"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Прости, Мари, что сбиваюсь с мысли… кажется, дальше было так…
Я лежал на груде костей людей и животных, которая серо-белым холмом окружала здоровенный сталагмит. На его вершине, как оливка на канапе, красовался немолодой дварф с пробитой насквозь грудью и раскинутыми в стороны конечностями. Похоже именно он смягчил мое падение и спас от судьбы быть продырявленным.
Продырявленным… Звучит странно, но… не менее странно, чем сделка, которую я заключил с говорящей книгой. Артефакт с самосознанием, представляешь себе такое?
— Можешь звать меня Некро, Леон.
— Несмотря на обстоятельства, приятно познакомиться, Некро. — сказал я, стараясь, чтобы фраза не прозвучала издевкой.
— Взаимно.
— Прекрати страдания. — предпринял очередную попытку додавить меня Некрономикон. — Соглашайся на мои условия, и я исцелю тебя.
— Обойдешься, книженция. — выдавил из себя я, сдерживая кашель. — Равное партнерство. Или так, или дай мне спокойно сдохнуть.
— Договорились, Леон. — услышал я, но обрадоваться не успел, застонав от нового приступа боли. Холод смерти же во всю начал хозяйничать в моем теле. — Ковыляй сюда, смажь цепь своей кровью и поклянись соблюдать договор. Ну же!
— Ты первый. — прохрипел я.
— Что?
— Клянись первый!
Манускрипт хмыкнул.
— Не вышло. Но попытаться стоило. Что ж. Ты и правда достоин равного союза со мной, человек Леон. — он взял небольшую паузу и провозгласил преисполненным патетики тоном. — Я, Некрономикон, Великий Артефакт и Хранитель знаний о Магии Смерти, всем своим естеством и своей сущностью клянусь заключить с тобой союз равных. Омиш.– из распахнутой пасти на обложке вылетело небольшое серебристое облачко и зависло в нескольких сантиметрах от меня. — Теперь ты. Быстрее!
— Я, Леон, человек, всем своим естеством и своей сущностью, — шептал я, медленно уплывая куда-то, откуда возврата уже не будет, — клянусь заключить с тобой союз равных. Омиш…
— Получилось, партнер. — произнес Некрономикон. — А теперь быстро, пока ты и правда не окочурился! Делай, что я говорю. Все объяснения потом.
Ты, наверное, совсем ничего не понимаешь, так что позволь я начну историю с самого начала. И сколько бы она ни была удивительной или на первый взгляд невозможной, курьезной, выдуманной, смешной или грустной, пожалуйста, поверь мне — я ничего не выдумал, не скрыл и, пожалуй, не приукрасил.
Разве что пару раз выставил себя в лучшем свете. Но это мое законное право рассказчика!
Я расскажу тебе все так, как и случилось. И, надеюсь, не забуду самого важного.
А теперь, слушай.
* * *Стоял обычный мартовский день. Весна еще не вступила в свои права, и привычная хмарь серого, как мокрый асфальт, неба нависала над головой беспросветным куполом захлопнувшейся мышеловки.
Прямо под стать моему настроению.
Я брел, не разбирая дороги, и не обращая внимания на брезгливую ругань случайных прохожих. Я им не нравился. Сам факт моего существования заставлял их ханжеские лица кривиться в гримасе гадливости. Хотя еще совсем недавно на похоронах моих родителей они едва сдерживали слезы жалости и картинно заламывали руки, вздыхая о судьбе «несчастного сиротки».
Лжецы и лицемеры.
Будто не знали, что так называемые родители уже много лет смотрели на нас с сестрой исключительно сквозь мутное дно граненого стакана. Достать пузырь самогона не стоило никакого труда, даже несмотря на принятый в прошлом, две тысячи девяносто девятом году сухой закон. А может и вовсе благодаря ему.
В свои пятнадцать я походил скорее на пугало, чем на юношу в полном расцвете сил. Старое, дедовское, многократно залатанное пальто куда лучше смотрелось на вешалке, чем на мне; легкие насквозь промокшие ботинки с притянутой грубой ниткой подошвой резко понизили бы статус любой помойки; а взъерошенные черные волосы выглядели один-в-один как давно покинутое обитателями воронье гнездо. Ну или как валяющаяся на обочине дохлая кошка. Кому что ближе.
Дополняли же образ потухший взгляд серых глаз и черные росчерки сажи, которые я так и не удосужился смыть за минувшие трое суток.
Или прошло уже больше?
Живот предательски свело, словно он не получал ни крошки как минимум неделю. А то и две. Хотя это как раз чувство привычное. В отличие от пустоты в сердце, возникшей после того как…
— Смотри куда прешь, ублюдок мелкий! — меня задел плечом пузатый мужчина — владелец небольшого магазина в конце улицы — и тут же принялся оттирать свой новенький норковой полушубок. Продать такой — и мы с сестренкой могли бы сытно ужинать месяца полтора. — Ты хоть знаешь сколько я за него отда…
Он встретился со мной взглядом, осекся и пошел дальше, бурча себе под нос что-то про алкашей, яблоки и яблони.
Но мне было плевать.
На все плевать…
И возможно именно поэтому я не обратил особого внимания на взбрыкнувшую под ногами землю. Будто кто-то снизу ударил по покрытой наледью асфальтовой дорожке исполинским молотом, пытаясь пробить себе путь наружу. Пузатый коммерсант свалился прямо в подозрительно желтый сугроб, окончательно испачкав драгоценную шубу.
А следом полетел и я, потому что второй толчок не заметить было уже невозможно.
Послышался звон разбитого стекла, взвыли сигнализации налетевших друг на друга припаркованных вдоль дороги машин, фонарный столб с протяжным скрипом накренился и устало прилег, облокотившись на стену соседнего здания.
— Землетрясение! — испуганно взвизгнула чрезмерно измалеванная косметикой дамочка, подхватив на руки похожую на крысу собачонку.
Дура. Какое может быть в наших краях землетрясение? Болота не трясутся. А болототрясение не изобрели пока ни в далекой Америке, ни в прогрессивном Сколково.
Или изобрели?
Признаться честно, с учебой, досрочными экзаменами и чередой подработок, времени следить за новостями особо не оставалось.
Додумать мысль, случайно забредшую в звенящую пустотой голову, не удалось. Вместе с очередным подземным ударом сверкнула ярчайшая вспышка, а стоило мне проморгаться, как я застыл, сидя задницей в снегу, и не веря своим глазам.
Прямо передо мной стоял седовласый бородатый карлик в причудливой броне и металлическом шлеме, из-под которого торчали похожие на свиные уши. Карлик выглядел еще толще барахтавшегося в сугробе коммерсанта, однако при этом отнюдь не казался увальнем. Наоборот — он походил скорее на крепкого борца, успешно сочетающего спорт и нередкие веселые загулы. Эту теорию подтверждал и тот факт, что незнакомец с легкостью держал на весу молот чуть ли не со всего себя размером.
— Elveano tas maontriary! — крикнул карлику высокий тип в длинном зеленом одеянии. Он взмахнул рукой, и с его пальцев сорвался крохотный огненный шарик, тем не менее превративший даму с собачкой в визжащий пылающий факел. — Tas ngeulo!
— Dukrat. — недовольно буркнул себе под нос бородач и, нахмурившись, шагнул ко мне.
Тысячи мыслей со скоростью света промелькнули у меня в голове, и самой яркой из них была матерная, похожая на «Какого черта здесь происходит?».
Ощущая исходившую от карлика угрозу, я невольно попятился, перебирая по снегу руками и ногами, но практически сразу уперся в искореженный землетрясением (землетрясением ли?) забор.
Чужак спокойно подошел ко мне и замахнулся молотом.
Отчаянно шаря вокруг себя, я нащупал покрытую льдом сучковатую палку, схватил ее замерзшими пальцами и рефлекторно поднял над собой в защитном жесте. Однако остановить мощный, сверкающий какими-то фиолетовыми искрами удар я, конечно, не сумел. Моя никчемная защита разлетелась в щепки, а следом холодный металл опустился мне прямо на голову, и за вспышкой ослепительной боли пришла всепоглощающая тьма.
