Вариация (ЛП)

— А ну быстро в корзину!
Спасенный полез в корзину практически по моей голове. Я освободился от веревки и посигналил Бичману, что корзина готова к подъему.
— Принято, — ответил Бичман, стоявший у подъемника. — Поднимаю.
Корзина поползла вверх, а я развернулся к катеру.
— Эллис! Ты куда собрался? — отчитал меня через наушник Ортис, и я почти что почувствовал на себе его свирепый взгляд.
  
— За псом, — ответил я, нажав на кнопку коммуникатора, нырнул и поплыл к перевернутой лодке.
Лучи утреннего солнца отражались от блестящего корпуса: катер явно купили совсем недавно. Я отчетливо расслышал, как Ортис проворчал по радиосвязи:
— Кто бы сомневался.
— Ты же не запретишь спасать собаку?
Я убрал палец с кнопки и поплыл дальше.
— Давай живее. Топлива осталось минут на десять.
Когда поступил вызов, мы патрулировали территорию. Не встреть мы этот катер, могли бы зависнуть здесь еще на несколько часов.
Я плыл к собаке, сражаясь с волнами. Та безуспешно карабкалась обратно на борт, и я тихо выругался. Слишком близко к лодке. Я сложил губы трубочкой и свистнул. Пес навострил уши, но тут его накрыло резко поднявшейся волной.
Твою ж мать!
— Даже не смей… — пригрозил Ортис, но я уже вставил загубник.
Я нырнул, проплыв в опасной близости от накренившегося судна, схватил собаку за ошейник и, прижав к себе на удивление маленькое тельце, выплыл обратно на свет. То ли я ошибся насчет породы, то ли это был щенок.
Едва мы вынырнули, собака задышала. И слава богу, потому что делать искусственное дыхание псам я не умел. Я прижал ее к груди, выплюнул загубник и поплыл назад, подальше от злополучного катера, который вообще не следовало выводить в такую погоду.
— Хорошая работа, — сказал я.
— Пассажир в безопасности, — объявил Бичман по коммуникатору. — Спускаю за вами корзину, Эллис.
— Принято.
Когда мы попали в воздушный поток вертолета, собака даже не вздрогнула. Дышала она медленно. Переохлаждение. Май в наших краях не самое подходящее время для купания.
— Почти выбрались. Ты умница, — снова сказал я и погладил ушастую голову рукой в перчатке.
Как только корзина опустилась, я посадил в нее щенка, а затем забрался и сам со всей грацией, на какую только способен парень в ластах. Усадил собаку на колени и, крепко ее ухватив, нажал кнопку связи.
— Пассажир спасен. К подъему готов.
— Вас понял. Поднимаю корзину, — ответил Бичман.
Секундой позже мы взмыли ввысь и с высоты птичьего полета увидели, как воднолыжный катер постепенно погружается под воду. За последние десять лет я видел не меньше сотни подобных сцен.
— Хорошо, что тебя там не было, — сказал я, хотя щенок явно не расслышал из-за шума вертолета.
Бичман затащил нас в кабину. Увидев собаку, он в кои-то веки перестал жевать жвачку и широко улыбнулся под шлемом:
— Все пассажиры на борту.
— Вас понял. Возвращаемся на базу, — ответил Ортис из кресла пилота.
— С собакой на борту, — добавила из кабины Шэдрик, оглянувшись через плечо и сверкнув улыбкой.
— Да, с собакой на борту, — кивнул я.
Я сел в кресло и переобулся в кроссовки: куда удобнее, чем разгуливать в ластах. Бичман завернул щенка в одеяло. Теперь оценить возраст собаки было легче: на вид ей было месяцев семь-восемь. Бичман передал мне промокший сверток и поспешил заняться хозяином пса — тот смотрел в окно остекленевшим взглядом. Еще одна знакомая картина для спасателя.
— Станция Кейп-Код, на связи Эхо-шесть-восемь, — передал Ортис по широкополосному каналу связи. — Прибываем с пассажиром. Нужна медицинская помощь. Подозрение на переохлаждение.
Пока диспетчер отвечал, я все крепче прижимал щенка к груди. Глаза у собаки слипались, не помогал даже массаж, который я делал, чтобы разогнать кровь.
Обратный путь до Кейп-Кода занял двадцать минут. К моему облегчению, когда мы добрались, собака все еще дышала. Пока пилоты отключали приборы, мы c Бичманом помогли мужчине выбраться из кабины и проводили к машине скорой помощи.
— Собаке месяцев семь? — крикнул я, перекрывая затихающий шум замедляющихся винтов, как только мы отошли подальше от вертолета.
— Что-то около того, — ответил парень, кутаясь в одеяло поверх неоново-зеленого поло. — Точно не помню.
— Как ее зовут?
Я перехватил щенка поудобнее. Мы подошли к бригаде медиков и командиру. Капитан Хьюитт всегда выглядел немного раздраженным, но сейчас был вне себя от ярости.
— Сэди, — пробормотал парень. — Моя бывшая так ее назвала. — Он поднял на меня взгляд. — Может, катер все-таки удастся поднять?
Этот чудик серьезно?
— Нет. Ему уже не помочь, — ответил за меня Бичман и передал медикам сводку о пациенте. — Не зря это место называют кладбищем Атлантики.
— Ты рисковал экипажем из-за собаки? — спросил меня капитан Хьюитт, нахмурив густые серебристые брови и скрестив руки на идеально отглаженной форме.
Кажется, меня ждала очередная лекция о том, насколько я безбашенный, но я давно усвоил: лучше рискнуть собой и вернуться с выжившим, чем даже не попытаться.
— Никакого риска для экипажа не было. Закончили за пять минут до критического срока Ортиса, — ответил я.
Я передал Сэди медику и почувствовал, что закипаю от гнева: хозяин на щенка даже не посмотрел.
— Ей нужен ветеринар.
Медик кивнул.
— Ты избежала печальной участи, кроха. — Бичман на ходу почесал собаку за ухом. — Я бы даже сказал, ты от нее уплыла.
Тяжкий вздох капитана Хьюитта чуть не сбил меня с ног, как поток из-под лопастей вертолета.
— Почему с вами вечно одни проблемы, старшина Эллис?
— Потому что я всегда оказываюсь в нужное время в нужном месте, — пожал плечами я.
Это было моим величайшим благословением, но в то же время величайшим проклятием.
— Самый везучий сукин сын из всех, кого я знаю. — Бичман постучал по моему шлему.
Мы с Эриком перевелись на авиабазу Кейп-Код примерно в одно и то же время. За три года этот калифорниец стал моим лучшим другом, ближе него и семьи у меня никого нет. Капитан Хьюитт закатил глаза:
— Высохните как следует. Увидимся послезавтра.
Ура! Целый выходной перед следующей сменой!
— Так точно, сэр.
— Какие планы на вечер? — спросил Бичман. Мы шли к ангару, он сунул шлем под мышку и провел рукой по коротким каштановым кудрям. — Если вдруг забыл, сестра Джессики жаждет с тобой познакомиться.
— Я подумаю.
Я и правда думал, пока не открыл шкафчик и не увидел на телефоне сообщение от Кэролайн.
Спустя два часа и одно переодевание я вошел в незапертую боковую дверь с двумя пакетами продуктов в руках и оказался на родительской кухне… то есть на кухне Кэролайн. Пять лет назад моя старшая сестра выкупила у родителей дом и кафе. Они оставили ей заведение и уехали с побережья, но для меня это все еще было их кафе.
— Я пришел! — объявил я, перекрикивая доносившуюся сверху классическую музыку, и положил пакеты вместе с ключами на столешницу кухонного острова.
Кухня не менялась с тех пор, как я перешел в среднюю школу. Тогда мама была без ума от яблок. Она поклеила обои с рисунком из яблок и повесила занавески с таким же узором. Даже ручки выдвижных ящиков были сделаны в виде красных яблок. Кэролайн постоянно твердила, что надо бы сделать ремонт, но так ничего и не тронула. Время здесь словно остановилось. Вернувшись сюда три года назад, я почувствовал себя чужаком. Я изменился, а мой дом — совсем нет.
— Спасибо! — Кэролайн вошла в комнату, на ходу закалывая шпильками светлые волосы, чтобы не лезли в лицо. — Что бы я без тебя делала, Хадсон!
Она чмокнула меня в щеку и заправила в джинсы белую форменную рубашку с вышитой надписью «Эллисы» на груди.
  
— Есть идеи, где он? — спросил я, стараясь скрыть раздражение в голосе, и приподнял козырек бейсболки с эмблемой «Брюинз».
Субботние смены приносили Кэролайн большую выручку, и Гэвин это знал. Не явиться сегодня было просто свинством.