Чужая земля (СИ)

Сержант Вениамин Сафонов, командовавший вторым отделением нашего взвода, пока не решался идти на конфликт. Он вёл себя отстранёно, со мной не разговаривал, но на рожон не лез. Он-то лучше других знал, какой силой я обладаю, и не хотел повторить судьбу своего отца. Однако его присутствие меня всё равно тяготило постоянным ожиданием удара в спину. Как он это сделает? Я перебрал десяток возможных вариантов, и ни один из них не казался мне сколь-либо действенным. И всё же опасения не уходили.
Зато капитан наш оказался нормальным парнем. Уж не знаю, как он поведёт себя в боевых условиях, но чисто по-человечески к себе располагал быстро. Особой строгостью не отличался, уставщиной не страдал. Поговаривали, что он выходец из бедного боярского рода, отправившийся служить, чтобы денег подзаработать, и благодаря своей силе стал капитаном менее чем за год.
Последнюю неделю нашего пребывания в лагере шла артподготовка. Граница гудела. Далёкий грохот орудий не смолкал ни днём, ни ночью. Артиллерия перепахивала мёртвый лес на пути грядущего наступления, пытаясь уничтожить как можно больше тенебрисов.
А в один прекрасный день гул резко смолк и воцарилась тишина. И на следующее утро дивизию подняли по тревоге, построили в поле, заставленной всевозможной техникой. Генерал сказал напутственные слова, мы забрались в броневики и поехали.
И вот мы уже полчаса тряслись в «Носороге», пробирающемся вглубь тёмной области по разбитой колее, а мой взвод сидел плечом к плечу, вслушиваясь в звуки стрельбы крупнокалиберный пулемётов и готовясь к схватке с врагом. Во взглядах читались решимость и страх. Даже меня пробирало волнение, что уж говорить про парней, привыкших смотреть на монстров сквозь бойницы крепостных стен.
Двадцать первому полку повезло оказаться на острие атаки на одном, пусть и не самом главном, направлении. Наш батальон двигался первым. Все понимали, будет тяжело.
В моём отделении, если не считать меня, магией владели трое: бояре Рыков и Пестов и рядовой Кондрат Каштанов. Это полный малый с широкой улыбчивой физиономией, поросшей светлой кучерявой бородкой, как раз сидел напротив, удерживая рукой, облачённой в беспальцевую перчатку, крупнокалиберную винтовку, почти упирающуюся своим длинным стволом в потолок десантного отсека. В моём отделении Каштанов был самым старшим (за тридцатник перевалило), самым опытным (более четырёх лет служил в крепостях) и самым сильным — имел ранг «мастер третьей ступени».
А вот два боярина, наоборот, оказались совсем зелёными. Рыков на границе провёл всего год, включая учебку, Пестов — крупный плечистый кавказец с чёрной бородкой — и того меньше. Оба — мастера первой ступени, оба лишь немного старше меня.
Все три владеющих были энергетиками, что радовало. От слабой стихийной магии в бою толку мало, а энергетик хотя бы может поставить силовое поле или метнуть во врага смертоносный снаряд. В моём мире стихии давно не применялись в бою, если речь не шла магах высоких уровней, и мало кто её изучал, а если и изучал, то чаще всего, ради чисто спортивного интереса.
Машину начало раскачивать сильнее.
— Э, полегче! — пробасил пулемётчик, стоявший на железном помосте, который позволял ему управлять смонтированным на крыше крупнокалиберным пулемётом. — О…ел? Не тряси так, я прицелиться не могу!
— А я что сделаю, если тут одни, б…дь, воронки⁈ — крикнул в ответ водитель, вцепившийся в массивный руль «Носорога». — Всю дорогу, б…дь, перепахали, дебилы!
Пулемётчик дал короткую очередь. Стреляные гильзы звякнули об пол.
— Чота их до хрена стало. Так и прут, падлы! — крикнул он и опять дал короткую очередь. — Пожрите свинца, суки ё…ные!
Экипаж так и сыпал ругательствами. Обстановка располагала. Все были на взводе. В таких условиях даже аристократические отпрыски быстро забывали манеры, воспитанные мамами, папами и гувернёрами, и переходили на простой общерусский мат. Хотя находились и такие, кто до конца сопротивлялся влиянию армейской культуры.
— Куда мы едем, господин сержант? — крикнул сквозь гул мотора сидевший напротив меня Каштанов. — Если тут тёмных много, может, сойти?
 
— Сойдём. Терпение, — отрезал я и крикнул громче. — Отделение, всем быть наготове!
Я и сам не понимал, зачем мы углубляемся в тёмную область, если здесь так много существ, но колонна продолжала упорно лезть сквозь чащу.
Пулемётчик развернулся влево и стал чаще жать на гашетку, и гильзы активнее зазвенели о железный поддон. С улицы доносился рокот других пулемётов и пушек. Вся колонна вела шквальный огонь. Мне не терпелось выглянуть на лицу, но я не мог это сделать. Рации же были выключены, ведь в областях тьмы помехи настолько сильны, что никакая связь не работает, кроме проводной. Вот и приходилось сидеть в полной неизвестности в глухом железном ящике.
И вдруг «Носорог» встал как вкопанный. Я знал, что делать.
— Взвод, за мной! — крикнул я и лёгким движением руки дёрнул вниз рычаг, запирающий кормовую дверь.
В глаза ударил свет пасмурного дня, лицо ощутило прохладу морозного воздуха. Схватив рюкзак, я выпрыгнул из машины. Первое, что увидел — это стоящий позади «Носорог» с сидящим за массивным пулемётом бойцом в каске, а с одной и другой стороны — стены мёртвого, безлистого леса. Какие-то деревья были повалены, а рядом с колеёй разверзлась воронка. Среди высохших, посеревших стволов метались силуэты существ, которых пытались достать летящие отовсюду трассеры.
Другие трассеры пронзали небо: самоходные зенитки «Стрела», сопровождавшие колонну, вели охоту на крылатых монстров, которых я пока не видел за верхушками деревьев.
Все семь бойцов моего отделения один за другим покинули тесную бронированную коробку, захватив с собой рюкзаки и гранатомёты. Ещё одна компания в тёмно-зелёной форме выбралась из десантного отсека «Носорога», стоящего позади нас. Второе отделение. Сержанта Сафонова я среди них заметил сразу.
Солдаты озирались по сторонами, нервничали. Два бойца тут же стали палить из карабинов туда, где бегали тёмные твари, но я велел прекратить огонь, чтобы не попусту не расходовать патроны. Можно себе представить, сколь беззащитными чувствовали себя люди вдали от крепостных стены в окружении стай тенберисов. Даже мне стало не по себе, хоть я не раз оказывался в таких ситуациях как в той жизни, так и в этой.
— Спокойно, без паники! — крикнул я. — Оставаться на местах, слушаться приказов!
К счастью, оставаться на месте пришлось недолго. Пронзительные свистки взводных звали нас на общий сбор, и мы побежали к головен колонный — туда, где стояли командирские машины. Миновали приземистый гусеничный БМ-30, два «Носорога» и гусеничную самоходную зенитку, широкая башня которой быстро вращалась и лупила в небо из обоих орудий. Возле ещё трёх выстроившихся друг за другом «Носорогов» сгрудилась тёмно зелёная масса солдат, в которую мы и влились. За нами подтянулись ещё несколько отделений.
Над касками возвышалась голова капитана Тараканова. Заметил я и Веронику. Она залезла на стоящий впереди танк и отдавал приказы. Раньше княгиня Жуковская командовала двумя гарнизонными ротами, а теперь — тремя штурмовыми.
Возле танка сгрудился женский взвод. У нас был один такой, и на нём, кажется, сошлось клином внимание всего личного состава батальона. Как минимум, половина всех разговоров в подразделении касалась девчонок из шестой роты. Но здесь в области тьмы, где существа могли наброситься на нас в любой момент, вряд ли чьи-то мысли были заняты женским полом.
Царила неразбериха. Казалось, никто не понимает, что делать. Офицеры собирали свои подразделения и пытались разместить их среди деревьев так, чтобы получилась круговая оборона. По крайней мере, это было бы логично.
— Сюда, сюда, первый взвод, занимайте позиции, — кричал, жестикулируя, наш комвзвода — лейтенант Дондуков, мелкий, бойкий азиат. — Первое отделение, Озёров, здесь становитесь, Сафонов туда, дальше. Приготовиться к защите! Поставить силовые поля!