города.
— Можете не волноваться о родных и близких. — добавил я, понимая, что одной сладкой сказки мало. — Они в надежных руках.
— В чьих?
— Да, в чьих?
— С ними Леуштилат оу Трей Капауло. — во всеуслышанье объявил я. — Думаю, он уже тоже стал Осознавшим, а значит…
Я не договорил, потому что увидел, как изменились лица слушателей. Подростки ничего не поняли, но им быстро принялись объяснять те, кто еще застал прежние времена. По толпе поползли шепотки: «Изверг», «Порочный», «Оскверненный», «Демонское отродье» и другие не менее «лестные» прозвища, которыми еще в детстве наградили моего лучшего друга за его врожденное умение.
Такое вот отношение было одной из причин, почему я не хотел выступать с речью. Честно говоря, у меня даже промелькнула мысль, что я вообще заря спасал этих людей. И видимо что-то промелькнуло у меня во взгляде, потому что узнавший меня калека резко сменил тему, выкрикнув:
— А с этими что делать?
Он указал чуть в сторону, где окруженные полосой отчуждения сидели несколько человек, с которых не только не сняли подавители, но и дополнительно связали конечности, лишив свободы перемещения. У некоторых виднелись на коже свежие синяки и ссадины, оставленные явно в течение последнего часа.
А судя потому, что среди них я увидел Зженю — личную служанку Инделлан — я быстро догадался о причинах подобной сегрегации. И не ошибся.
— Предатели! — пискнул особенно впечатленный историей о героях мальчуган, и этот возглас запустил целую лавину оскорблений.
— Подхалимы!
— Нелюдские подпевалы!
— Диссиденты!
— Крысы!
— Проклятые лицемеры!
Народ распалялся все больше, выплескивая годами копившуюся ненависть на вполне подходящий на мой взгляд объект. Следом за оскорблениями полетели уже плевки, а затем грязь и даже камни. И один такой угодил в пробившуюся сквозь толпу Лану, которая собственным телом закрыла сжавшуюся в комок Зженю.
— Стойте, люди! — крикнула девушка, сморщившись от боли. — Они ни в чем не виноваты! Они выживали, как могли. Так же, как я! Так же как мы с вами!
— Он избил меня! — выпалил пожилой мужчина, указывая на связанного молодого парня, по какой-то причине не отправленного на рудник.
— Только по приказу Аглорна! — парировала Лана. — И иначе избили бы его.
— Она донесла Гогорду, когда мы пытались выходить Сеню! — чуть не рыдала женщина, кивая на другую пленницу. — Мой Сенечка! Я бы его выходила!
— Простите, тетя Лида, но Сеню переехала телега. — не сдавалась Лана. — Его нельзя было спасти. А наказали бы всех!
— Эта тварь издевалась надо мной! — чуть ли не билась в истерике молодая девушка со свернутым на бок носом, пытаясь дотянуться до Зжени. — Отрезала волосы, отбирала еду, обливала помоями! Пустите меня, я сама выдавлю ее бесстыжие глаза!
Но и здесь защитница нашла, что ответить:
— Зжене вообще приходилось хуже всех! Все мы знаем, как обходилась со своими служанками госп… — она запнулась, но быстро продолжила. — Инделлан. Просто Инделлан! Вы помните, что стало с Катией? А с Лерой? На месте Зжени любая делала бы все, чтобы выжить!
Удивительно, однако слова Ланы нашли отклик в сердцах некоторых жителей. Завязались перепалки, люди начали хватать друг друга за грудки. Градус напряжения рос, как давление в сломанном самогонном аппарате, рискуя выплеснуться если не взрывом, то знатным бурлением, а то и вовсе массовой дракой.
И что — мне их всех что ли успокаивать? Оказалось, что у статуса народного спасителя, минусов даже больше, чем я думал.
— А что это ты их защищаешь, а⁈ — перекричав всех, привлекла к себе внимание другая девушка.
Года на три старше Ланы. Высокая, стройная, миловидная, с отнюдь не маленькой грудью — она могла бы даже считаться обворожительной, если бы не уродливый шрам от ожога, проходивший через всю правую половину лица. Будто с раскаленной кочергой обнималась.
Или же…
Приглядевшись, я обратил внимание, что у многих девушек имелись подобного рода увечья: рубцы, порезы, плохо сросшиеся переломы. И я понял, что это не последствия издевательств. Наоборот — она нанесли себе их сами. Чтобы не выглядеть слишком красивыми и не привлекать внимание нелюдей, которые могли отправить их рабынями в Нионанд или другой город.
Наверное, единственная возможная форма защиты. За которую их точно по головке не погладили…
Чертовы нелюди!
— Может ты и сама такая же? — напирала обожженная. — Ланочка-умница, Ланочка-красавица… Ланочка-подстилка для нелюдей! Со сколькими кувыркалась, а? А ну отвечай, мразь!
Лана сперва порозовела, затем покраснела, а потом и вовсе стала пунцовой, как вишневое варенье. Она не заплакала только потому, что впилась ногтями себе в ладони, вот только сил ответить у нее уже не осталось. Все что она могла — это повернуться ко мне и смотреть щенячьим взглядом, преисполненном мольбы о помощи.
На самом деле, наблюдая за развитием спора, я сперва вообще не собирался в него вмешиваться. Потом хотел просто убить предателей и тем самым со всем покончить. Затем подумал, что не мне решать, а под конец и вовсе начал принимать во внимание и без того уменьшившееся население Крутолуга. Хотя с чего бы мне о таком заботиться?
«Но мы ведь в ответе за тех, кого приручили, не так ли?» — со вздохом подумал я.
— На сегодня событий достаточно. — не повышая голоса, произнес я, однако мигом приковал к себе всеобщее внимание. — Обойдемся без скоропалительных решений. Устроим суд. Честный. Через два дня. А пока… — я перевел взгляд на Чагаша, обратив при этом внимание, что на него смотрят ничуть не лучше, чем на Зженю. Что и неудивительно. Вот только обвинять в чем-либо Осознавшего никто не смел. — Темница в особняке цела?
— Не уверен, что стоит ее использовать. — буркнул Наставник.
— Может ты и прав. — чуть поразмыслив, согласился я. — Балалай, Казан, найдите в городе место для провинившихся. До суда назначаю вас ответственными. Вы — Освоившие, должны справиться. Если что — просите помощи у местных.
— Ну вот не было печали… — проворчал Казан, с недовольным видом оглядывая толпу. Я не просто так выделил голосом их ступень — народ притих.
— Сделаем, конечно, Леон, о чем речь! — подтвердил Балалай и, пихнув товарища локтем, увлек его в сторону пленных. Народ расступился перед ними, словно снежура перед ледоколом. — Так-так-так, а где тут у вас самая темная и дальняя пещера? А то еще погрызут наших подопечных злые Нетры. Или шмели какие-нибудь.