Вариация (ЛП)

— Я там был.
Он посмотрел на меня снизу вверх — его невероятные глаза следили за каждым моим движением. Я медленно подошла и встала перед ним.
— Конечно, я пришел. Помнишь, ты сказала, что тебе нужно, чтобы во время этого представления я сидел в зале?
— Перед «Классикой», — прошептала я.
Мама советовала мне выбрать что-нибудь другое, потому что Лине только что дали роль в осенней программе «Метрополитена». Ей не хотелось, чтобы меня сравнивали с Линой, поскольку в жюри были члены труппы. Но я все равно поступила по-своему. Это был мой первый и единственный акт настоящего неповиновения.
  
Хадсон пробрался на последний ряд, чтобы посмотреть на меня, но так, чтобы его не увидела мама. Эту часть дня я до сих пор помнила предельно ясно.
— Я и так уже подвел тебя хуже некуда, — сказал он, понизив голос. — Я знал, что это ничего не исправит, знал, что ты меня не увидишь, но я пришел.
— Как ты вообще узнал, что я играю эту роль?
Разум пытался это осмыслить, но сердце тут же вышвырнуло логику за дверь.
— Я… — Шею Хадсона залило румянцем. — Я подписался на оповещения. Мне на электронную почту приходят статьи с заголовками, в которых упоминается твое имя и «Жизель». Но я не знал, что ты еще не вернулась на сцену и насколько серьезна твоя травма, пока Джунипер не сказала, что видела тебя в летнем доме. — Он заглянул мне в глаза. — Я не знал, что ты меня увидишь, и уж точно не хотел тебя отвлечь. Мне так жаль.
— Это не твоя вина. Я порвала сухожилие не из-за тура пике. Это произошло бы в любом случае.
Я шагнула вперед и оказалась между его коленями.
— Тебе и правда все эти годы приходили оповещения?
Он кивнул.
Тишина сгущалась. Сердце продолжало битву с разумом и наконец победило. Он там был. Он пришел. Джунипер не вынуждала его — он приехал в Нью-Йорк ради меня.
— Место в центре последнего ряда никогда не занимают. Так прописано в моем контракте.
Хадсон нахмурился.
— И если бы ты пошел в кассу и назвал свою фамилию, билет отдали бы тебе. Это тоже прописано у меня в контракте. Это место всегда твое. На любой сцене. На каждом выступлении. Даже не знаю, зачем я это сделала. Видимо, не теряла надежды, что когда-нибудь ты придешь.
Вот я это и сказала.
— Все эти годы? — Его голос сорвался.
— Все эти годы.
Я остановила взгляд на его губах, и пульс зачастил. Я обвила руками его шею и смирилась с тем простым фактом, что всегда буду его хотеть. Но прямо сейчас он станет моим.
— Хадсон?
— Алли?
Его руки переместились мне на бедра.
— Ты так мне нужен.
Он не колебался ни секунды. Наши губы соединились, и от первого же прикосновения его языка я растаяла. Затаив дыхание, я полностью отдалась поцелую. Жар и желание вспыхнули между нами, как спичка, брошенная в бочку с бензином.
Его руки соскользнули с моих бедер. Он встал и прижал меня к себе. Мои лодыжки сцепились у него на пояснице, и я скинула бейсболку, чтобы запустить пальцы ему в волосы.
Я уперлась спиной в стену и, пользуясь моментом, прервала поцелуй, чтобы снять с него рубашку. Наблюдать за тем, как Хадсон ходил без рубашки последние два дня, было сущей пыткой. Я прижалась губами к его шее, ощутив на губах шершавую двухдневную щетину, и наслаждалась каждым его глубоким вдохом, пока добиралась до упругой, теплой кожи между шеей и плечом.
Не успела я добиться еще одного поцелуя, как он уже взялся за худи и принялся стягивать его с меня.
— Ты восхитительна в моей одежде, но я очень хочу снять с тебя все.
И я была не против. Я подняла руки, и он рывком снял с меня худи, небрежно бросив на пол. Взявшись за низ майки, я стянула ее через голову, чтобы почувствовать прикосновение его кожи к своей.
Наши губы слились. Я целовала Хадсона долго и страстно, водя руками по рукам, спине, груди — везде, куда только дотягивалась. Он мял мои бедра и рычал, натыкаясь на шорты.
Хадсон подхватил меня под ягодицы, запустил руку мне в волосы. На секунду все вокруг завертелось, потом спиной я ощутила кровать, а затем он навис надо мной всем своим идеальным телом.
Я спустила лодыжки с его спины, согнув ноги в коленях. Теперь я обхватила его бедра своими. Его пальцы коснулись лифчика, и я застонала от разочарования. Белье нужно было снять, и немедленно… Я прикусила его нижнюю губу, толкнула его в грудь и перевернулась.
Хадсон понял намек и перевернулся вместе со мной так, что я оказалась сверху.
— Ты меня хочешь. — Я улыбнулась ему в губы и устроилась на твердой головке члена, задыхаясь от наслаждения.
По ответному стону я все поняла.
— Каждый день с тех пор, как мы познакомились.
Он приподнялся и целовал меня, пока сегодняшний день совсем не улетучился из головы. Ничто не имело значения, он был началом и концом всех времен. — Все мои фантазии были только о тебе. — Он скользнул губами вниз по моей шее, и когда достиг чувствительной точки, я задвигала бедрами. — Черт, ты меня убиваешь…
— Вот и славно.
Я завела руки за спину, расстегнула лифчик, стянула его с плеч и отбросила в сторону.
— Знала бы ты хоть половину того, что я хочу с тобой сделать…
Его руки поднялись с моей талии к груди. Он большими пальцами погладил затвердевшие соски, и я выдохнула.
— Звучит заманчиво.
Я поцеловала его, встала и скинула сандалии. Пальцы уже потянулись к пуговице на шортах, но Хадсон перехватил мою руку:
— Ты уверена, что хочешь этого сейчас?
Жар в его глазах опалил меня.
— Да. — Я высвободила руку и расстегнула пуговицу.
— Не хочешь подождать настоящей постели?
— Этой вполне достаточно. — Я медленно расстегнула молнию, наблюдая за тем, как он сжал челюсти, следя за моими пальцами. — А ты хочешь остановиться?
— Я думаю не о себе, — ответил он, сжав в кулаке спальный мешок. — Я не шутил, когда сказал, что заполучу тебя любой ценой. Ты будешь моей. В моей постели, в твоей постели, в этой постели, вон у той стены, на заднем сиденье моего пикапа — не важно где, лишь бы услышать, как ты хватаешь ртом воздух перед тем, как кончить.
Внутри все сжалось, внизу живота разлился жар — едва ощутимый, но настойчивый.
— Звучит очень заманчиво. — Я засунула большие пальцы за пояс своих шорт на бедрах, подцепила трусики и сняла все сразу. Бросив одежду в сторону, я выпрямилась. — И нет, ждать я не хочу.
— О черт…
Он ласкал взглядом мое тело. Там, где он задерживался, я кожей ощущала тепло.
— Ты просто идеальна, Алли. Ты так невероятно хороша…
Наши взгляды встретились.
— Иди ко мне, моя любовь.
Сердце бешено заколотилось. Он схватил меня за бедра, впиваясь пальцами, и усадил к себе на колени. Мы слились в глубоком поцелуе, его язык гладил мой, и я требовательно застонала. Хадсон упал на спину, я последовала за ним, и мои волосы рассыпались вокруг нас.
Рука скользнула между моих бедер, и я почувствовала, как из его груди вырвался стон. В ответ на прикосновение его умелых пальцев я отозвалась таким же стоном.
— Горячая и влажная.
Он лизнул мою нижнюю губу и легонько прикусил, а затем скользнул поцелуями вниз по шее.
— Сколько раз ты хочешь кончить, Алли? Как именно ты хочешь? Только скажи.
Я с трудом переводила дыхание, пока он гладил и дразнил меня, и ахнула, когда он провел большим пальцем по клитору.
— Мне все равно, но не заставляй меня ждать первого раза.
— Значит, первого раза. — Он взял меня за бедра и подтянул повыше. — А ты быстро схватываешь.
— Собираешься сделать так, чтобы я забыла об остальных, да? Я подалась вперед, ладонями опираясь на кровать. Хадсон ласкал губами мою грудь и изгибы ребер, и от этого по всему телу пробегали легкие волны наслаждения.
  
— Больше никого и нет, — ответил он, проводя губами по моему животу и скользнув руками мне под колени. — И никогда не было. Ни у тебя, ни у меня. — Он поцеловал изгиб бедра и закинул мое правое колено себе на плечо. — Они все просто заполняли пустоту.