"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Кто же откажется от дармовых ресурсов? Пусть это и будут всего лишь листья, камни и древесина неизвестных пород. На халяву, как говорится, и Дед Мороз — Снегурочка. Какой бы смысл в эту фразу не вкладывался.
В виде исключения позволили присутствовать и мне. Как непосредственному участнику прогремевших на весь Крутолуг событий. Ходил я все еще с большим трудом, но уже вполне мог садиться, потому меня привезли на чем-то среднем между инвалидной коляской и санями, переделанными из обычного кресла. Весьма любопытная конструкция.
  
К этому моменту второй этаж заброшенного дома снесли, а первый укрепили, превратив строение в некоторое подобие сцены с удобной лестницей для транспортировки ресурсов. Пространство вокруг расчистили и установили навес для барона и мэлэха, прочим же любопытным пришлось довольствоваться тенью от близлежащих домов или просто стоять под солнцем.
Которое в этот день особенно усердствовало, будто желая напомнить жалким людишкам о своей истинной силе, а заодно испарить с наших тел несколько лишних литров пота.
Пока барон толкал торжественную речь, напоминая об опасности Трещин и героизме тех, кто смело противостоял таившимся в ней монстрам, я рыскал взглядом по окружавшим меня лицам.
Анна стояла, гордо подняв голову, и ловила на себе взгляды жителей. От завистливых до восхищенных. Причем некоторые юноши постарше делали ей весьма недвусмысленные знаки.
Тих и Мих выглядели совсем не такими уверенными и дерзкими, как в момент нашего первого знакомства. Либо они смелы исключительно в момент численного превосходства против младших, либо на них так сильно повлияла встреча с гноллами и неиллюзорная возможность отправиться на встречу с Захауруном до достижения ступени Освоившего.
В целом, их можно понять. Не будь у меня за плечами пятнадцати лет прошлой жизни, я бы, наверное, умер от страха еще в первую ночь в Трещине.
В общем, близнецы, в отличие от Энн, на героев совсем не тянули.
Уман стоял возле отца, и по его застывшему выражению лица не смог бы ничего прочесть даже лучший верификатор. Будто статуя. А вот Ефима я вообще нигде не видел. Что довольно странно, ведь он не показался мне тем, кто откажется от своей порции славы.
Но зато мне повезло наконец отыскать Леуша. Баронский сын прятался за набросанной в стороне кучей досок и явно не хотел привлекать к себе внимания. Впрочем, это как раз вполне объяснимо. Статус «демонического отродья» никто не отменял.
Встретившись со мной взглядом, Леуштилат ободрительно улыбнулся, показал большой палец и разыграл маленькую пантомимку, демонстрирующую дохлого гнолла. Я еле сдержался чтобы не рассмеяться, и у меня отлегло от сердца — с Леушем все в порядке. Насколько это осуществимо для изгоя, запертого в городе, где каждый каждый житель носит для него за пазухой камень. Возможно даже не только метафорически. Причем включая собственного отца.
— … и пусть нам не удалось найти каких-либо особенно ценных ресурсов, но главное сокровище Трещины не в этом! — вещал тем временем Александэл, решив больше не мучить изнывающую от жары толпу. Я оживился и сосредоточился на происходящем на сцене. Лишь бы только он не заявил о ценности дружбы и взаимовыручки. — Главное сокровище в умении, которое может добыть Осознавший, при закрытии складки реальности. — так-так-так! А вот это уже что-то интересное! — И уважаемый Алаум, находящийся, как вы все знаете, еще на ступень выше, любезно согласился нам помочь. Просим!
Барон спустился с трибуны, и его место под жидкие аплодисменты вареной публики занял мэлэх. Развивший! Человек, достигший третьей ступени совершенствования и способный при желании в одиночку захватить весь Дальний Крутолуг.
Я бы соврал, утверждая, что Необузданный Алаум выглядел как-то по-особенному. Уже привычные взору свободные одеяния караванщиков скрывали телосложение, а из-под некоторого подобия чалмы выглядывало лишь загорелое обветренное лицо мужчины лет сорока от силы. Ничего сверхъестественно. Так и не скажешь, что этот человек подчинил себе Суверенного Трицебыка размером чуть ли не с целый дом.
Выделить можно было бы разве что такой же, как у Умана, серебряный медальон в виде растущего полумесяца и особенно цепкий колючий взгляд. Алаум лениво скользнул им по толпе, задержался на мне на пару долгих мгновений и подошел к дрожащему мареву входа в Трещину. Неподалеку от него, скрестив руки за спиной, встали Угрюмый Чагаш и еще один взрослый караванщик.
Процесс закрытия Трещины начался.
Вопреки ожиданиям, тот не сопровождался ни шаманскими плясками, ни протяжным горловым пением, ни сжиганием благовоний, ни… Да вообще ничем не сопровождался! Мэлэх закрыл глаза, сосредоточился, засунул руку в пространственное искажение, а затем сжал кулак и резко дернул на себя, будто вырывал позвоночник у поверженного врага.
С тихим хлопком и яркой вспышкой марево исчезло, а на ладони Развившего очутился небольшой светящийся красным пятиугольник, напоминающий фигурку для игры в сёги. Алаум всмотрелся в него, а затем поднял руку высоко вверх и с гордостью объявил:
— Огненный шар! Любимое заклинание длинноухих выродков!
В толпе послышались удивленно-восхищенные возгласы. Затем куда более оживленные, чем раньше, овации. Барон же сперва подался вперед, а потом заметно поник — он явно рассчитывал на что-то другое. К тому же во всем Дальнем Крутолуге не было ни одного мага. В отличие от Каравана.
— Как и договаривались, я выплачу тебе сорок процентов от стоимости умения. — сжав в кулаке добытое заклинание, заявил мэлэх, глядя на Александэла. Он определенно был рад результату. — Цену определим вместе. А потом мы уходим. Сегодня же!
Необузданный Алаум, не скрывая довольной улыбки, принялся спускаться по лестнице, а я внимательно осмотрел лица остальных зрителей шоу. Что ж, похоже все так внимательно следили за действиями караванщика, что никто кроме меня не заметил один маленький нюанс. Одновременно с появлением на ладони мэлэха «Огненного шара», сквозь сжатые пальцы Чагаша просочились всполохи ядовито-зеленого цвета.
Мелькнули и исчезли.
И что бы это могло значить?
  
Глава 13
 
Уже неделя минула с моего чудесного спасения из коварной Трещины, и наконец настал день, которого я ждал чуть ли не с момента своего рождения в доме барона оу Трей Капауло. День моего семилетия. А вместе с ним и Церемонии Пробуждения!
С самого утра вокруг меня царила атмосфера праздника, создаваемая улыбками и сияющими взглядами в глазах родственников. Диана разбудила меня ласковым поцелуем, нежно погладила по голове и тут же подарила набор перьев для письма, который сама и изготовила. Умение Писаря позволяло ей делать и такое.
Следом подошел Жакер, торжественно пожал мне руку и вместе с теплыми словами вручил нож. Настоящий. Стальной. С рукоятью, вырезанной из клыка гнолла и кожаными ножнами, снабженными удобным креплением для ношения на поясе. Куда я их тут же и прицепил. Отличный подарок для любого мальчишки.
Отличилась и Энн. Сперва она явно замышляла совершить какую-то каверзу, но под пристальным взглядом обоих родителей передумала и преподнесла мне самодельную свистульку, бережно вырезанную из ивовой ветки и покрытую простеньким узором. Не так и плохо. Если только она не спрятала внутри дохлого жука. А то и живого.
Ну а когда меня со своей детской непосредственностью обнял малыш Фил, я и вовсе почувствовал, как скорлупа в глубине моей души дала очередную трещину и сквозь нее бальзамом на сердце полилось что-то теплое и густое. Как подогретый мед на густо намазанную маслом свежую булку. Бабочки в животе так и воспарили, и я взлетел бы вместе с ними, если бы не крепкие объятия всех членов семьи.
  
Моей семьи.
Настоящей!
После завтрака, к которому Диана приготовила половину моих любимых блюд, а вторую половину пообещала к праздничному ужину, мы дружной компанией выдвинулись в сторону города. Вышли сильно заранее, потому что хоть я и мог уже самостоятельно передвигаться, но все еще хромал, и при резких движениях в спине что-то неприятно тянуло.