Мелкая река (ЛП)

По другую сторону от меня стоят разрушенные дома. Окна, которые не пострадали, заколочены щепками и гниющей древесиной. На большинстве домов отсутствует отделка, обнажая деревянные остовы. Из каждого дома выходят и входят в него взлохмаченные мужчины и женщины. Кому-то из них здесь самое место, кому-то нет.
Вдалеке слышны слабые крики. Я продолжаю идти, пока не дохожу до дома Барби. Раньше ее дом был белым, а теперь он стал тошнотворно серым, с разбитыми панелями и ржавчиной. Чем ближе я подхожу, тем громче становятся крики, пока не становится ясно, что Барби опять подралась с наркоманом. Скорее всего, потому, что она выкурила и вколола все наркотики после того, как трахнула их до потери сознания.
Медленно я иду к задней двери. Она ржавая и скрипит, когда я ее открываю. Барби и жирный мужчина, оба кричат так сильно, что плюют друг другу в лицо. Они стоят на кухне с пожелтевшим, потрескавшимся линолеумом на полу, заросшим плесенью холодильником и кухонным столом, заваленным окурками, пустыми бутылками из-под спиртного и использованными шприцами.
Все это выглядит точно так же, как и каждый день в течение восемнадцати лет моего пребывания в этой дыре.
— Ты, сука, блядь! Это было мое! - кричит мужчина, ударяя Барби по лицу. Я даже не вздрогнула. Она в шоке хватается за щеку - я до сих пор не могу понять, почему она в шоке, - отступает назад и бьет его по носу.
Хруст раздается за секунду до того, как мужчина начинает реветь, держась за окровавленный нос.
— Ты сломала мне нос! - Отличный способ указать на очевидное.
— Ты это заслужил, кусок поганого дерьма!
— Пошел вон, - негромко требую я. Они оба замирают и поворачиваются ко мне. Никто из них даже не заметил, что я здесь. Было бы так просто убить их обоих. Никому не будет дела до них, чтобы выяснить, кто это сделал.
Глаза-бусинки мужчины изучают меня со злобой и извращением, его рука все еще сжимает нос.
— Кто ты, мать твою, такая? - требует он, его голос стал гнусавым и наполненным кровью.
— Хозяйка этого дома. А теперь уходи, мать твою.
Он хмыкает и поворачивается, чтобы выйти через парадную дверь, бормоча под нос непристойности и обещания отомстить.
Барби поворачивается ко мне и одаривает меня желтой улыбкой. — Спасибо, детка.
Честно говоря, это одно из семи чудес света - как я докатилась до жизни подобной. Когда-то в молодости Барби была красивой, но, глядя на нее, этого не скажешь. Я поняла это, только когда нашла старую фотографию Барби и Билли в их двадцатилетнем возрасте, как раз тогда, когда Барби начала подсаживаться на наркотики. Я - точная копия ее прежней личности. Длинные, вьющиеся черные волосы, золотые глаза и широкая улыбка. Сейчас ее волосы едва доходят до плеч, сальные пряди тонкие и неаккуратные. Ее кожа покрыта язвами и морщинами и потрескалась, как дешевая кожа. Она худа как палка, хотя и сохранила некоторую мышечную массу от постоянных стычек с мужчинами и женщинами.
Пожалуй, это единственное, что я могу сказать о Барби. Кроме Билли, она не терпит ничьего дерьма. Это может подтвердить человек, который сейчас лечит свой сломанный нос.
— Я сделала это не для тебя, - промолвила я. Ее фальшивая улыбка стирается, обнажая настоящее лицо.
— Сука, - пробормотала она. Ничего такого, чего бы я не слышала раньше. — Зачем ты вообще здесь?
— Ты прекрасно знаешь зачем, Барби. Пришла за арендной платой.
Ее плечи напрягаются. Ей не нужно это говорить - я и так знаю. У нее нет денег. Она все это выкурила, вколола или вынюхала. Возможно, и пила.
— Что ты украла на этот раз? - небрежно спрашиваю я, обращаясь к мужчине со сломанным носом.
Она рычит, ее расширенные глаза пылают от ярости: — Ничего я не крала! Я трахалась с ним за это дерьмо. Я это заслужила, и оно мое.
Я вздыхаю и щиплю себя за переносицу. — Если ты собираешься продать свое тело, то хотя бы получи за него деньги. Иначе как ты собираешься есть и платить за квартиру? - Это как разговаривать с кирпичной стеной. Не знаю, почему эти слова вообще вышли из моего рта. Они все равно никогда не проникнут в ее одурманенный наркотиками мозг.
  
Она опускается на стул и закуривает сигарету, не удосужившись ответить. Типично. Она скорее сделает вид, что я ничего не говорила, чем признает тот факт, что она должна мне деньги.
— Этот дом принадлежит мне. Я могу выселить тебя в любой момент. Все, что мне нужно сделать, - это пойти в суд, вручить тебе документы, и максимум через месяц твоя задница будет на улице, - угрожаю я, садясь в кресло напротив нее.
Я стараюсь не касаться никаких поверхностей, если это возможно. Я не знаю, какие болезни я могу подхватить. Райан убьет меня, если это случится.
— Ты думаешь, что раз ты встречаешься с богатым мужчиной, то тебе все сойдет с рук, - прошипела она, ее остекленевшие глаза сузились до щелей. — Шэллоу Хилл у тебя в костях, девочка. Ты никогда не будешь лучше меня, так что перестань вести себя так.
— Ты говоришь с горечью, Барби, - со скукой констатирую я. — Это не отменяет того факта, что этот дом принадлежит мне, а ты должна мне за аренду.
Этот дом был продан, когда я училась на первом курсе колледжа. К тому моменту я вкалывала с шестнадцати лет, работала в фастфуде в соседнем городе, а когда мне исполнилось восемнадцать, подрабатывала в колл-центре. Я экономила каждую копейку, завела кредитную карту и наращивала свой кредит с самого низа. Когда на дом обратили взыскание, я купила его у банка по безумно дешевой цене. Это было почти оскорбительно. Эти деньги ушли в яму. Я, конечно, никогда не получу прибыль от его перепродажи - никто не хочет жить в Шэллоу-Хилл, - но оно того стоило. Держать мою мать под своим началом стоит каждого. блядь. Пенни.
Ее руки дрожат, когда она затягивается сигаретой.
— Я расскажу Билли, - угрожает она, выпуская облако дыма. Я поднимаю бровь. Она говорит это каждый раз, когда опаздывает с арендой. А это, заметьте, каждый месяц.
— Билли на тебя наплевать, Барби.
— Ему есть дело, когда он глубоко во мне, - огрызается она в ответ. Я закатываю глаза от ее незрелости. Билли плевать на всех, даже когда он глубоко в них погружен.
Мы с Барби на собственном опыте убедились, что происходит, когда Билли на кого-то злится. Мы также видели, что происходит, когда ему становится скучно с ними. Одинаково ужасающие перспективы. Никто из нас не ищет встречи с ним, если это возможно.
— Он скажет тебе все, что ты захочешь услышать, а как только он придет, он уже забудет о тебе.
Рука в гневе стучит по столу. Я понятия не имею, чего она хотела этим добиться. Напугать меня? Я никогда ее не боялась. Не тогда, когда ее клиенты всегда поступали гораздо хуже, чем она могла бы поступить.
Билли всегда был худшим из них, и тот, кто чаще всего ошивался рядом. Он держит мою мать под наркотиками, а она взамен дает ему информацию и плохой секс.
Он наркобарон и имеет безумные связи. А Барби трахается со всеми подряд. И с мужчинами, и с женщинами. Это дает ей компромат на всех в городе. Барби обматывает петлю вокруг их яиц, а Билли нанизывает их на веревку. Он владеет всем этим дерьмовым городом.
 Я никогда не признаюсь ей в этом, но Билли пугает меня до смерти. Он способен заставить любого исчезнуть без следа. Барби знает это в глубине души, но, думаю, какая-то ее часть не готова отдать свою дочь в руки самого Сатаны. Кроме того, Билли всегда больше нравилась я, и Барби это тоже знает.
Он причинил достаточно вреда, чтобы перенести его, по крайней мере, на три мои следующие жизни. Он забрал мою невинность и все мое детство. И то, и другое невосполнимо. И то, и другое я никогда не верну.
— Я хочу получить деньги к следующей неделе. Трахайся побольше, я уверена, что ты справишься.
Я выхожу за дверь, а ее крики и проклятия еще долго преследуют меня.
 Четыре 
 Мако 
— Время смерти - чуть более двух дней назад, судя по разложению тела. Судя по брызгам крови, в него стреляли с расстояния около десяти футов, - замечает криминалист Редд, делая еще несколько снимков трупа.