"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Машина от Гарика ко мне не приехала, что-то сорвалось. Мне даже никто не позвонил и не прислал сообщение на пейджер. Городским авторитетам стремительно становилось не до нас, особенно когда был убит Фидель, а в Тихоборске начала действовать милиция.
Пока же авторитеты не сталкивались, собирали силы, а нам надо было закончить финальные приготовления, чтобы всё было не впустую.
  
После этого я вышел на улицу. Там уже ждал Газон, куря рядом со своей машиной.
— Ну чё, как оно? — бодро спросил он.
— Новостей много, Санёк, — я пожал ему руку.
Он сел на место водителя, но дверь пока не закрывал, выпускал сигаретный дым наружу. Вид задумчивый. Закончив, он отбросил сигарету, зачем-то тронул чётки, висящие на зеркале заднего вида, и захлопнул дверь.
— Ты знал, что Бродяга у Фиделя работал? — спросил я. — И что это он его грохнул.
— Не-е, — Газон выпучил глаза. — Вот же хитрый Федя… был. А Бродяга ещё хитрее.
— Братва знает, кто Фиделя мочканул?
— Ищут по всему городу. Гарик рвёт и мечет. Но менты звереют, считай, в центре города пальба, и три трупа сразу. ОМОН тащат сюда опять, говорят. Зато Рыжего повидаем.
— Короче. Фидель хотел меня грохнуть или запугать, чтобы мы к нему подались. Или не хотел, чтобы Гарик или Налим нас себе заполучил. Думаю, у него тёрки с ними были, и он сам хотел подняться. Человек-то неглупый.
— Ну это да, — Газон покачал головой. — Охренеть, как всё было устроено.
Он завёл двигатель и включил печку, сразу пошёл горячий воздух и стало теплее.
— Тут как в «Крёстном отце», — продолжал он, — вся бригада ушла на матрасы. Все по съёмным хатам обитают, ждут подставы. Шухер большой навели. Налим себе вбил, что Гарик на него подумает и грохнет. Ещё конторских боится, думает, что они его могут слушать.
— Ого. Параноит.
Газон нахмурил лоб.
— А что Гарик думает — так хрен знает, что у него на уме. Но Фидель много чего решал, много чего на себе замкнул. Ему теперь будет сложно.
Несколько железнодорожников в заляпанных мазутом бушлатах прошли в сторону депо от ближайшего магазина. Один нёс пакет с продуктами и бутылками. Он внимательно поглядел на нас.
Сегодня надо будет заехать к Царевичу в депо, он на смене, но дело для него будет вечером или ночью.
— Короче, Старый, — Газон вздохнул. — Хрен проссышь, что сейчас творится. Налим меня тряс в обед, чтобы пацаны, ну, мы, короче, не телились и переходили, или обещал, что будет серьёзно вопросы решать. А после меня отправил по делам, и я спалил, что за мной тачка ехала. Сейчас никого.
— Может он сделать так, чтобы от тебя избавились, если что-то пойдёт не так? — предположил я. — А то у него явно паранойя обострилась.
Он дёрнулся так, что чуть не ударился головой о потолок.
— Нет, ты чё! Братва не поймёт такого манёвра.
— Братва не поймёт, да у него разные люди есть для таких задач. Должны быть.
— Чё же всё так пошло-то, — Газон положил обе руки на руль. — Западло какое-то началось. Никого не трогали, всё как надо делали, по уму, а они, сука, жизни не дают.
— Потому что им надо одно — бабки, а для этого нужна сила. А если что-то получить не могут — уничтожают. Большие дети, которые дорвались до власти. И мы — только повод. Поэтому надо отбиваться, пока они друг другом заняты.
— А как тут отобьёшься? — он посмотрел на меня. — Сейчас или Гарик Налима раздавит, или Налим его скинет. И чеченцы с портовыми своего не упустят. А пацанов поляжет — куча. А чё, пацаны у нас нормальные есть. Чё, раз в бригаде, то не человек? Нормальные там есть пацаны, правильные, не беспредельщики. Просто ничего другого в жизни не видели. Мы тогда после школы в армейку загремели и на войну поехали, а они после школы сюда. Налим не зря по всем качалкам и ДЮСШам ходит, выбирает себе бойцов, воспитывает.
Газон хлопнул по рулю и скрипнул зубами. Вот его мир рушится, тот, к которому он привык. Но больше всего его точно беспокоит то, что он сам приложил к этому руку. Он же вступился за своих сослуживцев, чтобы они не пошли по его дорожке, потому что сам знает, что это не для них. И с этого всё пошло.
Но иначе никак, и мы с ним думаем одинаково о том, куда ведёт этот путь. Просто он всё-таки в своё время не удержался и вступил. Но в отличие от Бродяги, мы с Газоном прошли и Крым, и рым, и чёртовы зубы, а ещё огонь, воду и медные трубы. Всё как полагается, как и все из нас.
Поэтому общий язык мы найдём спокойно. Да и за нас он будет биться сильнее.
— Ничего, Санёк, — подбодрил я. — Отобьёмся. Всё уже придумано.
— Ещё повоюем? — Саня хмыкнул.
— Повоевали уже. Теперь подерёмся, чтобы им неповадно было. Расскажи мне о Графе. Мне Бродяга про него говорил, но ты его лучше знать должен.
— А чё Граф? — он нахмурил лоб. — Бугор он. Но он в посёлке обитается. Из города выдавили, у него там точек не осталось.
— Он же афганец?
Да, далеко не все городские ветераны Афганской войны нашли себя в мирной жизни, как и среди наших. Есть и те, кто пошёл в бандиты. Но их к 96-му осталось совсем мало. Вот поэтому мы в это дело и не стремимся.
— Да, афганец, — Газон кивнул. — Их в 91-м тогда кинули на квартиры, которые обещали. И тут Гарик подсуетился, к себе переманил, вопрос с жильём решил.
— Вот как с нами хочет, так с ними сделал.
— Во-во. Получилась отдельная бригада афганцев, она под Фиделем поначалу ходила.
Он начал говорить оживлённее, будто понимал, что я что-то придумал.
— Ну чё. Их потом кого замочили, кого посадили, кого покалечили, короче, почти всех извели. Остался только Граф и ещё пара человек. Вот Налим что к «чеченцам» и ходил, чтобы снова такая бригада была.
— А сам что о Графе думаешь? — спросил я.
— Ну, пацан правильный, братва его уважает, — задумчиво сказал Саня.
— А если он станет паханом «химкинских»? — я усмехнулся.
— И как? — Газон вскинул брови. — Не, ну если чисто предположить… будет сложно. Его послушаются, но не все. У нас же понятия соблюдают, сидячих много, а он — вояка. Проблем у него будет выше крыши.
Ожидаемо, что я и говорил Бродяге. Разве что Графу будет чуть проще, потому что он всех бандитов знает давно, и они его, а выскочку прирежут быстро.
— Он военный и для них не свой, — проговорил я. — Может продержаться за счёт старого авторитета и силы, но ему придётся за внутренними делами следить, чтобы не развалилось всё. И на конфликты с кем-то вроде нас у него сил не останется. Да и с ним договориться будет проще.
— А как это провернуть? — удивился Саня.
— Помнишь, как тогда особисты искали, кто пушки продаёт? — напомнил я.
Он помрачнел, я тоже. Наверняка и у него перед глазами стоял тот «Уазик» с пацанами, видно, как изменился взгляд, стал каким-то пыльным.
— А мы иначе будем, — сказал я. — Умнее. Чтобы не пускать никого в расход из наших. Продумывать, а не на «отвали» делать. Не как тот хмырь со шрамом, который всё говорил, что «не зря это было».
— Спился же он потом, — задумчиво проговорил Газон. — Хотя пацанам-то какая разница?
— Никакой. Пока думаем. Если пойдёт как надо, Налим и Гарик этой войны не вывезут. А их надо подталкивать, чтобы они не сидели без дела, а действовали быстро и ошибались. Пока они друг с другом возятся, им не до нас.
— Ладно. Чё делать надо? — он внимательно посмотрел на меня, серьёзный и готовый к бою.
— Раздобудь мне винтовку с оптикой. Любую, неважно какую, можно даже гражданский карабин, «Тигр» или «Вепрь». Осторожно только, не попадись, а то милиции много. Сам понимаешь.
— В курсе уже, — Газон кивнул.
— Это одно. Другое — сложнее. Нужен какой-нибудь барыга, кто торгует дурью, но не под Налимом ходит.
  
— Так, — он снова кивнул.
— Он должен напеть, что ты утром купил у него дозу по приказу Налима. Покупать не обязательно, главное, чтобы он передал куда надо. Уговори, подкупи, напомни о судьбе того, на кого Бродяга напал. С наркобарыгами не церемонимся. Главное, чтобы он это шепнул куда надо. И сам после этого ложись на дно, чтобы не нашли. Прикроем.