"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Чертовы ублюдки, чтоб их!
Распорядок дня разнообразием тоже не отличался. Подъем, туалет у всех на виду, прием пищи, и вперед — махать киркой. Так этот необычный инструмент называли местные, и так стал именовать его я. Кайло-тяпка-штопор, возможно, было бы точнее. Леуш наверняка придумал бы свое название вроде Ковырялка, Царапка или, скажем, Стенобитный Уховерт, если бы у него совсем уж разыгралась фантазия. Я же оригинальностью мышления изобретателя «Нигдейки» похвастаться не мог, а потому принял общие правила игры.
  
По крайней мере в этом плане.
Спустя несколько дней Стас более или менее «оттаял» после своего визита в Каземат и начал реагировать на окружающую реальность, а не только изображать из себя робота с отсутствующим взглядом. Я не мог не подойти к нему, чтобы узнать подробности из первых уст.
Однако стоило мне задать первый же вопрос, как взрослый мужчина, с детства забивавший кроликов и другую живность, и пытавшийся голыми руками вломить Сранделю, окруженному отнюдь не безоружными нелюдями, съежился, словно пипка на морозе. Он сел на корточки, закрыл голову руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону, а из глаз его катились слезы.
На меня прикрикнули другие пленники из числа старожилов и оттеснили в сторону.
Что ж, ответа я, может, и не услышал, но тот стал понятен мне без слов. Что бы не вытворял с провинившимися Заркад в своей Комнате Ужасов, мое первоначальное нежелание туда попадать лишь возросло и укрепилось. Как и ненависть к нелюдям, в целом.
И, тем не менее, я не оставлял задумки подбить остальных на побег.
Каждый день, убедившись, что меня никто не слышит, я вел осторожные беседы с крутолугцами и другими каторжниками. Начинал издалека, исподволь и, если чувствовал, что успеха не будет, отступал, не рискуя нарваться на стукача, кои наверняка имелись в числе пленников.
Внешность ребенка и разум взрослого помогали мне сделать вид, что я вел речь вообще о другом и вовсе даже не намекал на бунт. Посмотрите в эти честные глаза, разве они могут врать? Ах вы не видите их в темноте? Ну ничего страшного, представьте себе самый искренний взгляд, какой сможете, и именно такой он у меня и есть. Правда-правда.
Но, как прилив, не сумев захватить берег, откатывается, чтобы затем вернуться с новыми силами, так и я планировал рано или поздно взять свое. Вода камень точит. Так чем я хуже? Разве что не мокрый. Но, помахав часок-другой киркой, вполне могу сойти за небольшую вертикальную лужу.
Кстати, оказалось, что добытый мною в первый день кусок Этерниевой руды — отнюдь не обыденность местной шахты, а скорее событие сродни выигрышу в казино. По крайней мере, всю следующую неделю мне попадались обычные камни, сланцы, кварц, базальт, да и вообще что угодно, кроме вожделенных голубых кристаллов.
Осколок размером с кухонного таракана упал мне под ноги лишь спустя дней десять. Однако, как я не старался почувствовать в нем присутствие Межмировой Энергии и извлечь себе хотя бы самую малость, все попытки обернулись полнейшим фиаско и серией чувствительных тумаков от нагрянувшего с проверкой дварфа. Мерзкая нелюдь решила, что я филоню, и сполна отыгралась на мне за необходимость впахивать в шахте вместе с рабами.
Выяснилось, что на рудник шли работать отнюдь не все подряд, а исключительно в качестве наказания за некоторые провинности на поверхности. Этот вид деятельности считался у хозяев города позорным, и очутившиеся под землей стремились как можно скорее отбыть повинность и вернуться к обычной жизни. А потому они не гнушались вымещать свою злость на нас — простых пленниках, а если получится, то и присваивать себе наши заслуги.
Твари!
А еще каким-то образом нелюди знали (или догадывались) о следующем месте нападения Троттов, а потому там их никогда не оказывалось. В отличие от нас.
Когда я в первый раз увидел этого монстра, то чуть не обделался на месте, и спасла меня отнюдь не крепкая нервная система, а банально не успевший перевариться завтрак. В противном случае стирать бы мне потом штаны, как некоторым менее удачливым невольникам. И, должен сказать, никто над бедолагами не смеялся.
Ведь когда у тебя за спиной из темноты неожиданно вырастает метровая крыса с длинным переломанным хвостом и ощеренной зубастой пастью, когда она смотрит на тебя угольками кроваво-красных глаз, когда видишь ее покрытую струпьями и проплешинами шесть, чувствуешь вышибающее слезу смрадное дыхание — мозг любого адекватного индивида подскажет: «Обосрись и беги! Каждый сброшенный грамм повысит твой шанс на выживание».
И я побежал.
Глупо пытаться сражаться с чудищем чуть ли не с всего тебя размером. Нет, будь у меня возможность обратиться за помощью к Межмировой Энергии, и стой бок о бок со мной Энн с Леуштилатом, мы бы точно справились и с пятью такими, ведь они не достигли даже ступени Высшего зверя, а значит стояли ниже Освоивших.
Но у меня на шее висел подавитель, а из союзников имелся разве что старый Редис, вгрызавшийся в стену неподалеку. А нет, не имелся. И не только потому, что умудренный опытом Редис рванул прочь еще раньше меня, а потому, что Тротту он показался более вкусным, и это позволило мне получить несколько секунд форы.
Я мчался по извилистому тоннелю, подгоняемый сперва криками терзаемого каторжника, а когда те стихли — цокотом когтей по каменному полу. Несколько раз я налетал в темноте на стены и, похоже, сбился с пути, потому что к Бездне так и не вышел.
Чертова шахта, чертова тьма и чертова крыса размером с мастифа! И на какой только помойке она так отожралась⁈
Когда Тротт меня все-таки догнал, я окончательно запыхался и был так зол, что, наверное, мог бы сам разорвать зверя зубами. «Не бегай от снайпера — умрешь уставшим» — неожиданно вспомнилось из прошлой жизни. Нужно было сразу с ним биться. Пока оставались силы, а в руках лежала отполированная десятками рук рукоять кирки.
Эту тяжесть я выбросил первой, чтобы иметь больше скорости.
Дурак.
Я подобрал с земли камень и крепко его сжал, глядя в полыхающие алым глаза Тротта. И, как назло, ни одного светляка поблизости. Но это не повод отчаиваться. Мне еще семью спасать, и никакой грызун-переросток не встанет у меня на пути!
Я закричал. Возможно в попытке отпугнуть тварь. Или чтобы придать себе сил. А может просто от страха. Не знаю. Но в итоге мой крик послужил для нее сигналом к атаке, и она рванула вперед.
От первого выпада мне удалось увернуться. Все-таки сказались какие-никакие тренировки. При этом я попытался огреть врага булыжником, но в темноте промахнулся, а заодно пропустил новый бросок Тротта.
Он повалил меня на землю, впился зубами в бедро и принялся терзать ноги острыми, как слух домушника, когтями.
Теперь я кричал уже от боли. Но при этом не переставал остервенело лупить по башке крысы булыжником, удерживая тот двумя руками. И пускай с каждым ударом я лишь глубже вгонял ее зубы себе в мясо, но зато она не могла вцепиться во что-то еще, и я надеялся добраться до ее мозга раньше, чем отброшу копыта.
По крайней мере, так я решил считать позже, вспоминая и анализируя свои действия. А в тот момент я раз за разом поднимал и опускал камень, вымещая на чудище всю накопившуюся во мне злость. В момент схватки я не думал ни о тактике, ни о стратегии, ни о неожиданно холодных брызгах крови, летевших мне в лицо, ни о протяжном полном ярости крике, рвавшемся из моей глотки.
  
И я побеждал! Черт побери, я побеждал! И может даже окончательно победил бы, если бы перед моими глазами не возникла яркая вспышка Огненного шара, отшвырнувшего от меня тварь, опалившего мне кожу, а заодно прижегшего большую часть оставленных Троттом ран.
Интересно, это насмешка судьбы, или у меня всегда будут забирать победы в последний момент?
Хотя не могу сказать, что чувствовал себя сильно расстроенным. За исключением того, что меня спас поганый эльф, да превратятся его уши в рога, ноги в копыта, а голос в козлиное блеяние.